← Назад к обзору

Любовь сквозь боль.

Ужин теней и света на площади Гриммо

На следующее утро после рождения маленькой Лиры дом на площади Гриммо, 12, казался живым организмом, охваченным лихорадочным возбуждением. Орден Феникса, привыкший к мрачным сводкам с фронтов и сухим отчетам, был потрясен новостью. Рождение ребенка в разгар войны всегда воспринималось как чудо, но рождение ребенка Блэк, отцом которого считали самого опасного темного мага столетия, вызывало у многих оторопь, смешанную с любопытством.

Альбус Дамблдор настоял на том, чтобы общий ужин состоялся, как и было запланировано. Он считал, что в эти темные времена людям нужно сплотиться вокруг чего-то светлого. Нэлия, на удивление быстро восстановившая силы благодаря своей связи со стихиями и заботе Геллерта, согласилась присутствовать. Она чувствовала себя странно спокойной. Беременность, а теперь и рождение дочери, словно выжгли в ней способность к лишним тревогам, оставив лишь мудрую, почти неземную тишину.

В гостиной перед камином уже собрались почти все. Альбус Дамблдор сидел в глубоком кресле, сложив кончики пальцев домиком и о чем-то негромко переговариваясь с Геллертом Гриндевальдом. Геллерт сегодня выглядел безупречно: строгий черный сюртук, идеально уложенные волосы и взгляд, в котором читалось неприкрытое превосходство. Он не сводил глаз с двери, ожидая появления Нэлии.

Сириус Блэк сидел на диване рядом с Гарри. Он выглядел потерянным. Весь день он пытался осознать, что стал дедом, но близость Гриндевальда и собственная неловкость перед дочерью мешали ему радоваться. Он громко обсуждал с Поттером квиддич, пытаясь заглушить неловкую тишину, царившую в комнате.

– Понимаешь, Гарри, если ты сделаешь резкий нырок влево, ловец Слизерина просто не успеет среагировать, – голос Сириуса звучал слишком бодро, почти фальшиво.

– Да, Сириус, я понял, – Гарри кивал, но его взгляд то и дело соскальзывал на пустую колыбель, которую уже принесли из кухни и поставили в углу гостиной.

Римус Люпин, Аластор Грюм и Артур Уизли стояли у окна, обсуждая последние перемещения Пожирателей смерти, но и они то и дело поглядывали на дверь. Снейп, как всегда, облюбовал самый темный угол гостиной. Он стоял, прислонившись к книжному шкафу, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемой маской, но пальцы, судорожно сжимавшие рукав мантии, выдавали его внутреннее состояние.

В этот момент дверь распахнулась, и вошла Нэлия.

На ней было широкое многоярусное платье из черного шифона, усыпанное мелкими белыми цветочками. Рукава-фонарики подчеркивали хрупкость ее плеч, а свободный крой скрывал то, что еще вчера она носила под сердцем новую жизнь. Ее иссиня-черные волосы были распущены, спадая до самых колен, а белая лента на голове аккуратно разделяла челку на две части. Она выглядела не как измученная родами женщина, а как лесная нимфа, сошедшая с древних полотен.

В руках она бережно несла сверток, из которого доносилось тихое сопение.

– Добрый вечер, – негромко произнесла она, и в комнате мгновенно стихли все разговоры.

Геллерт мгновенно поднялся и оказался рядом с ней. Он осторожно приобнял ее за талию, помогая дойти до кресла у камина.

– Тебе не стоило нести ее самой, – прошептал он ей на ухо, но так, чтобы слышали все. – Я бы справился.

– Она совсем легкая, Геллерт, – Нэлия слабо улыбнулась ему. – И ей нравится тепло моих рук.

Она села в кресло, и тут же к ней подбежали Гермиона и Джинни.

– О, Нэлия! Можно посмотреть? – прошептала Джинни, глаза которой светились восторгом.

Нэлия чуть отодвинула край кружевного одеяла. Девочка спала, ее крошечный носик едва заметно подергивался во сне.

– Она такая крошечная... – Гермиона закусила губу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – И совсем не похожа на...

Она осеклась, бросив быстрый взгляд на Гриндевальда. Тот лишь усмехнулся.

– Она похожа на свою мать, мисс Грейнджер. В ней сила и грация Блэков, – Геллерт положил руку на спинку кресла Нэлии, обозначая свои границы.

Из кухни вышла Молли Уизли, вытирая руки о передник. Ее лицо сияло материнской гордостью, словно это она сама только что произвела на свет это чудо.

– Обед готов, дорогие мои! Прошу всех к столу. Нэлия, деточка, тебе нужно хорошо кушать, тебе силы нужны.

Нэлия кивнула и начала медленно подниматься. Она передала спящую Лиру на руки подошедшему Дамблдору. Альбус принял ребенка с такой нежностью, будто держал величайшее сокровище мира.

– Иди, доченька, поешь, – ласково сказал он. – Я присмотрю за ней.

Нэлия начала помогать накрывать на стол. Несмотря на то что Молли, Джинни и Гермиона старались сделать всё сами, она спокойно брала тарелки из кухни и расставляла их на длинном дубовом столе в гостиной. Ее движения были плавными и размеренными. Беременность и роды изменили ее — она больше не была той порывистой девочкой, которая могла вспыхнуть от одного грубого слова. Сейчас она казалась воплощением самого спокойствия.

Проходя мимо Снейпа с пачкой приборов в руках, она даже не замедлила шаг. Она не посмотрела на него, не вздрогнула, не выдала себя ни единым жестом. Для нее его присутствие в комнате было сродни присутствию старой мебели.

Северус же, напротив, провожал ее взглядом, в котором читалась невыносимая мука. Он видел, как она расставляет тарелки, как поправляет белую ленту в волосах, как мягко улыбается Рону, который случайно задел ее, проходя мимо. Он чувствовал запах ее кожи — смесь молока и лаванды — и этот запах душил его сильнее любого яда.

– Нэлия, дай я это возьму, – Сириус наконец решился подойти к дочери, когда та ставила на стол большую супницу.

– Спасибо, я справлюсь, Сириус, – ответила она, даже не глядя на него. Ее голос был ровным, лишенным каких-либо эмоций.

– Слушай, я... – Сириус замялся, вертя в руках салфетку. – Она... девочка... Лира, да? Она красивая.

– Да. Она прекрасна, – Нэлия наконец подняла на него глаза. – Жаль, что ты заметил это только сейчас, когда у нее появился другой защитник.

Она кивнула в сторону Гриндевальда, который наблюдал за этой сценой с холодным интересом. Сириус вспыхнул, но промолчал. Он понимал, что заслужил этот холод.

Когда все наконец уселись за стол, атмосфера стала чуть более непринужденной. Молли раздавала жаркое, Артур разливал тыквенный сок и вино. Близнецы Уизли, Фред и Джордж, пытались подшучивать, чтобы разрядить обстановку.

– Итак, Гриндевальд, – начал Фред, размахивая вилкой. – Когда начнешь учить Лиру первым темным заклинаниям? Мы слышали, младенцы из твоего рода начинают левитировать соски уже на второй неделе.

– Фред! – прикрикнула Молли, но Геллерт лишь тонко улыбнулся.

– Я думаю, мистер Уизли, Лира сама выберет свой путь. Но я позабочусь о том, чтобы у нее были лучшие учителя. И, боюсь, ваши методы ей не понадобятся.

Нэлия сидела между Геллертом и Дамблдором. Она ела мало, больше прислушиваясь к звукам из колыбели.

– Ты совсем ничего не ешь, Нэлия, – Альбус заботливо подложил ей кусочек запеченного картофеля. – Тебе нужно восстанавливаться.

– Я в порядке, папа, – она улыбнулась ему, и это «папа» заставило Снейпа, сидевшего напротив, едва не выпустить кубок из рук. – Просто я всё еще чувствую ее. Даже когда она не на руках, я чувствую ее дыхание. Это странно.

– Это магия крови, дорогая, – ответил Геллерт, накрывая ее ладонь своей прямо на столе. – Самая сильная магия в мире.

Снейп не выдержал. Он резко поднялся, и стул скрежетнул по каменному полу.

– Я закончил, – бросил он своим ледяным тоном. – У меня есть дела в лаборатории. Альбус, отчеты будут завтра.

Он развернулся и стремительно вышел из комнаты, его мантия взметнулась, словно крыло ворона. Нэлия даже не обернулась на звук его ухода. Она продолжала спокойно помешивать ложкой в тарелке, словно ничего не произошло.

– Он всегда был таким... эксцентричным, – пробормотал Артур Уизли, пытаясь сгладить неловкость.

– Он просто несчастен, – тихо произнесла Полумна Лавгуд, которая до этого молча ела свой салат. – Вокруг него слишком много мозгошмыгов. Они не дают ему увидеть правду.

Нэлия посмотрела на Полумну и едва заметно кивнула. Она знала, что Полумна видит гораздо больше, чем остальные, но ей уже не было дела до страданий Северуса. Ее мир теперь сузился до размеров маленькой колыбели в углу гостиной.

После ужина, когда мужчины остались курить у камина, а женщины начали убирать со стола, Нэлия подошла к Лире. Девочка проснулась и теперь смотрела на мир своими огромными серыми глазами.

– Она проголодалась, – сказала Нэлия, беря дочь на руки.

– Иди в спальню, деточка, – Молли мягко подтолкнула ее к выходу. – Мы тут сами всё закончим. Отдыхай.

Нэлия направилась к лестнице, но у самых ступенек ее догнал Геллерт.

– Я провожу тебя, – сказал он, забирая у нее тяжелую шаль, которую она набросила на плечи.

Они поднялись на второй этаж и вошли в комнату, которую Сириус выделил для них. Здесь было тепло и уютно, горели свечи, а на кровати лежало пушистое покрывало.

Геллерт закрыл дверь и прислонился к ней, наблюдая, как Нэлия садится в кресло и начинает кормить ребенка. В этот момент он выглядел не как завоеватель, а как человек, нашедший свой тихий причал.

– Ты сегодня была удивительно спокойной, – сказал он, подходя ближе. – Даже когда Снейп пытался прожечь тебя взглядом.

– Он больше не имеет значения, Геллерт, – ответила Нэлия, не отрывая взгляда от дочери. – Вся боль, которую он мне причинил, исчезла в ту минуту, когда я впервые услышала крик Лиры. Теперь у меня есть она. И у меня есть ты.

Геллерт опустился на колено перед ее креслом и осторожно коснулся крошечной ножки ребенка.

– Я никогда не думал, что буду чувствовать нечто подобное, – признался он, и его голос звучал непривычно искренне. – Я всю жизнь стремился к власти, к величию... Но сейчас мне кажется, что вся власть мира не стоит того, чтобы вот так сидеть рядом с тобой.

Нэлия положила руку ему на голову, перебирая светлые пряди.

– Ты защитил нас, когда все отвернулись. Ты дал мне имя и дом. Я никогда этого не забуду.

– Мне не нужна благодарность, Нэлия. Мне нужна только ты. Ты и эта маленькая буря, которую ты подарила этому миру.

Они сидели в тишине, нарушаемой только тихим посапыванием младенца и треском дров в камине. Внизу, на первом этаже, Орден Феникса продолжал обсуждать войну, планы и стратегии. Сириус Блэк пил огневиски, пытаясь заглушить голос совести. Северус Снейп в своих подземельях крушил флаконы с зельями, проклиная тот день, когда он решил, что его гордость важнее его любви.

А здесь, в тусклом свете свечей, рождалась новая история. История, в которой стихии нашли своего повелителя, а великий темный маг нашел свое искупление в глазах семнадцатилетней девушки и ее незаконнорожденной дочери.

– Завтра мы вернемся в Хогвартс, – прошептал Геллерт, целуя руку Нэлии. – Там ты будешь в полной безопасности. Я установлю такие щиты, через которые не пройдет даже смерть.

– Я знаю, – ответила она, закрывая глаза. – Я верю тебе.

В эту ночь Нэлия Блэк впервые за долгое время спала без кошмаров. Ей снился морозный лес, пахнущий лавандой и снегом, и маленькая девочка, которая бежала по облакам, управляя ветром так же легко, как ее мать управляла сердцами двух самых могущественных магов своего времени. И в этом сне не было места теням прошлого, только бесконечный, сияющий свет будущего, которое они создавали прямо сейчас, вопреки всему миру.