← Назад к обзору

Любовь жёсче чем наказание

Глава 2: Новые правила, старые привычки

Миновала неделя с тех пор, как Маринетт стала воспитанницей Адриана. Дни тянулись медленно, наполненные постоянным напряжением и негласной борьбой воль. Адриан, верный своему слову, превратился в строгого, но справедливого опекуна. Он следил за каждым ее шагом, контролировал ее расписание, учебу, даже личную гигиену. Маринетт же, несмотря на страх и боль, не могла так просто отказаться от своей природной строптивости.

Утро начиналось с неизменного ритуала. Адриан будил Маринетт ровно в семь, и горе ей было, если она осмеливалась пролежать в постели хоть на минуту дольше. Сегодняшнее утро не стало исключением.

– Маринетт, подъем! – раздался его голос из-за двери.

Маринетт, свернувшаяся калачиком под одеялом, застонала. Ей казалось, что она только что заснула. Боль в ягодицах, хоть и уменьшилась, все еще напоминала о себе после вчерашнего наказания за невыполненное домашнее задание по математике. Адриан тогда был особенно строг, ведь он сам помогал ей разбираться с этой темой.

– Еще пять минуточек, – пробормотала она, пытаясь спрятаться от реальности под подушкой.

Дверь распахнулась. Адриан стоял на пороге, подперев косяк рукой. Его взгляд был холоден и непреклонен.

– Я сказал, подъем, – повторил он, и тон его голоса не оставлял сомнений.

Маринетт нехотя выползла из-под одеяла. Ее волосы были растрепаны, глаза слипались. Она чувствовала себя ужасно.

– А теперь в душ, – приказал Адриан. – Я жду тебя через пятнадцать минут. И чтобы никаких песен и танцев.

Маринетт фыркнула, но подчинилась. Гигиена стала отдельной темой для споров. Адриан настаивал на ежедневном душе, смене белья и тщательном уходе за собой. Для Маринетт, привыкшей к своей свободе, это было настоящим испытанием.

В ванной она демонстративно долго плескалась, игнорируя его временные рамки. Когда она, наконец, вышла, завернувшись в полотенце, Адриан уже стоял у двери. На его лице играла недовольная гримаса.

– Ты опоздала на пять минут, – констатировал он. – И где твое чистое белье? Я же сказал, каждый день новое.

Маринетт покраснела. Она забыла. Или, скорее, не захотела вспоминать.

– Я… я не успела, – промямлила она.

– Не успела? – Адриан поднял бровь. – Или не захотела?

Он взял ее за руку и повел в комнату. Открыл шкаф, достал свежий комплект белья.

– Раздевайся, – сказал он, не отводя взгляда.

Маринетт почувствовала, как щеки заливаются краской. Ей было стыдно и неловко.

– Я сама, – пробормотала она.

– Нет, – ответил Адриан. – Я должен убедиться, что ты все сделаешь правильно. И что ты не спрячешь старое под кровать.

С тяжелым вздохом Маринетт сняла полотенце. Адриан внимательно осмотрел ее, убедившись, что она чиста, и проследил, как она надевает свежее белье. В его глазах не было ни похоти, ни осуждения, только строгость и контроль. Это было даже более унизительно, чем если бы он смотрел на нее с вожделением.

После завтрака, который Адриан тщательно контролировал, чтобы Маринетт съела все до крошки, пришло время идти в школу.

– Твой дневник, – сказал Адриан, протягивая руку.

Маринетт замешкалась. Она знала, что там стоит двойка за вчерашний тест по химии.

– Я забыла его, – соврала она.

– Маринетт, – голос Адриана стал еще холоднее. – Не лги мне.

Он подошел к ее рюкзаку, без церемоний достал дневник и открыл его. Двойка ярко краснела на странице.

– Что это? – спросил он, его взгляд был прикован к оценке.

Маринетт опустила голову.

– Химия… – прошептала она.

– Я же помогал тебе с этой темой! – воскликнул Адриан. – Ты не слушала меня?

– Я слушала! Просто… я не поняла! – попыталась оправдаться Маринетт.

– Не поняла? – Адриан покачал головой. – Это уже вторая двойка за неделю. Что ж, ты знаешь правила.

Маринетт вздрогнула. Она знала. За каждую двойку – лишение прогулок с друзьями и наказание по попе. Сегодня вечером она снова будет стоять в углу.

В школе дела шли не лучше. На уроке истории Маринетт задремала, и учительница сделала ей замечание. На перемене она поссорилась с Хлоей, которая, как всегда, не упустила случая подколоть ее. Маринетт не сдержалась и ответила ей довольно резко, используя слова, которые Адриан строго-настрого запретил.

– Ты снова огрызаешься? – прошипела Алья, когда они отошли от Хлои. – Адриан тебя убьет!

– Пусть попробует! – огрызнулась Маринетт. – Надоело все это! Я не его собственность!

Алья сочувственно покачала головой. Она видела, как тяжело приходится Маринетт, но понимала, что Адриан делает это ради ее же блага.

Вечером, когда Адриан узнал о ее поведении в школе, его терпение лопнуло.

– Маринетт, кнутик ждет тебя, – сказал он, его голос был низким и опасным. – За каждое огрызание, за каждое нарушение правил.

Маринетт вздрогнула. Кнут. Это было самое страшное наказание. От ремня оставались синяки, но кнут оставлял болезненные полосы, которые жгли еще долгое время.

– Я не буду! – закричала она, пытаясь убежать.

Но Адриан поймал ее. Он прижал ее к стене, крепко держа за руки.

– Будешь, – сказал он, его глаза горели яростью. – Будешь, пока не научишься уважать меня и мои правила.

Он отвел ее в свою комнату, где уже ждал кнут. Маринетт забилась в истерике, умоляя его.

– Нет! Пожалуйста, Адриан! Не надо! – кричала она, слезы текли по ее щекам.

Но Адриан был непреклонен. Он поднял кнут. Первый удар обрушился на ее ягодицы.

*Щелк!*

Маринетт вскрикнула. Боль была пронзительной, жгучей.

*Щелк! Щелк!*

Удары следовали один за другим. Маринетт плакала, извивалась, но Адриан продолжал. Он бил ее за двойку, за огрызания, за попытку сбежать.

– Я ненавижу тебя! – кричала Маринетт, ее голос сорвался.

Адриан остановился. Его глаза потемнели.

– Что ты сказала? – прошептал он, его голос был опасным.

Маринетт замолчала, испугавшись его реакции.

– Повтори, – потребовал он.

– Я… я не… – пробормотала она.

– Ты ненавидишь меня? – Адриан поднял кнут. – За это ты получишь вдвойне.

Он снова начал бить ее, но теперь уже с удвоенной силой. Каждый удар кнута был пропитан его гневом и разочарованием. Маринетт кричала, ее тело содрогалось от боли. Она чувствовала, как ее ягодицы горят, как кожа рвется.

Когда Адриан, наконец, остановился, Маринетт упала на колени. Ее ягодицы были красными, в полосах от кнута, местами уже проступала кровь. Она дрожала, ее тело было измучено болью и унижением.

Адриан опустился на колени рядом с ней. Он взял ее за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Ты должна понять, Маринетт, – сказал он, его голос был хриплым. – Я делаю это не потому, что мне это нравится. Я делаю это потому, что забочусь о тебе. Ты должна научиться быть ответственной, послушной. Ты должна уважать себя и окружающих.

Маринетт не ответила. Она просто плакала, ее глаза были полны боли и обиды.

– А теперь, – сказал Адриан, поднимаясь. – В угол. И стоять там, пока я не скажу.

Маринетт, с трудом поднявшись, поплелась в угол. Она встала лицом к стене, ее плечи дрожали.

Адриан же, отойдя в сторону, наблюдал за ней. Его сердце сжималось от боли, но он знал, что не может позволить себе проявить слабость. Он должен был быть строгим, иначе Маринетт никогда не изменится.

Часы тянулись медленно. Маринетт стояла в углу, ее ноги болели, ягодицы горели. Она чувствовала себя униженной, оскорбленной. Она ненавидела Адриана, ненавидела себя, ненавидела весь мир.

Когда Адриан, наконец, разрешил ей выйти из угла, Маринетт рухнула на пол. Она не могла больше стоять.

Адриан подошел к ней. Он поднял ее на руки и отнес в ванную. Осторожно опустил в теплую воду.

– Я обработаю твои раны, – сказал он.

Маринетт не сопротивлялась. Она была слишком измотана. Адриан аккуратно обрабатывал ее ягодицы, нанося мазь. Маринетт шипела от боли, но молчала.

– Ты должна понимать, что я делаю это ради твоего блага, – повторил Адриан. – Я не хочу, чтобы ты страдала. Но ты оставляешь мне выбор.

После того, как он закончил, он уложил ее в постель.

– Завтрашний день будет лучше, – сказал он. – Если ты будешь послушной.

Маринетт отвернулась. Она не верила ему. Она не верила, что что-то может быть лучше. Она чувствовала себя запертой в ловушке, из которой не было выхода.

На следующее утро Маринетт проснулась с тяжелым сердцем. Ее тело болело, но еще сильнее болела душа. Она чувствовала себя сломленной.

Адриан, как всегда, разбудил ее вовремя. Маринетт, на удивление, не стала спорить. Она встала, пошла в душ, переоделась в чистое белье.

На завтраке она ела молча, не поднимая глаз. Адриан внимательно наблюдал за ней. Он заметил ее покорность, но в ее глазах читалась глубокая печаль.

В школе Маринетт была тихой и послушной. Она внимательно слушала учителей, не огрызалась, не ссорилась. Даже Хлоя, которая попыталась ее задеть, получила в ответ лишь безразличный взгляд.

Алья, Нино и Лука были удивлены ее поведением. Они видели, что Маринетт изменилась, но не знали, радоваться этому или нет.

Вечером, когда Адриан проверил ее дневник, он увидел хорошие оценки. Ни одной двойки.

– Молодец, Маринетт, – сказал он, его голос был мягче, чем обычно. – Я горжусь тобой.

Маринетт подняла глаза. Впервые за долгое время она увидела в его глазах не гнев, а одобрение.

– За это, – продолжил Адриан, – ты получишь награду. Сегодня мы пойдем в кино. И ты можешь пригласить Алью.

Маринетт не могла поверить своим ушам. Кино? С Альей? Это было так неожиданно, так… нормально.

– Правда? – спросила она, ее голос был полон надежды.

– Правда, – улыбнулся Адриан. – Но только если ты будешь продолжать в том же духе.

Маринетт кивнула. Впервые за долгое время в ее сердце затеплилась надежда. Возможно, все не так уж плохо. Возможно, Адриан действительно заботится о ней. И, возможно, она сможет научиться быть послушной, не теряя при этом себя.

Но старые привычки умирают тяжело. На следующий день Маринетт снова опоздала на патруль. И хотя она не материлась и не огрызалась, Адриан был разочарован.

– Маринетт, – сказал он, его голос был строг. – Мы договаривались.

Маринетт опустила голову. Она знала, что заслужила наказание.

– Я знаю, – прошептала она.

Адриан вздохнул. Он взял в руки ремень.

– Я не хочу этого делать, Маринетт, – сказал он. – Но ты не оставляешь мне выбора.

Он поднял ремень, и Маринетт вздрогнула. Она знала, что это будет больно. Но в этот раз она не плакала, не кричала. Она просто терпела, понимая, что сама виновата.

После наказания Адриан прижал ее к себе.

– Я люблю тебя, Киса, – прошептал он. – И я хочу, чтобы ты была счастлива. Но ты должна научиться быть ответственной.

Маринетт обняла его в ответ. Она все еще чувствовала боль, но в его объятиях она чувствовала и что-то другое – что-то теплое и утешающее. Возможно, это был путь к ее исцелению. Долгий и болезненный, но необходимый.