← Назад к обзору

Любовь жёсче чем наказание

Новые грани строгости

Адриан Агрест, известный как Мистер Баг, стоял у окна своей просторной гостиной, задумчиво глядя на огни ночного Парижа. Прошло несколько месяцев с тех пор, как Маринетт, его непослушная Киса, стала его подопечной. Он пытался быть строгим, но в то же время справедливым, надеясь, что его методы воспитания принесут плоды. Поначалу казалось, что его усилия не напрасны. Маринетт стала более покорной, ее оценки улучшились, а опоздания на патрули стали реже. Он даже позволил себе немного расслабиться, награждая ее за хорошее поведение небольшими поблажками – совместными походами в кино, разрешением на встречи с друзьями (под его чутким надзором, конечно). Он даже начал думать, что его «эксперимент» удался, и Маринетт вот-вот вернется к своей обычной жизни, но уже более ответственной и дисциплинированной.

Но он сильно ошибался.

Его роковая ошибка заключалась в том, что он решил ослабить хватку. Как только он чуть-чуть отпустил вожжи, Маринетт, словно дикий жеребенок, почувствовала свободу. Сначала это были мелкие шалости: небрежно оставленные вещи, невымытая кружка, легкое опоздание домой. Адриан поначалу закрывал на это глаза, списывая на усталость или забывчивость. Но затем Маринетт стала вести себя все более вызывающе.

Ее огрызания вернулись, и теперь они были еще более колкими и язвительными. Она начала открыто пререкаться с ним, игнорировать его просьбы, а иногда и вовсе уходила из дома без разрешения, возвращаясь поздно ночью. Адриан пытался разговаривать с ней, объяснять, убеждать. Но Маринетт лишь отмахивалась, закатывала глаза и говорила, что он «ее достал» со своими «правилами».

Последней каплей стал инцидент на патруле. Мистер Баг, Леди Нуар, Рина Руж, Карапас и Вайперион столкнулись с новым акуматизированным злодеем, который умел создавать иллюзии. Во время боя Маринетт, вместо того чтобы следовать четким инструкциям Мистера Бага, решила действовать по-своему. Ее самодеятельность привела к тому, что Карапас чуть не попал в ловушку, а Рина Руж получила серьезный удар. Только благодаря быстроте реакции Вайпериона удалось избежать катастрофы.

После того, как злодей был повержен, Адриан подошел к Маринетт, его лицо было бледным от гнева.

– Что это было, Леди Нуар? – его голос был низким и опасным.

– Я просто хотела помочь! – огрызнулась Маринетт. – Ты всегда все контролируешь, а я тоже могу что-то сделать!

– Ты чуть не поставила под угрозу всю команду! – Адриан с трудом сдерживался. – Твоя самодеятельность чуть не стоила нам победы!

– Ну и что?! – Маринетт скрестила руки на груди. – Зато мы победили, не так ли?

Вайперион, Алья и Нино стояли поодаль, чувствуя нарастающее напряжение. Они видели, что Адриан на пределе.

– Ты стала невыносимой, Маринетт, – произнес Адриан, его голос дрогнул. – Отвратительно себя ведешь. Я понял. Еще одна ласка, и ты выйдешь из-под контроля.

В его глазах исчезли последние остатки жалости. Теперь там был только холодный, стальной блеск. Он понял, что его мягкость была ошибкой. Маринетт не понимала слов, она понимала только жесткие меры.

– С этого момента, – сказал он, его голос был холодным, как лед, – никакой больше ласки. Никаких поблажек. Ты будешь подчиняться моим правилам, или я сделаю твою жизнь невыносимой.

Маринетт усмехнулась.

– Посмотрим, – бросила она, прежде чем исчезнуть.

Адриан сжал кулаки. Он знал, что впереди его ждет тяжелая битва. Но он был готов. Он не позволит этой строптивой кошке разрушить все, что они строили.

На следующий день Адриан начал действовать. Он установил в квартире скрытые камеры, чтобы следить за Маринетт, когда его нет дома. Он ограничил ее доступ к телефону и компьютеру, разрешая пользоваться ими только под его присмотром. Ее расписание было расписано по минутам: школа, уроки, помощь по дому, тренировки. Никакой свободной минуты, никаких встреч с друзьями, никаких прогулок без его разрешения.

Маринетт, конечно же, взбунтовалась.

– Ты что, следишь за мной?! – закричала она, обнаружив камеру в своей комнате. – Ты не имеешь права! Я не преступница!

– Ты моя подопечная, – спокойно ответил Адриан. – И пока ты живешь под моей крышей, ты будешь подчиняться моим правилам. Если ты не хочешь, чтобы я следил за тобой, то перестань делать то, за чем я должен следить.

Он взял ее за руку и повел в гостиную.

– С этого момента, – сказал он, указывая на часы, – каждый час ты будешь мне отчитываться о том, что ты делаешь. Если я не получу отчет, или он будет неполным, ты будешь наказана.

Маринетт попыталась вырваться.

– Ты псих! Я не буду этого делать!

Адриан нежно, но крепко сжал ее запястье.

– Будешь, – его голос был лишен эмоций. – Иначе кнут будет ждать тебя.

Маринетт замолчала, ее глаза наполнились слезами. Она ненавидела его. Она ненавидела этот контроль, эту несвободу.

Первое наказание последовало уже вечером. Маринетт не отчиталась о том, что она делала в течение часа, пока Адриан был на тренировке. Он ждал ее в гостиной, в руках держал тонкую бамбуковую палку.

– Ты забыла? – спросил он, его голос был спокойным, но в нем чувствовалась скрытая угроза.

Маринетт опустила голову.

– Я… я просто…

– Ты просто решила, что можешь игнорировать мои правила, – закончил Адриан. – Что ж, я покажу тебе, что это не так.

Он заставил ее наклониться, и первый удар палки обрушился на ее ягодицы.

*Шлеп!*

Маринетт вскрикнула. Боль была острой, пронзительной.

*Шлеп! Шлеп! Шлеп!*

Он бил ее методично, не сильно, но достаточно ощутимо, чтобы каждый удар оставлял жгучий след. Маринетт плакала, но не кричала. Она знала, что это бесполезно.

– Это за игнорирование правил, – произнес Адриан после десятого удара. – Завтра, если ты забудешь, будет вдвойне.

На следующей неделе Маринетт получила двойку по французскому языку. Она пыталась скрыть дневник, но Адриан, как всегда, был начеку. Он нашел его и, увидев злополучную оценку, лишь тяжело вздохнул.

– Я предупреждал тебя, Маринетт, – сказал он. – За каждую двойку – лишение прогулок с друзьями и наказание по попе.

Маринетт попыталась оправдаться.

– Но я учила! Просто учительница придирается!

– Неважно, – Адриан покачал головой. – Результат налицо.

Наказание было более суровым, чем в прошлый раз. Он использовал ремень, и его удары были сильными и хлесткими. Маринетт плакала, ее ягодицы горели огнем.

– Это за твою безответственность, – сказал Адриан, когда закончил. – Ты несешь ответственность за свои оценки.

После этого он заставил ее сидеть за столом и переписывать все правила, которые он установил, сто раз. Каждое правило. Каждый раз, когда она делала ошибку, он заставлял ее начинать сначала. Маринетт сидела до глубокой ночи, ее пальцы болели, глаза слипались.

Но самое страшное ожидало ее за попытку побега. Однажды вечером, когда Адриан был на патруле, Маринетт решила воспользоваться моментом и сбежать. Она собрала небольшой рюкзак, написала записку, в которой говорила, что ненавидит его и никогда не вернется, и попыталась выбраться через окно. Но Адриан, предвидя такую возможность, установил на окнах сигнализацию.

Когда он вернулся, сигнализация уже сработала. Он нашел Маринетт, пытающуюся открыть окно, ее лицо было испачкано слезами и грязью.

Его гнев был безграничным. Он не кричал. Он был страшен в своей ледяной ярости.

– Ты пыталась сбежать, – произнес он, его голос был едва слышен, но в нем чувствовалась такая мощь, что Маринетт задрожала.

– Я… я не могу так больше! – прошептала она. – Я хочу свободы!

– Свободы? – Адриан усмехнулся. – Ты еще не заслужила свободы. Ты не понимаешь, что я делаю это для твоего же блага.

Он схватил ее за руку и потащил в комнату. На этот раз он не стал брать ни ремень, ни палку. Он взял кнут.

– За попытку побега, – сказал он, его глаза были черными от гнева, – ты получишь такое наказание, которое запомнишь надолго.

Маринетт закричала, пытаясь вырваться, но Адриан был сильнее. Он прижал ее к стене, снял с нее одежду, оставив голой, и начал бить кнутом.

*Щелк! Щелк! Щелк!*

Каждый удар кнута оставлял на ее ягодицах красные, горящие полосы. Маринетт кричала, извивалась, ее тело билось в конвульсиях от боли. Она плакала, умоляла его остановиться, но Адриан был неумолим. Он бил ее за каждый шаг, который она сделала к окну, за каждую мысль о побеге, за каждое слово ненависти, которое она произнесла.

Он бил ее до тех пор, пока ее ягодицы не стали красными и опухшими, покрытыми кровавыми полосами. Маринетт упала на пол, ее тело дрожало, из горла вырывались лишь хрипы.

Адриан опустил кнут. Его дыхание было тяжелым. Он посмотрел на Маринетт, которая лежала на полу, свернувшись калачиком, ее тело было истерзано.

– Теперь, – произнес он, его голос был хриплым, – ты поняла, что такое неповиновение? Ты поняла, что будет, если ты попытаешься снова сбежать?

Маринетт не могла ответить. Она лишь кивнула, ее тело содрогалось от рыданий.

Адриан подошел к ней. Он поднял ее на руки, отнес в ванную, осторожно уложил в теплую воду. Затем обработал ее раны, нанес мазь. Маринетт молчала, лишь изредка всхлипывая.

– Ты будешь жить со мной, Маринетт, – сказал он, его голос был мягче, но в нем все еще чувствовалась стальная решимость. – Я буду следить за каждым твоим шагом. За твоей гигиеной, за твоими оценками, за твоим поведением. За каждое нарушение – наказание. Никаких поблажек, никакой ласки. Только строгий контроль.

Он уложил ее в постель. Маринетт отвернулась. Она чувствовала себя сломленной, униженной. Ее тело болело, но еще сильнее болела душа. Она ненавидела его. Но в глубине души она понимала, что он прав. Ее строптивость привела ее к этому.

На следующее утро Маринетт проснулась с тяжелым сердцем. Ее тело болело, но еще сильнее болела душа. Она чувствовала себя сломленной. Она больше не пыталась спорить, не пыталась огрызаться. Она просто выполняла все, что он ей говорил.

Адриан, в свою очередь, стал еще более строгим. Он следил за ней, как ястреб. За каждый промах – наказание. За каждую двойку – лишение всех привилегий и наказание ремнем. За каждый разбитый предмет – наказание по попе и уборка всего дома. За каждое огрызание – лишение телефона на месяц и битье ремнем до синей задницы.

Маринетт, некогда бойкая и жизнерадостная, превратилась в тихую, покорную девушку. Ее глаза потеряли свой блеск, а улыбка исчезла с лица. Она делала все, что ей говорили, безропотно, без единого слова.

Адриан видел это. Он видел, как она меняется. Иногда в его сердце просыпалась жалость, но он тут же ее подавлял. Он знал, что это необходимо. Он должен был сломить ее волю, чтобы она научилась быть ответственной, послушной. Он должен был сделать ее такой, какой он хотел ее видеть.

Он продолжал следить за ней, наказывая за малейшее неповиновение. Он был строг, неумолим, жесток. Но он верил, что поступает правильно. Он верил, что однажды Маринетт поймет, что все это было ради ее же блага.

И Маринетт, день за днем, училась быть послушной. Она училась принимать наказания, не споря, не сопротивляясь. Она училась выполнять все его приказы, безропотно, без единого слова. Она стала его идеальной подопечной. Но какой ценой? Этого не знал никто, даже сам Адриан.