← Назад к обзору

Любовные странности

Игра в кошки-мышки

Винтер проснулась от навязчивой мелодии будильника. Еще не открыв глаз, она почувствовала тяжесть в груди, знакомое давящее ощущение, которое преследовало ее последние недели. Чонгук. Его имя стало синонимом ее кошмаров и дневных тревог. Она села на кровати, потирая виски. С каждым днем ситуация становилась все абсурднее, а его поведение – все более загадочным.

Недавний лайв, где он с невинным видом делился своей «любовью» к мятно-шоколадному латте, был последней каплей. Это был открытый вызов, тонко завуалированный, но совершенно очевидный для любого, кто хоть немного следил за их историей. Он издевался над ней, над ее чувствами, над ее репутацией. И самое ужасное – он делал это с таким хладнокровием, с такой уверенностью, что Винтер начинала сомневаться в собственном рассудке.

– Онни, – сказала Винтер Джиён за завтраком, – я больше так не могу. Его заявление через компанию – это просто пустой звук. А его лайв… это было издевательство. Он играет со мной.

Джиён вздохнула, отодвигая тарелку с недоеденным тостом.

– Я знаю, Винтер. Я тоже так думаю. Но что мы можем сделать? Его компания отказывается от дальнейших комментариев, ссылаясь на его личную свободу. А он сам… ну, ты видела, как он себя ведет.

– Он не просто ведет себя, он манипулирует! – Винтер сжала кулаки. – Он использует фанатов, чтобы создать эту иллюзию. Он знает, что они будут верить каждому его слову, каждому его жесту.

– Это правда, – согласилась Джиён. – Но мы не можем напрямую обвинить его в этом. Это будет выглядеть как нападение на сонбэнима, и общественность обернется против нас.

– Значит, мы должны просто сидеть и смотреть, как он разрушает все, что я строила годами? – В голосе Винтер звучала откровенная боль.

Джиён посмотрела на нее с сочувствием.

– Нет, конечно, нет. Мы будем бороться. Но нам нужно быть умнее. Нам нужно понять его мотивы. Зачем он это делает?

Этот вопрос мучил Винтер больше всего. Зачем? У него было все. Он был на вершине мира. Зачем ему эта странная игра с ней, новичком, которая дебютировала на семь лет позже?

– Может быть, он просто помешан на совпадениях? – предположила Винтер, но тут же сама отмахнулась от этой мысли. – Нет, это слишком наивно. Он слишком умен для таких случайных совпадений.

– Я думаю, это что-то личное, – задумчиво произнесла Джиён. – Что-то, что он не хочет показывать открыто. Но что?

Винтер покачала головой.

– Я понятия не имею. Мы никогда особо не общались. Пару раз пересекались на музыкальных шоу, обменивались формальными поклонами. Ничего больше.

– А может, это было что-то, что ты сказала или сделала, не придавая этому значения? – предположила менеджер.

Винтер напрягла память, перебирая в голове все их редкие встречи. Ничего. Ни единого слова, ни единого взгляда, который мог бы спровоцировать такую реакцию.

– Нет, – сказала она наконец. – Ничего такого.

Джиён встала.

– Хорошо. Тогда нам придется действовать по-другому. Мы не можем позволить ему взять верх. Мы будем игнорировать его. Полностью. Никаких упоминаний, никаких реакций. Пусть он играет один. И мы покажем всем, что ты сосредоточена на своей музыке, на своей группе.

Винтер кивнула. Это был хоть какой-то план.

***

Следующие недели стали для Винтер настоящим испытанием. Она старалась изо всех сил игнорировать Чонгука, но он, казалось, был везде. Каждый раз, когда она открывала социальные сети, ее взгляд натыкался на новые «доказательства» их несуществующих отношений.

Он появлялся в тех же брендах одежды, что и она, на тех же мероприятиях, что и она. Когда она выпустила новый кавер на песню американской певицы, через несколько дней Чонгук выложил в сторис отрывок из той же песни, напевая ее своим глубоким голосом. Фанаты тут же раструбили об этом, как о новом «совпадении».

Винтер чувствовала, как ее терпение тает. Но она держалась. Она улыбалась на интервью, отвечала на вопросы о камбэке, о планах группы, о своей музыке. Она игнорировала вопросы о Чонгуке или переводила их в шутку.

На одном из интервью, когда ее спросили о любимых мужских группах, Винтер, как и до этого, назвала NCT и ENHYPEN, намеренно пропустив BTS. Жизель, сидящая рядом, незаметно толкнула ее локтем, но Винтер лишь улыбнулась.

И вот однажды, возвращаясь с тренировки, Винтер заметила, что с того дня, когда она сказала, что NCT и ENHYPEN ее любимые мужские группы, Чонгук начал носить мерч этих групп. Она остановилась, ее глаза расширились от шока. Он что, издевается? Он специально это делает? Он будто насмехается над ней, показывая, что может получить все, что она любит, даже ее любимые группы.

Это было уже слишком. Это было уже не просто «совпадение». Это была личная атака.

– Онни, – сказала Винтер Джиён, когда они вернулись в общежитие, – я должна с ним поговорить. Я больше не могу это терпеть.

Джиён посмотрела на нее.

– Что ты собираешься ему сказать? Он не слушает. Он отказывается от встреч.

– Я не знаю, – ответила Винтер, ее голос дрожал от злости. – Но я должна попробовать. Я не могу просто сидеть и смотреть, как он разрушает мою жизнь. Он зашел слишком далеко.

Джиён задумалась.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Я попробую связаться с его менеджером еще раз. Но я не обещаю, что он согласится на встречу.

Винтер кивнула. Она знала, что шансы невелики. Но она должна была попробовать. Она не могла позволить ему победить.

***

К удивлению Винтер и Джиён, менеджер Чонгука согласился на встречу. Правда, с одним условием: встреча должна была состояться в присутствии его менеджера и менеджера Винтер. И никаких личных разговоров. Только официальная беседа.

Винтер согласилась. Ей было все равно, как, главное – поговорить с ним.

Встреча была назначена в одной из переговорных комнат их компании. Винтер пришла заранее, ее сердце колотилось в груди. Она чувствовала себя, как перед важным экзаменом.

Когда Чонгук вошел в комнату, Винтер почувствовала, как по ее телу пробежал холодок. Он был одет в строгий костюм, что делало его еще более серьезным и неприступным. Его взгляд скользнул по ней, но на этот раз в нем не было ни тени улыбки. Он выглядел уставшим и немного раздраженным.

Рядом с ним вошел его менеджер, мужчина средних лет с серьезным лицом. Джиён уже сидела за столом.

– Здравствуйте, – сказал менеджер Чонгука, кивнув Винтер и Джиён. – Спасибо, что согласились на эту встречу.

– Здравствуйте, – ответила Джиён. – Мы тоже рады, что удалось ее организовать.

Все сели за стол. Между Винтер и Чонгуком было несколько стульев, но она все равно чувствовала его присутствие, его ауру.

– Винтер-щи хотела бы обсудить с вами некоторые вопросы, Чонгук-сонбэним, – начала Джиён, взглянув на Винтер.

Винтер глубоко вдохнула.

– Чонгук-сонбэним, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно, – я хотела бы понять, почему вы так себя ведете. Почему вы продолжаете распространять слухи о наших отношениях? Почему вы игнорируете все мои просьбы прекратить это?

Чонгук посмотрел на нее, его взгляд был холодным и отстраненным.

– Я уже отвечал на этот вопрос, Винтер-щи, – сказал он. – Я не распространяю никаких слухов. Я просто живу своей жизнью. А фанаты… фанаты могут интерпретировать мои действия, как им угодно.

– Но вы же понимаете, что ваши действия приводят к серьезным последствиям! – воскликнула Винтер, не выдержав. – Моя репутация, репутация моей группы – все под угрозой! И вы делаете это намеренно! Вы носите те же вещи, ходите в те же места, упоминаете меня в своих эфирах! Вы даже начали носить мерч NCT и ENHYPEN после того, как я сказала, что они мои любимые группы!

Чонгук слегка приподнял бровь.

– Это просто совпадения, Винтер-щи. Я не могу контролировать свои вкусы. И если я ношу мерч NCT или ENHYPEN, это не имеет никакого отношения к вам. Я просто люблю их музыку.

– Не лгите мне! – Винтер ударила кулаком по столу. – Вы делаете это специально! Вы издеваетесь надо мной!

Менеджер Чонгука вмешался.

– Винтер-щи, пожалуйста, соблюдайте этикет. Мы здесь для конструктивного диалога.

– Какой конструктивный диалог, когда он продолжает лгать?! – Винтер повернулась к Джиён. – Онни, он просто издевается!

Джиён попыталась успокоить ее.

– Винтер, пожалуйста.

Чонгук посмотрел на Винтер, и на этот раз в его глазах промелькнуло что-то другое. Что-то похожее на… вызов.

– Хорошо, Винтер-щи, – сказал он, его голос был низким и властным. – Допустим, вы правы. Допустим, я делаю это специально. Что тогда?

Винтер замерла. Она не ожидала такого ответа.

– Тогда… тогда я хочу знать, зачем, – прошептала она. – Зачем вы это делаете?

Чонгук откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

– А вы, Винтер-щи, действительно хотите знать? – Его взгляд был пронзительным, и Винтер почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки. – Вы готовы услышать правду?

Винтер кивнула, ее сердце бешено колотилось.

– Да. Я готова.

Чонгук усмехнулся.

– Хорошо. Тогда я расскажу вам. Но не здесь. И не сейчас.

Винтер нахмурилась.

– Что это значит?

– Это значит, – сказал Чонгук, – что я не собираюсь обсуждать это в присутствии наших менеджеров. Если вы хотите знать правду, вы встретитесь со мной наедине. Без свидетелей. И без камер.

Менеджеры за столом переглянулись. Это было против всех правил.

– Чонгук-сонбэним, – начал его менеджер, – это…

– Я сказал, наедине, – перебил его Чонгук, его голос не терпел возражений. – Или Винтер-щи так и не узнает, почему я «издеваюсь» над ней.

Винтер посмотрела на Джиён. В глазах менеджера читалось беспокойство.

– Винтер, это слишком рискованно, – прошептала Джиён.

– Я должна это сделать, онни, – ответила Винтер, ее взгляд был прикован к Чонгуку. – Я должна знать.

Она повернулась к Чонгуку.

– Хорошо, – сказала она. – Я согласна. Когда и где?

Чонгук улыбнулся. На этот раз его улыбка была не той невинной, от которой таяли фанаты. Это была улыбка хищника, который наконец-то загнал свою жертву в угол.

– Я пришлю вам сообщение, – сказал он. – И помните: никто не должен знать об этой встрече. Никто.

Винтер кивнула. Она чувствовала себя так, будто подписала дьявольский контракт. Но она не могла отступить. Она должна была узнать правду. И она была готова рискнуть всем, чтобы ее получить.

Они разошлись. Винтер вышла из переговорной, чувствуя себя опустошенной, но в то же время полной решимости. Она не знала, что ее ждет, но она была готова ко всему. Игра в кошки-мышки подходила к концу. И Винтер была уверена, что она не будет мышкой.