← Назад к обзору

Мафия

Шепот пепла и зов крови

Дорога к дому семьи Сон казалась Юки одновременно знакомой и бесконечно длинной. Пак Кён-Хе шла рядом, то и дело поглядывая на него, словно боясь, что он испарится, превратившись в очередное видение, порожденное тоской и чувством вины. Пакеты, которые Юки нес с легкостью атлета, казались ей теперь символом возвращения стабильности.

– Юки, мальчик мой, – голос Кён-Хе дрожал, когда они свернули в тихий жилой квартал, где Арджин обосновались под видом успешных предпринимателей. – Пять лет... пять долгих лет. Мы искали тебя повсюду. Иль-Хван задействовал все связи, которые ты нам оставил. Джинву... он прочесал каждый переулок в Сеуле и Инчхоне. Почему ты не подал знака? Почему позволил нам думать, что пламя Мортэ погасло навсегда?

Юки поправил кепку, и тень от козырька скрыла его глаза, в которых на мгновение промелькнула старая, как сам мир, усталость.

– Когда они пришли за мной в ту ночь, госпожа Пак, это не было просто восстанием, – он говорил тихо, но каждое слово весило как свинец. – Это была хирургическая операция. Мои собственные советники, люди, которых дед считал братьями, продали координаты моего убежища трем крупнейшим семьям-конкурентам. Если бы я связался с вами тогда, я бы привел смерть на ваш порог. Моя "гибель" была единственным щитом, который я мог вам дать.

Они подошли к массивному забору особняка. Юки почувствовал это сразу — едва уловимое колебание воздуха, холод, исходящий от самой земли. Сила Джинву. Теневые солдаты, невидимые для обычного глаза, патрулировали периметр. Юки едва заметно улыбнулся: "Мальчик вырос. И его тени стали куда прожорливее".

– Я всё расскажу, когда мы будем внутри, – добавил он, заметив, как Кён-Хе открывает электронный замок. – Но знайте одно: мне пришлось залечь очень глубоко на дно. Настолько глубоко, что даже черти в аду забыли мое имя. Год ушел только на то, чтобы просто начать снова ходить. У меня остался шрам на всю спину, напоминающий о цене доверия, но я здесь. И я готов забрать то, что принадлежит мне по праву.

Дверь дома распахнулась. В прихожей их встретил Сон Иль-Хван. Бывший лидер маленькой группы, теперь он выглядел как настоящий патриарх мафиозного клана. Его плечи стали шире, а во взгляде, помимо привычной доброты, теперь читалась сталь. Вокруг его пальцев, когда он потянулся забрать сумки у жены, промелькнули золотистые искры — то самое исцеляющее пламя, которое Юки подарил ему годы назад.

– Кён-Хе, дорогая, ты задержалась... – Иль-Хван осекся.

Пакеты выпали из его рук, когда он увидел того, кто стоял за спиной его жены. Золотистое свечение на его руках вспыхнуло и тут же погасло, сменившись мелкой дрожью.

– Босс? – голос Иль-Хвана сорвался на шепот.

– Здравствуй, Иль-Хван, – Юки снял кепку, открывая лицо. – Вижу, золотое пламя в надежных руках. Ты хорошо заботился о семье.

– Господи... – Иль-Хван шагнул вперед и, забыв о всякой субординации, крепко обнял молодого человека. – Мы думали, ты мертв. Мы видели записи взрыва в поместье...

– Огонь Мортэ не так легко потушить обычным тротилом, – Юки похлопал его по плечу. – Где Джинву?

– Он в тренировочном зале, на нижнем уровне, – быстро ответил Иль-Хван, вытирая невольную слезу. – Он проводит там почти всё время. С тех пор как ты исчез, он стал одержим силой. Он говорит, что если бы он был сильнее тогда, в пятнадцать, он бы не позволил тебе уйти одному.

Юки кивнул. Он чувствовал пульсацию тени снизу — она была мощной, необузданной и полной болезненного одиночества.

– Идите на кухню, – мягко скомандовал Юки. – Я спущусь к нему сам. Нам нужно... поговорить наедине.

Он прошел через гостиную, отмечая детали: фотографии на стенах, где он, двенадцатилетний, стоит рядом с маленьким Джинву и Джи-А; уютная мебель, отсутствие пафоса. Арджин остались верны себе, несмотря на богатство.

Лестница в подвал была освещена тусклыми лампами. Чем ниже спускался Юки, тем холоднее становилось. Тень Джинву уже почувствовала чужака. Из углов начали проступать призрачные фигуры в доспехах, их глаза горели фиолетовым огнем. Они преградили ему путь, обнажив мечи из чистой тьмы.

– Прочь, – небрежно бросил Юки.

В его руке вспыхнуло черное пламя — первородная сила Мортэ. Тени-солдаты на мгновение замерли, словно узнавая этот свет, а затем синхронно преклонили колени, растворяясь в полу. Они знали своего истинного короля.

Центр зала занимал высокий, широкоплечий молодой человек. Сон Джинву в свои восемнадцать выглядел как ожившее божество войны. Его движения были молниеносными: он сражался сразу с тремя своими тенями, оттачивая удары. Его кожа блестела от пота, а взгляд был сосредоточен на пустоте.

– Кто разрешил тебе войти? – голос Джинву стал низким, вибрирующим от скрытой угрозы. Он не оборачивался, продолжая наносить удары. – Мои солдаты должны были разорвать любого нарушителя.

– Видимо, твои солдаты помнят, кто научил их хозяина дышать тьмой, – тихо произнес Юки.

Джинву замер. Меч в его руке рассыпался черным пеплом. Он медленно, очень медленно обернулся. Его лицо, повзрослевшее, с острыми скулами и пронзительными глазами, исказилось от целого спектра эмоций: неверия, ярости, надежды и, наконец, жгучей боли.

– Юки... – выдохнул он.

В следующее мгновение Джинву оказался вплотную к нему. Его рука вцепилась в воротник рубашки Юки, пригвождая того к стене. Сила теней вокруг них взбесилась, закручиваясь в вихрь.

– Где ты был?! – закричал Джинву, и в его глазах блеснули слезы. – Мы искали тебя пять лет! Я каждый день умирал от мысли, что тебя пытали, что ты гнил в какой-нибудь канаве из-за нас! Почему ты бросил меня?!

Юки не сопротивлялся. Он смотрел в глаза Джинву с бесконечным спокойствием и нежностью, которую позволял себе только с этой семьей.

– Потому что ты был слишком слаб, чтобы защитить себя, Джинву, – спокойно ответил он. – И я был слаб. Я переоценил свою власть над Мортэ. В ту ночь, когда поместье взлетело на воздух, меня достали предатели. Я получил пулю в легкое и нож в позвоночник.

Джинву ослабил хватку, его лицо побледнело.

– Юки...

– Я выполз из огня только благодаря черному пламени, – Юки медленно расстегнул пуговицы рубашки и повернулся спиной, спуская ткань с плеч.

Джинву судорожно вздохнул. Вся спина Юки, от правой лопатки до самого поясницы, была покрыта жутким, рваным шрамом, который не смогли скрыть даже искусные татуировки. Кожа там была неровной, со следами ожогов и хирургических вмешательств.

– Год я провел в коме в подпольной клинике в Европе, – Юки снова оделся. – Еще два года ушло на реабилитацию и сбор информации. Я не мог вернуться "раненым львом". В мире мафии это равносильно самоубийству. Я должен был восстановить силу Мортэ в тени, чтобы вернуться и выжечь предателей дотла.

Джинву опустил голову, его плечи дрожали. Он внезапно прильнул к Юки, утыкаясь лбом в его плечо. Это не было объятие равных — это было возвращение преданного пса к своему хозяину, влюбленного юноши к своему идеалу.

– Я ненавижу тебя, – прошептал Джинву. – Я так сильно тебя ненавидел за это молчание. И я так сильно...

– Я знаю, Джинву, – Юки положил руку на затылок парня, пропуская его жесткие черные волосы сквозь пальцы. – Я всё знаю. Твои чувства... они всегда были для меня ярче твоего пламени.

Они стояли так несколько минут в тишине подвала, пока буря теней вокруг них не улеглась. Джинву отстранился, его взгляд снова стал холодным и решительным, но теперь в нем горела цель.

– Что мы будем делать? – спросил он. – Семьи Пэк и Чхве сейчас делят активы Мортэ. Они думают, что они короли Сеула.

Юки подошел к стойке с оружием, взял один из тренировочных ножей и повертел его в пальцах. Его глаза вспыхнули ледяным голубым огнем.

– Мы пригласим их на ужин, – усмехнулся он. – Завтра мой двадцатый день рождения. Официально я мертв, но завтра десятый босс Мортэ воскреснет. Иль-Хван и его золотое пламя станут нашим щитом, а ты, Джинву... ты и твои тени станете моим карающим мечом.

– Я убью любого, на кого ты укажешь, – без тени сомнения произнес Джинву.

– Нет, – Юки подошел к нему вплотную и коснулся его щеки. – Ты не просто убийца. Ты — моя правая рука. Семья Арджин больше не будет прятаться. Мы объединим наши силы. Черное пламя и Тень. Мы построим империю, перед которой склонятся даже боги, не то что жалкие мафиози.

Они поднялись наверх, где Пак Кён-Хе уже накрыла стол. Запах домашней еды — кимчи, жареного мяса и риса — на мгновение заставил Юки забыть о крови и порохе. Джи-А, младшая сестра Джинву, которая за эти годы превратилась в красавицу-студентку, влетела в комнату и с визгом повисла на шее Юки.

Вечер прошел в разговорах. Юки рассказывал о своих скитаниях по Европе, о том, как он по кусочкам собирал информацию о предателях, как выживал в портах Марселя и трущобах Неаполя. Он не говорил о боли, но шрам на его спине, скрытый рубашкой, говорил за него.

– Значит, ты всё это время был один? – тихо спросила Кён-Хе, подкладывая ему лучший кусок мяса.

– Одиночество — хорошая школа для босса, – ответил Юки, отпивая колу. – Но я рад, что она закончилась.

Джинву сидел напротив него, не сводя глаз с каждого движения Юки. Его восхищение никуда не исчезло — оно трансформировалось в нечто более опасное и глубокое. Юки видел это. Он видел, как Джинву сжимает палочки для еды, когда кто-то другой касается темы безопасности Юки.

Позже, когда дом погрузился в сон, Юки вышел на балкон. Ночной Сеул раскинулся перед ним ковром из огней. Он курил, выпуская кольца дыма в прохладный воздух.

– Ты не спишь, – не оборачиваясь, сказал он.

Из тени за его спиной соткался Джинву. Он подошел и встал рядом, глядя на город.

– Я отвык спать спокойно, – признался Джинву. – Боялся, что если закрою глаза, то проснусь в том дне, когда ты исчез.

– Теперь я здесь, – Юки затушил сигарету о перила. – И я никуда не уйду. Завтра начнется новая эра, Джинву. Ты готов запятнать свои руки кровью тех, кто считал себя неприкасаемым?

Джинву повернулся к нему, его глаза в темноте светились фиолетовым. Он взял руку Юки и прижал её к своей груди, туда, где бешено билось сердце.

– Мои руки и так в крови, Юки. Но теперь у этой крови будет смысл. Я — твоя тень. А тень никогда не покидает своего хозяина, пока горит свет.

Юки улыбнулся. Его план мести был безупречен, его сила вернулась, а его союзники были вернее самой смерти. Семья Мортэ скоро узнает, что настоящий волк никогда не забывает обид. И когда он возвращается, лес содрогается от ужаса.

– Завтра, – прошептал Юки, глядя на луну. – Завтра Сеул окрасится в черный и золотой.

Джинву стоял рядом, и их тени на полу балкона слились в одну огромную, неразрывную фигуру, готовую поглотить весь мир. Империя Арджин и Мортэ была рождена в пламени и закалена в тенях, и горе тем, кто встанет на их пути.