← Назад к обзору

Мафия

Белое пламя милосердия

Воздух в доке номер семь был пропитан запахом жженого пластика, пороха и застарелого страха. Черное пламя Юки еще плясало на обломках металлических конструкций, доедая остатки сопротивления наемников Верде. Джинву стоял по колено в тени, его верные солдаты-призраки застыли изваяниями, удерживая периметр. Иль-Хван, чье золотое пламя полыхало на ладонях, тяжело дышал, глядя на вскрытые контейнеры.

То, что они увидели внутри, заставило даже видавшего виды Юки содрогнуться. Дети. Десятки истощенных, бледных тел, опутанных трубками и проводами. Их кожа была прозрачной, сквозь нее просвечивали вены, по которым бежала ядовитая химия «Золотого Рассвета». Они не плакали — у них не было сил даже на стон.

– Юки... – голос Иль-Хвана сорвался. – Мое золотое пламя... я пробовал, но оно лишь поддерживает в них жизнь. Я не могу выжечь эту отраву из их крови, не убив их самих. Это слишком тонкая работа.

Юки подошел к ближайшему ребенку — девочке лет пяти, чьи глаза были подернуты мутной пленкой. Он коснулся её щеки, и его пальцы дрогнули. В этот момент он выглядел не как грозный босс мафии, а как человек, несущий на своих плечах непосильный груз ответственности за весь этот прогнивший мир.

– Иль-Хван, Джинву, слушайте меня внимательно, – Юки выпрямился, его взгляд стал пугающе сосредоточенным. – Принесите сюда все емкости, которые найдете. Чаны, баки, пластиковые ванны. Наполните их чистой водой.

– Водой? – переспросил Джинву, мгновенно отдавая приказ своим теням. – Юки, что ты задумал?

– Просто делайте, – отрезал Юки, срывая с себя испорченный плащ и отбрасывая его в сторону.

Он начал закатывать рукава рубашки, обнажая татуировки, которые, казалось, ожили под кожей. Джинву и Иль-Хван действовали быстро. Тени таскали тяжелые резервуары, наполняя их водой из пожарных гидрантов. Вскоре центр дока превратился в странное подобие лазарета.

– Кладите их в воду, – приказал Юки. – Всех. Оставьте только лица на поверхности. Вода станет проводником.

Когда все дети были погружены в импровизированные купели, Юки подошел к центру зала. Он закрыл глаза и сделал глубокий, рваный вдох. В его памяти всплыли рассказы деда — первого Мортэ, создателя черного пламени. Дед всегда говорил, что сила Мортэ — это разрушение, гнев и пустота. Но была и другая сторона. Бабушка Юки, женщина, чье имя почти стерлось из анналов мафиозных хроник, обладала даром, который считался утраченным.

Белое пламя. Пламя созидания и чистоты. Оно не жгло плоть, оно вымывало грехи и болезни, возвращая жизнь туда, где остался лишь пепел. Наследники Мортэ веками пытались пробудить его, но получали лишь черную сажу.

Юки сосредоточился на самом сокровенном уголке своей души — там, где еще жила память о тепле материнских рук и надежде, которую он подарил семье Сон пять лет назад. Он не хотел разрушать. Он хотел спасти.

– Проснись... – прошептал он, и его тело мелко задрожало.

Джинву сделал шаг вперед, чувствуя, как температура в помещении начала стремительно падать, а затем — резко расти.

– Юки, твой пульс... – встревоженно начал Джинву, но остановился, пораженный увиденным.

Из ладоней Юки вместо привычного черного дыма вырвалось ослепительно белое свечение. Оно не было похоже на огонь; скорее на жидкий свет или расплавленный жемчуг. Это пламя не стремилось вверх, оно стекало с его пальцев, словно густая, светящаяся вода.

Юки вскрикнул от боли. Пробуждение этой силы требовало колоссальной концентрации, ломая его внутренние барьеры. Его фарфоровая кожа стала почти прозрачной, а в глазах вместо голубизны разлилось чистое белое сияние.

– Направляй его, Юки! – крикнул Иль-Хван, инстинктивно понимая, что происходит. – Используй воду!

Юки опустил руки в ближайший чан. Белое пламя коснулось поверхности воды и мгновенно распространилось по всем емкостям, соединенным тенями Джинву. Вода вспенилась, забурлила, но дети не обжигались — наоборот, их лица начали приобретать здоровый оттенок.

Затем началось самое страшное и величественное зрелище. Вода в баках, изначально прозрачная, начала стремительно чернеть. Густая, маслянистая жижа — та самая химия Верде и гниль, пожиравшая детей изнутри, — буквально вытекала из их пор, вытесняемая белым светом.

Юки стоял, пошатываясь, его лицо исказилось от напряжения. Из его носа потекла тонкая струйка крови, пачкая губы и подбородок.

– Слишком... много... – прохрипел он, чувствуя, как сознание начинает ускользать.

– Юки! Прекрати! Ты убьешь себя! – Джинву бросился к нему, но был отброшен мощной волной чистой энергии.

– Назад! – выдохнул Юки. – Еще немного... Я должен вычистить их всех... до последнего...

Белое пламя вспыхнуло в последний раз, озарив весь док неземным светом. В этот миг Юки казался ангелом-истребителем, пришедшим избавить мир от скверны. Чернота в воде окончательно отделилась от тел детей, превратившись в зловонные сгустки, которые тут же испарились под действием света.

Дети начали дышать — глубоко, ровно, спокойно. Их глаза открылись, и в них больше не было мути.

Юки медленно опустил руки. Белое свечение погасло, оставив после себя лишь звенящую тишину и запах озона. Он стоял мгновение, глядя на спасенных, а затем его колени подогнулись.

Джинву успел подхватить его прежде, чем он коснулся холодного бетона.

– Юки! Очнись! – Джинву прижал его к себе, чувствуя, что тело босса ледяное. – Иль-Хван, помоги ему!

Отец Джинву подбежал и приложил руки к груди Юки, призывая свое золотое пламя. Его свет мягко окутал юношу, пытаясь восстановить растраченные жизненные силы.

– Он просто истощен, Джинву, – голос Иль-Хвана дрожал от благоговения. – Он сделал то, что считалось невозможным. Он пробудил Первородное Пламя. Он не просто босс мафии... он нечто гораздо большее.

Джинву не слушал. Он вытирал кровь с лица Юки краем своей футболки, его руки заметно дрожали. В этот момент он ненавидел весь мир за то, что тот заставил Юки так страдать.

– Ты всегда так делаешь, – шептал Джинву, прижимаясь лбом к виску потерявшего сознание юноши. – Берешь всю боль на себя. Но я здесь. Я твоя тень, и я не дам тебе уйти во тьму.

Спустя час док был зачищен окончательно. Выживших детей перевезли в безопасное место под охраной «Вендетты». Юки лежал на заднем сиденье лимузина, его голова покоилась на коленях Джинву. Он всё еще был без сознания, но дыхание стало более глубоким.

Иль-Хван вел машину, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида.

– Знаешь, Джинву, – тихо сказал отец. – Сегодня всё изменилось. Семья Верде еще не знает, что они бросили вызов не просто человеку. Они бросили вызов силе, которая может как сжечь мир, так и воскресить его.

– Мне плевать на мир, – ответил Джинву, не отрывая взгляда от бледного лица Юки. – Мне важно только то, чтобы он открыл глаза.

Словно услышав его слова, Юки слабо шевельнулся. Его веки дрогнули, и он медленно открыл глаза. Небесно-голубой цвет вернулся, но теперь в глубине зрачков иногда проскакивали белые искры.

– Джинву?.. – его голос был едва слышным шелестом.

– Я здесь, Юки. Я рядом.

Юки попытался улыбнуться, но лишь слегка дернул уголком губ.

– Дети... они в порядке?

– Все до одного, – подтвердил Иль-Хван с переднего сиденья. – Ты спас их всех, босс.

Юки закрыл глаза и облегченно выдохнул.

– Хорошо. Значит... это того стоило. Джинву, мне нужно поспать... пару дней.

– Спи, – Джинву коснулся его волос. – Я буду охранять твой сон. Ни одна душа не посмеет подойти к тебе.

Лимузин мчался сквозь ночной Сеул, унося в себе будущее новой империи. Империи, которая была рождена в крови, но теперь была омыта белым пламенем милосердия. Впереди была война с Верде, были интриги Бавино и предательство старых семей, но сейчас, в этой машине, царил покой.

Юки спал, и в его снах больше не было огня и взрывов. Там было только бесконечное белое море, в котором тонули все грехи его прошлого. Он знал, что завтра он снова станет холодным и расчетливым боссом Мортэ, но сегодня он позволил себе быть просто человеком, который спас жизни.

А Джинву смотрел на него, и в его сердце крепла уверенность: он пойдет за этим человеком до самого конца. И если Юки когда-нибудь решит сжечь этот мир дотла, Джинву будет тем, кто принесет ему спички. Но пока горело белое пламя, в этом мире оставалась надежда.

– Мы дома, – тихо сказал Иль-Хван, когда машина въехала в ворота особняка Арджин.

Пак Кён-Хе уже ждала их на пороге, её лицо было залито слезами облегчения. Она видела свечение из доков даже отсюда и знала — её названый сын совершил чудо.

Джинву бережно взял Юки на руки, словно тот был сделан из тончайшего фарфора, и понес его в дом. Теневые солдаты выстроились вдоль дорожки, склонив головы перед своим королем.

Этой ночью Сеул замер. Мафиозные кланы чувствовали перемены в воздухе. Старый порядок рушился, и на его месте поднималось нечто новое — мощное, неодолимое и пугающе чистое.

Волк Мортэ вернулся не для того, чтобы просто убивать. Он вернулся, чтобы править. И его правление будет отмечено не только черным пеплом, но и белым светом истины, который выжжет любую ложь.

Джинву уложил Юки в его постель и сел рядом в кресло, положив руку на рукоять своего кинжала. Он знал — завтра начнется настоящая буря. Асакура Акихира не простит потери Асахи Акиры и разгрома лаборатории. Но пусть приходят. Пусть приходят все.

Тень и Пламя были готовы встретить их. И на этот раз пощады не будет ни для кого.

Юки во сне сжал руку Джинву, и тот ответил крепким рукопожатием. В этой тишине, нарушаемой лишь ровным дыханием, ковалась судьба, которую не смогли бы предугадать даже самые мудрые пророки. Десятый босс Мортэ вернулся, и вместе с ним вернулось то, чего мир мафии боялся больше всего — справедливость, облаченная в черное и белое пламя.