← Назад к обзору

Мафия

Симфония теней в минорных тонах

Прошло три года с того дня, когда мир Охотников впервые содрогнулся под тяжестью юридических исков и разоблачений, которые я, Чо Ли Вон, обрушил на них по приказу своего мужа. Три года, за которые само понятие «герой» превратилось в синоним коррупции, жестокости и скрытых экспериментов. Репутация Ассоциации была не просто подмочена — она была стерта в порошок. Грязь, которую мы вытаскивали на свет, шокировала даже меня, человека, видевшего изнанку закона на протяжении десятилетий. Сектор «Зеро», черные рынки маны, торговля людьми с низким магическим потенциалом — всё это стало достоянием общественности.

И за всем этим стоял он. Мой Алекс.

За эти три года он изменился до неузнаваемости. Тот тринадцатилетний подросток с фарфоровой кожей исчез, уступив место мужчине, чья мощь и красота подавляли волю любого, кто осмеливался поднять на него взгляд. Теперь, в свои шестнадцать, Алекс вытянулся до ста девяноста сантиметров. Его плечи стали шире, движения — еще более хищными и уверенными, а голос обрел ту глубину, от которой у меня до сих пор порой перехватывало дыхание.

Но дома, за закрытыми дверями нашего поместья, скрытого от глаз Охотников и любопытных репортеров, он оставался моим. Только моим.

Наше счастье было приправлено тайной. Никто, кроме самых преданных теней и горстки верных людей семьи «Мортэ», не знал, что у нас родились близнецы — Окумура Юки и Тацуми. Два маленьких комочка жизни, которые унаследовали серебристые отблески в волосах и ту же пронзительную синеву глаз, что была у их отца. Мы скрывали их существование от мира Охотников и, особенно, от семьи Сон. Алекс был непреклонен: его дети никогда не станут пешками в игре «великого дедушки» Сон Джинву.

Я вошел в его личный кабинет, стараясь ступать как можно тише. В комнате пахло дорогим табаком, старой бумагой и тем едва уловимым ароматом озона, который всегда сопровождал присутствие его теней. Алекс сидел за массивным столом из темного дерева. На нем были очки в тонкой золотой оправе, которые он надевал только во время работы с документами, простая бежевая кофта с мягким воротом и свободные штаны. В этом домашнем образе он казался почти уязвимым, если не считать пульсирующей тьмы, что клубилась у его ног.

Я подошел сзади и осторожно положил руки ему на плечи, чувствуя под пальцами твердые, как камень, мышцы.

– Я так устал, Ливончик, – негромко произнес он, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза.

Его использование этого ласкового прозвища всегда вызывало во мне волну нежности. Я начал медленно гладить его по голове, пропуская сквозь пальцы густые черные пряди, которые теперь стали чуть длиннее.

– Ты сделал за сегодня больше, чем целая армия юристов за год, – прошептал я, наклоняясь и целуя его в макушку. – Ассоциация сегодня официально признала банкротство трех своих крупнейших тренировочных лагерей. Это твоя победа, Алекс.

– Это наша победа, – поправил он, открывая глаза.

В них не было того холода, который он демонстрировал миру. Только бесконечная усталость человека, который несет на своих плечах судьбу новой эры. Я взял его за лицо, заставляя повернуть голову ко мне, и потянул на себя. Наши губы встретились в долгом, глубоком поцелуе, который мгновенно сжег остатки профессиональной дистанции.

Алекс отстранился лишь на секунду, чтобы перехватить инициативу. Одним резким, властным движением он усадил меня на край стола, разбрасывая в стороны важные отчеты и папки с делами. Очки полетели куда-то на ковер.

– К черту документы, – прорычал он, и его руки, горячие и требовательные, легли мне на бедра.

Он приник к моей шее, покрывая кожу рваными, жадными поцелуями. Я выгнулся навстречу его ласкам, запуская руки в его волосы. Каждое его прикосновение отзывалось во мне электрическим разрядом. За три года нашей жизни я так и не смог привыкнуть к той первобытной страсти, которая просыпалась в нем, когда мы оставались наедине.

– Ах... Ал... – сорвалось с моих губ, когда его зубы слегка прихватили чувствительную кожу под ухом.

Алекс облизнулся, глядя на меня потемневшими от желания глазами. В этом взгляде была вся та тьма, которой он повелевал, но теперь она была направлена на созидание нашего общего экстаза. Он ловко расстегнул ремень моих брюк, его движения были четкими и не терпящими возражений.

– Ты слишком много думаешь о законах, Ли Вон, – прошептал он мне прямо в губы. – Пора вспомнить о том, кто здесь на самом деле устанавливает правила.

Я судорожно вцепился в край стола, когда он развел мои ноги, закидывая их себе на плечи. Его близость была ошеломляющей. Несмотря на разницу в возрасте, именно он всегда был ведущим, именно он диктовал ритм нашей близости, как диктовал условия своим врагам.

Он вошел в меня одним мощным толчком, заставляя меня вскрикнуть и запрокинуть голову. Мир вокруг перестал существовать — остались только его тяжелое дыхание, жар его тела и ритмичные движения, которые выбивали из меня все мысли о внешнем мире.

– Ты мой, – повторял он между толчками, словно закрепляя тот самый контракт, что мы подписали три года назад. – Только мой.

Я задыхался, чувствуя, как реальность рассыпается на тысячи искр. Мои пальцы до боли впились в дерево стола, а ноги крепче обхватили его мощную спину. В этот момент он не был боссом мафии или сыном Монарха. Он был моей вселенной, моим мужем, моей единственной истиной в мире, полном лжи.

– Навсегда... – выдохнул я, теряясь в пульсации наслаждения.

Когда буря наконец утихла, мы еще долго оставались в этой позе, прижавшись друг к другу. Тишину кабинета нарушало только наше сбивчивое дыхание и тихий шорох теней, которые тактично скрылись в самых дальних углах комнаты.

Алекс нежно поцеловал меня в лоб и помог спуститься со стола, придерживая за талию.

– Нам нужно проверить детей, – тихо сказал он, поправляя свою одежду. – Юки сегодня капризничала, мне кажется, у неё прорезается первая искра силы.

Я улыбнулся, чувствуя, как сердце наполняется теплом.

– Если она будет такой же упрямой, как её отец, Охотникам лучше начать строить убежища уже сейчас.

Алекс усмехнулся — той самой редкой, искренней улыбкой, которую видел только я.

– Пусть строят. Им это не поможет.

Мы вышли из кабинета рука об руку. Впереди была долгая ночь, полная забот о близнецах и планирования новых юридических атак, но сейчас, в этот короткий миг тишины, мы были просто двумя людьми, которые нашли свой свет в самой глубокой тени. И я знал, что пока мы вместе, ни один Монарх и ни одна Ассоциация не смогут разрушить то, что мы построили на руинах их идеального мира.