← Назад к обзору

Мафия

Пепел на алтаре идеальной семьи

Утро после банкета принесло с собой не похмелье, а запах гари. Информационное поле Сеула, да и всего мира, полыхало. Заголовки кричали об одном: «Крах Ким Со Ён: Адвокат дьявола вскрывает могилы». Чо Ли Вон действовал с хирургической точностью и звериной жестокостью. За несколько часов он превратил одну из самых влиятельных Охотниц страны в изгоя, чьи преступления заставили содрогнуться даже видавших виды ветеранов рейдов.

Но это было лишь начало. Репутация Ассоциации Охотников, которую я так бережно выстраивал, превращая нас в символы надежды, начала осыпаться, как старая штукатурка. Люди в соцсетях задавали один и тот же вопрос: «Если Монарх Теней — наш бог, то почему его сын якшается с монстрами, а его зять топит героев?»

Я стоял в гостиной, глядя на экран телевизора, где Ли Вон с ледяным спокойствием зачитывал список обвинений, подкрепленных неопровержимыми уликами. Рядом со мной Хэ Ин сжимала в руках платок, её плечи мелко дрожали. Сухо мерил комнату шагами, его аура вспыхивала золотыми искрами, выдавая крайнюю степень раздражения.

– Мы должны это прекратить, – наконец произнес я. Мой голос был глухим, как удары молота по наковальне. – Он зашел слишком далеко.

Мы нашли его на заброшенной поляне за городом — месте, которое когда-то было частью зоны отчуждения после открытия врат. Алекс стоял спиной к нам, глядя на заходящее солнце. Рядом с ним, словно изваяния из застывшей тьмы, замерли его тени. Женщина-рыцарь и Королева Ос.

– Алекс, прекрати эти игры! – крикнул я, делая шаг вперед. Моя тень непроизвольно потянулась к нему, пытаясь накрыть его, защитить или подавить — я и сам не знал. – Ты зашел слишком далеко. Ты рушишь всё, что мы создали. Ты подрываешь веру людей в Охотников!

Алекс медленно обернулся. На его лице не было ни капли раскаяния. Только та самая ледяная, пронзительная ясность, которая пугала меня больше, чем любые монстры.

– Старик, я просто раскрываю миру глаза, – ответил он, и в его голосе послышалась легкая насмешка. – Я показываю им, какие их «герои» на самом деле. Тебе не нравится отражение в зеркале, которое я принес? Так не вини зеркало.

– Алекс... сын... – Хэ Ин не выдержала и разрыдалась, закрыв лицо руками. – Зачем ты это делаешь? Мы ведь любим тебя! Пожалуйста, вернись домой, давай всё обсудим...

Алекс посмотрел на неё, и в его глазах вспыхнул холодный, яростный огонь.

– Я тебе не сын, – отрезал он, и от этих слов Хэ Ин пошатнулась, словно от физического удара. – И хватит тут лужу разводить, строя из себя невинную овечку. Где была твоя любовь, когда я годами сидел за этим чертовым столом, будучи для вас прозрачным? Где была твоя забота, когда Сухо получал всё внимание, а я — лишь жалостливые вздохи о моей «бракованности»?

– Ах ты мразь! – Сухо не выдержал. Его терпение лопнуло. С криком, полным ярости, он сорвался с места, превратившись в золотую молнию. – Я заставлю тебя замолчать!

Сухо замахнулся для удара, который должен был сбить Алекса с ног, но произошло то, чего никто из нас не ожидал.

Алекс даже не сдвинулся с места. Он просто вытянул руку, и два его пальца с молниеносной скоростью коснулись определенных точек на груди и плече Сухо. Движение было настолько точным и быстрым, что даже мой глаз едва уловил его.

Раздался глухой звук, похожий на хлопок, и золотая аура Сухо мгновенно погасла. Мой старший сын, охнув, отлетел назад и с силой врезался в полуразрушенную бетонную стену старого ангара. Он сполз на землю, хватая ртом воздух, его глаза закатились.

– Сухо! – Хэ Ин бросилась к нему, но я остановил её, глядя на Алекса с нарастающим ужасом.

– Пунктуальные точки... – прошептал я. – Техника блокировки каналов маны. Откуда ты...

– Полезная вещь, если знать, куда бить, чтобы лишить Охотника маны, – Алекс небрежно отряхнул ладонь. – Не волнуйся, он очнется часа через три. Просто сейчас его тело решило, что ему нужно поспать, раз уж мозг не справляется с нагрузкой.

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно ломается. Я смотрел на этого тринадцатилетнего мальчика и видел в нем отражение своих самых темных сторон, возведенных в абсолют.

– Хватит, Алекс, – сказал я, стараясь сохранять спокойствие. – Хватит строить из себя жертву. Сними эту корону мученика. Ты ведешь себя как чудовище, которое похуже меня в мои худшие дни.

Алекс вдруг рассмеялся. Это был короткий, злой смех, лишенный всякого веселья.

– Чудовище? – он подошел ко мне почти вплотную, не боясь моей ауры. – Так вот почему ты так боишься меня, папа? Ты боишься, что я разрушу твой идеальный мир? Твою драгоценную репутацию «Великого Монарха»?

Он ткнул пальцем мне в грудь, прямо туда, где билось сердце, переполненное тенями.

– Это так смешно и банально, серьезно. Ты боишься, что люди увидят: твой младший сын — не «бракованный человек», а тот, кто понял правила игры лучше тебя. Ты боишься, что я вытащу на свет всё то дерьмо, на котором стоит твое благополучие.

– Я защищаю этот мир! – рыкнул я, и земля под моими ногами треснула.

– Ты защищаешь свой комфорт, Сон Джинву, – Алекс хищно улыбнулся, обнажая клыки, которые теперь были видны отчетливо. – Тебе плевать на тех, кого Ассоциация использует как скот в своих лабораториях. Тебе плевать на обычных людей, пока Охотники играют в богов. Тебе плевать на всё, что не вписывается в твою картинку «счастливого финала».

Он отступил на шаг, и его тени обступили его, создавая непроницаемую стену тьмы.

– Слушай меня внимательно, Монарх Теней. Еще раз сунешь нос в мои дела — я буду разговаривать с тобой по-другому. И это не будет семейная ссора. Это будет ликвидация препятствия.

Он перевел взгляд на Хэ Ин, которая всё еще рыдала над бессознательным Сухо.

– И ты, Ча Хэ Ин... хватит реветь. Это бесит. Твои слезы не стоят и капли той крови, которую проливают люди из-за твоего молчаливого согласия с системой. Иди дальше тренируй своего «золотого мальчика». Ему это понадобится, когда его мир рухнет, а он даже не поймет, почему.

Алекс повернулся и начал уходить вглубь поляны, где в сгущающихся сумерках его ждал черный лимузин.

– Алекс! – крикнул я ему в спину. – Куда ты идешь?

– Туда, где нет фальши, – бросил он, не оборачиваясь. – У меня сегодня ужин с моим адвокатом. Мы празднуем начало конца вашей эпохи.

Я стоял и смотрел, как машина скрывается в темноте. Хэ Ин прижалась к моему плечу, её плач перешел в тихие всхлипы. Сухо на земле начал слабо стонать, приходя в себя, но его мана всё еще была заблокирована.

Я чувствовал себя беспомощным. Я, человек, победивший правителей и монархов, не мог справиться с собственным сыном. И самое страшное было в том, что в каждом его слове, в каждом обвинении была доля правды, которую я так старательно игнорировал все эти годы.

– Джинву... что нам делать? – прошептала Хэ Ин.

Я посмотрел на свои руки. Они были чистыми, но в тенях, которые они отбрасывали, я видел очертания лилий и черного пламени.

– Мы проиграли, Хэ Ин, – ответил я, глядя на пустую дорогу. – Мы проиграли его давным-давно, когда перестали видеть в нем человека. Теперь нам остается только смотреть, как он сжигает наш мир, чтобы построить на его пепле что-то свое.

Я поднял Сухо на руки. Мой старший сын был тяжелым, его тело казалось чужим.

– Пойдем домой, – сказал я. – Завтра заголовки газет будут еще страшнее. И Чо Ли Вон не остановится, пока не выпотрошит Ассоциацию до самого основания.

Мы уходили с поляны, оставляя позади тишину, пропитанную запахом озона и горького дыма. Где-то в центре города Алекс и Ли Вон, вероятно, уже поднимали бокалы за свой успех. И я знал, что это была не просто месть обиженного ребенка. Это было рождение нового порядка.

Порядка, в котором тени больше не служили свету. Они стали самим светом — холодным, беспощадным и абсолютно честным. И в этом новом мире для нас, старых героев, места почти не осталось.