← Назад к обзору

Мафия и тени

Волчья маска и когти судьбы

В личном кабинете Юкио Окумуры время словно застыло, пропитанное запахом дорогого дерева, горького табака и тяжелой, почти осязаемой аурой власти. Двенадцатилетний босс Мортэ стоял у массивного стола из мореного дуба, и в этот момент никто из присутствующих — ни Сон Джинву, ни Ча Хэ Ин, ни Сухо — не мог видеть в нем просто ребенка.

Юки выглядел величественно. На нем был строгий деловой костюм, сшитый явно по индивидуальному заказу. Белоснежная классическая рубашка с аккуратно подвернутыми до локтей рукавами подчеркивала его бледную, фарфоровую кожу. Черный приталенный жилет, застегнутый на все пуговицы, придавал его фигуре еще большую строгость. На левой стороне жилета, прямо над сердцем, поблескивала серебристая булавка с тонкой цепочкой, на конце которой покачивался изящный крест.

Но самой пугающей деталью была эмблема семьи Мортэ, вышитая на груди: голова волка в темных и золотистых тонах. Волк смотрел прямо в душу, его морда была украшена золотым узором, напоминающим маску древнего божества, а за его головой сияло ночное небо с тонким серпом полумесяца. Это был знак хищника, который не знает пощады.

Юкио небрежно крутил в руках спелый персик, подбрасывая его и ловя с идеальной точностью. Его руки, украшенные браслетами из темных камней и дорогими часами, двигались плавно, почти лениво.

– Ну что же, – заговорил он, и его голос, лишенный детских интонаций, заполнил комнату. – Раз уж все тайны раскрыты, и мы официально узнали о нашем... родстве, пришло время расставить точки над «i».

Он остановился и посмотрел прямо на Ча Хэ Ин. Его небесно-голубые глаза, так похожие на глаза Джинву, были холодными, как ледники Антарктиды. Юки достал из серебряного портсигара тонкую сигариллу и закурил, выпуская облачко серого дыма.

– Мисс Ча, прошу вас, перестаньте смотреть на меня так, словно я ваш сын, – произнес он ровно, без злобы, но с пугающей твердостью. – Вы мне не мать. И никогда ею не будете. У меня была мать, и она умерла, чтобы я мог жить. Ваша жалость мне не нужна, она лишь оскорбляет память той, кто меня родила.

Хэ Ин вздрогнула, словно от пощечины. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Юки перевел взгляд на Джинву, не давая ей вставить ни слова.

– И ты, Сон Джинву, – мальчик усмехнулся, обнажая острые клыки. – Не обольщайся. Я не собираюсь бросаться к тебе на шею и звать отцом. Биологически — да, в моих жилах течет твоя кровь, и я чувствую её зов. Но ты не принимал участия в моем воспитании. Ты не видел, как я учился убивать, чтобы не быть убитым. Ты не слышал моих криков, когда мое тело перестраивалось под черное пламя.

Юки сделал глубокую затяжку и стряхнул пепел прямо на ковер, игнорируя дорогую отделку кабинета.

– Если бы мама рассказала тебе о моем существовании тогда, – продолжил он, сузив глаза, – тебя бы, скорее всего, убили. Мир мафии — это не ваши рейды в подземелья, где есть правила и ранги. Это мир, где предательство — единственная валюта, а твоя жизнь стоит ровно столько, сколько патрон в патроннике врага. Ты — герой в сияющих доспехах. Я — тень, которая перерезает горло этому герою, пока он спит. Мы из разных миров.

Сухо, стоявший чуть позади отца, сжал кулаки. Его лицо покраснело от возмущения.

– Как ты можешь так говорить? – вырвалось у него. – Отец спас тебе жизнь! Он очистил твою кровь от яда!

Юкио медленно повернул голову к Сухо. В его взгляде промелькнула искра чего-то, отдаленно напоминающего интерес, но она быстро погасла.

– Сон Сухо... Мой «старший брат», – Юкио выделил последнее слово сарказмом. – Ты добрый парень. Слишком добрый для этого мира. Возможно, со временем я и признаю тебя и Джинву семьей. Но не сейчас. Сейчас мне двенадцать, но я не ребенок, которому нужны ваши сочувственные взгляды и семейные ужины. Мафия — это не просто криминал. Это ответственность за тысячи жизней моих подчиненных. Я не могу позволить себе слабость быть чьим-то «сыночком».

Он затушил сигариллу о край стола и наконец отложил персик. Его аура внезапно изменилась, став острой и режущей, как бритва.

– Сейчас у нас общая цель — Верде. Эти ублюдки посягнули на мою территорию и на твоих людей, Джинву. Дальше будет видно, разойдутся наши пути или мы продолжим это странное сотрудничество. Но сейчас мне нужно дело.

Юкио подошел к большому экрану на стене, на котором высветилась карта Сеула с красными точками.

– Сон Джинву, – он обратился к нему по имени, подчеркивая деловой тон. – У меня есть информация. Верде не просто проводят эксперименты. У них есть «мозговой центр» здесь, в Корее. И я хочу, чтобы ты притащил ко мне одного человека.

На экране появилось фото мужчины с тонкими чертами лица и холодным, расчетливым взглядом.

– Это Асахи Акира, – произнес Юкио. – Официально — высокопоставленный чиновник в министерстве экономики. Неофициально — любовник босса семьи Верде и главный координатор их логистики в Азии. Он знает всё: где находятся лаборатории, кто из охотников куплен, и куда отправили последних похищенных детей.

Юки повернулся к Джинву, и в его глазах вспыхнуло черное пламя, смешанное с фиолетовыми искрами тени.

– Приведи его сюда. Живым. Мне нужно, чтобы он заговорил, а в искусстве развязывать языки Мортэ нет равных. Это будет твой вклад в нашу «семейную» операцию.

Джинву долго молчал, глядя на этого маленького, но невероятно сильного человека, который был его плотью и кровью. Он чувствовал боль Юкио, его одиночество, скрытое за броней из дорогих костюмов и циничных слов. Ему хотелось подойти и просто обнять его, но он понимал — Юкио этого не примет. Не сейчас.

– Хорошо, – наконец ответил Джинву, и его голос прозвучал как раскат грома. – Я приведу его. Сухо пойдет со мной, это будет для него уроком того, как скрываются настоящие монстры.

– Папа... – Сухо хотел возразить, но встретившись со взглядом отца, лишь кивнул.

Юкио удовлетворенно хмыкнул и снова сел в кресло, закидывая ноги на стол.

– И еще одно, – бросил он вдогонку, когда семья Сон уже направилась к выходу. – Мисс Ча.

Хэ Ин остановилась у двери и обернулась.

– Тсунаёши приготовила обед, – Юкио не смотрел на неё, изучая свои ногти. – Она будет расстроена, если вы уйдете голодными. Мафия ценит гостеприимство не меньше, чем верность. Поешьте. Это... приказ босса.

На его губах на мгновение проскользнула едва заметная, почти невидимая тень настоящей, детской улыбки. Хэ Ин почувствовала, как её сердце немного оттаяло.

– Мы обязательно попробуем её стряпню, Юкио, – мягко ответила она и вышла вслед за мужем.

Когда дверь закрылась, Юкио остался один. Он взял персик, который крутил до этого, и с силой сжал его. Сладкий сок брызнул на его пальцы, стекая по браслетам.

– Семья... – прошептал он в пустоту кабинета. – Какое глупое и опасное слово.

В углу комнаты из тени медленно материализовалась фигура Хибари Кёи. Его тонфа хищно поблескивали в свете ламп.

– Ты становишься мягким, маленький босс, – произнес Хибари своим обычным ледяным тоном. – Тратить время на разговоры с «травоядными» — это нарушение дисциплины.

Юкио вытер руки шелковым платком и посмотрел на Хранителя Облака Вонголы.

– Дисциплина будет восстановлена, когда Асахи Акира будет визжать в моем подвале, Кёя. А пока... дай мне еще пять минут. Я хочу запомнить запах этого «семейного уюта», прежде чем мы сожжем Верде дотла.

Хибари лишь фыркнул и снова растворился в тенях. Юкио встал, поправил галстук и подошел к зеркалу. Из отражения на него смотрел двенадцатилетний мальчик, но за его плечами стояла тень огромного волка и легионы мертвых воинов.

– Ну что, Асахи, – Юкио коснулся пальцами эмблемы на груди. – Надеюсь, ты умеешь громко кричать. Потому что Мортэ пришли за своим.

В этот вечер Сеул еще не знал, что в его недрах началось движение тектонических плит. Монарх Теней вышел на охоту, ведомый волей своего непризнанного сына, и горе тем, кто встанет на их пути. Черное пламя и фиолетовая тень сплелись в один смертоносный узел, и первой жертвой этого союза должен был стать человек, который думал, что он в безопасности за своей маской чиновника.

Юкио вышел из кабинета, его шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Впереди был долгий вечер, запах итальянской пасты и тихий шепот Тсуны, которая единственная знала, как сильно дрожали руки Десятого босса, когда он впервые назвал Сон Джинву «отцом», пусть и с приставкой «биологический».

Маски были надеты, роли распределены. Мафия и Охотники начали свою игру, и в этой игре выживет только сильнейший. А Юкио Окумура твердо намерен был быть тем, кто нанесет последний удар.