← Назад к обзору

Мафия и тени

Шепот теней и терпкий вкус персика

Сад поместья Мортэ был единственным местом, где колючая аура Юкио немного смягчалась. Здесь, среди аккуратно подстриженных кустов и тяжелых от плодов деревьев, он казался чуть менее похожим на безжалостного лидера мафии и чуть более — на обычного подростка. Хотя даже здесь его движения оставались слишком точными, а взгляд — слишком глубоким.

Тсунаёши, весело напевая что-то под нос, тащила его за руку вглубь сада. В её другой руке покачивалась плетеная корзина, уже наполовину наполненная крупными, бархатистыми персиками.

– Юки-кун, посмотри, какие они в этом году! – Она остановилась у раскидистого дерева и потянулась к самой верхней ветке. – Дедушка Рей всегда говорил, что корейская почва дает плодам особый аромат.

Юкио молча наблюдал за ней. Он прислонился к стволу дерева, скрестив руки на груди. Солнечные блики играли на его черных волосах и серебристой цепочке на жилете.

– Тсуна, ты ведешь себя так, будто мы на пикнике, а не в центре назревающей войны, – произнес он, но в его голосе не было привычного холода. Скорее, легкая, едва заметная усталость.

– Именно поэтому нам и нужны персики, – Тсуна наконец сорвала плод и, вытерев его краем плаща, протянула Юкио. – Если мы будем думать только о крови и Верде, мы сами станем как они. Юки-кун, ты ведь обещал мне, что в Корее ты позволишь себе хотя бы немного отдохнуть.

Мальчик принял персик, ощущая его тепло и ворсистую кожицу. Он надкусил его, и сладкий сок мгновенно наполнил рот. На мгновение он закрыл глаза, позволяя себе просто чувствовать вкус, а не анализировать угрозы.

В нескольких десятках метров от них, скрытые в тени живой изгороди, стояли Хранители Вонголы. Гокудера Хаято, скрестив руки на груди, внимательно следил за каждым движением вокруг. Ямамото Такеши привычно улыбался, но его рука лежала на рукояти меча. Они не просто охраняли своего босса — они охраняли Юкио.

За годы союза эти суровые воины научились уважать Десятого босса Мортэ. Они видели его в деле. Они видели, как двенадцатилетний мальчик, не дрогнув, разыгрывал сложнейшие политические партии, словно шахматные этюды, где живые люди были фигурами. Они видели его мощь — то самое черное пламя, которое могло испепелить целую армию, и ту тактическую гениальность, которая позволяла ему выходить победителем из самых безнадежных ситуаций. Сон Джинву, при всей его силе Монарха, видел лишь верхушку айсберга. Хранители же знали: Юкио Окумура — это клинок, закаленный в таком огне, который охотникам даже не снился.

Тем временем черный внедорожник семьи Сон медленно удалялся от поместья. В салоне царила тяжелая, гнетущая тишина. Сон Сухо сидел на заднем сиденье, уставившись в окно, но его мысли были далеко от городских пейзажей. В конце концов, юношеская обида и недоумение пересилили.

– Папа, я просто не понимаю, – Сухо резко повернулся к отцу, который сидел за рулем. – Почему ты это терпишь? Ты — Сон Джинву. Ты — Монарх Теней, самый сильный человек на планете. Ты сражался с богами! А этот двенадцатилетний мальчишка разговаривает с тобой так, будто ты его подчиненный. Он курит в твоем присутствии, отдает приказы и ни во что не ставит твой авторитет. Почему ты ему потакаешь?

Джинву не отрывал взгляда от дороги. Его руки на руле были спокойны, но Сухо видел, как побелели костяшки пальцев отца.

– Сила, Сухо, это не только способность разрушать, – негромко ответил Джинву. – Юкио... он не просто мальчик. Он — лидер организации, которая живет по законам, отличным от наших. И он имеет полное право на свой гнев.

– Но это несправедливо! – воскликнул Сухо и перевел взгляд на мать. – Мама, неужели тебе не обидно? У папы есть ребенок на стороне. Другая женщина... Это же предательство! Как ты можешь так спокойно сидеть рядом с ним после всего, что мы узнали?

Ча Хэ Ин, сидевшая на пассажирском сиденье, медленно повернулась к сыну. Её лицо было печальным, но в глазах светилась бесконечная мудрость и спокойствие.

– Сухо, жизнь — это не черно-белое кино, – начала она тихим, проникновенным голосом. – Двенадцать лет назад... это было самое тяжелое время для нас с твоим отцом. Мы были молоды, на нас давила огромная ответственность. Мы постоянно ссорились. Казалось, что наш брак рассыпается в прах.

Она на мгновение замолчала, глядя на профиль мужа.

– В ту роковую поездку в Италию мы оба совершили ошибки. Твой отец встретил ту женщину, а я... я тоже искала утешения. У меня был короткий роман с другим человеком. Мы были на грани развода, Сухо. Мы почти перешагнули черту, за которой нет возврата.

Сухо замер, пораженный этим признанием. Его идеальная картина семьи, которую он выстраивал годами, начала трещать по швам.

– Но потом мы поговорили, – продолжила Хэ Ин. – Мы поняли, что, несмотря на всю боль и обиды, мы любим друг друга больше жизни. Мы решили оставить прошлое в прошлом и начать всё заново. Мы не знали о Юкио. Твой отец не знал. Та женщина скрыла это, и я не могу её винить — в мире мафии ребенок от Монарха Теней был бы либо величайшим оружием, либо целью номер один.

– Значит... – Сухо сглотнул, – вы оба...

– Да, Сухо, – Джинву наконец заговорил, и его голос был полон горечи. – Мы оба не святые. Но Юкио — это живое напоминание о том, как легко можно потерять всё. Он вырос в аду, пока ты рос в безопасности. И если он хочет проявлять характер, если он хочет быть жестким — это его способ защитить себя. Я потакаю ему не потому, что боюсь его мафии. Я потакаю ему, потому что я должен ему двенадцать лет жизни, которых у него не было.

Сухо откинулся на спинку сиденья, чувствуя себя совершенно опустошенным. Он посмотрел на свои руки — сильные, тренированные руки охотника, который никогда не знал настоящего голода или страха за свою жизнь.

– И всё равно, папа... – прошептал он. – Он же ребенок. Ему нужно тепло, а не подвалы с допросами.

– Он босс Мортэ, Сухо, – отрезал Джинву. – И если мы хотим ему помочь, мы должны уважать его маску. А тепло... тепло ему даст Тсунаёши. Нам же остается только одно — быть его тенью, когда придет время битвы.

В это время в саду поместья Юкио доел персик и аккуратно вытер руки шелковым платком. Он посмотрел на Тсуну, которая теперь пыталась поймать бабочку, и почувствовал, как внутри него что-то окончательно встало на свои места.

– Тсуна, – позвал он.

Девушка обернулась, сияя улыбкой.

– Да, Юки-кун?

– Скажи Хибари, чтобы он не слишком усердствовал с Асахи Акирой, – Юкио прищурился на заходящее солнце. – Я хочу, чтобы Сон Джинву увидел, что мафия умеет быть не только жестокой, но и... эффективной. И приготовь побольше пасты. Кажется, мой «старший брат» скоро вернется с очень плохим настроением и очень сильным аппетитом.

Тсуна рассмеялась, и этот смех колокольчиком рассыпался по саду, заставляя даже суровых Хранителей в тени невольно улыбнуться.

Юкио снова надел свою черную кепку, скрывая глаза. Он знал, что впереди — кровь, предательство и пепел. Но сейчас, в этом мгновении, со вкусом персика на губах и теплом Тсуны рядом, он чувствовал, что, возможно, этот «другой мир» охотников не так уж и плох. Если, конечно, они научатся играть по его правилам.

– Пойдем в дом, Десятая, – сказал он, подавая ей руку. – У нас еще много работы.

Мафия и Охотники. Пламя и Тень. Прошлое и Будущее. Всё это сплелось в один клубок под небом Сеула, и только двенадцатилетний мальчик с глазами бога знал, как распутать эту нить, не разорвав её окончательно. И в этом была его истинная сила — сила, перед которой склонился бы даже самый могущественный Монарх.