← Назад к обзору

Мафия и тени

Клинок под пеплом

Подземный тренировочный полигон гильдии «Арджин» представлял собой высокотехнологичный бункер, способный выдержать прямое попадание ядерного снаряда или ярость охотника национального уровня. Стены, укрепленные магическими кристаллами и закованными в свинец плитами, поглощали любые вибрации. В воздухе стоял стерильный запах озона и холодного металла.

Тсунаёши и её Хранители покинули резиденцию ещё на рассвете. У Десятой Вонголы были свои методы работы с информацией, полученной от Асахи Акиры, и она предпочла действовать автономно, оставив Юкио на попечение семьи Сон.

В центре зала, залитого ровным белым светом, стояли двое. Сон Джинву, облаченный в легкий тренировочный костюм, выглядел сосредоточенным. Напротив него стоял Юкио. Мальчик скинул кепку и лишнюю одежду, оставшись в одной черной майке и свободных штанах. Его атлетичное телосложение в двенадцать лет казалось аномалией: четкий рельеф мышц, фарфоровая кожа, испещренная детализированными татуировками цветов и абстрактных линий, и тот самый уродливый шрам на животе, напоминающий о цене власти.

– Мы начнем действовать через неделю, – голос Юкио эхом отразился от стен. Он разминал кисти рук, и костяшки пальцев сухо похрустывали. – Но прежде чем мы двинемся на Токио, я хочу посмотреть, на что ты способен на самом деле, Сон Джинву.

Джинву слегка прищурился, чувствуя, как внутри просыпается инстинкт Монарха.

– Ты хочешь спарринг? Юки, ты только восстановился.

– Не смей со мной миндальничать, – отрезал мальчик, и его небесно-голубые глаза вспыхнули ледяным пламенем. – Нападай. И не вздумай сдерживаться. Если ты будешь жалеть меня из-за возраста или «родства», я сочту это за личное оскорбление. В мире, куда мы идем, жалость — это смертный приговор.

Ча Хэ Ин и Сухо стояли у края полигона, за защитным барьером. Хэ Ин сжимала поручень так сильно, что металл жалобно стонал. Сухо же не сводил глаз с брата, пытаясь понять, откуда в ребенке берется эта аура подавляющего превосходства.

– Начинай, – повторил Юкио, принимая низкую стойку. Его движения были текучими, как у воды, но в них чувствовалась пружинистая мощь готового к прыжку леопарда.

Джинву вздохнул, принимая вызов. Он рванулся вперед. Его скорость была за гранью человеческого восприятия — обычный охотник увидел бы лишь размытую тень. Он не использовал кинжалы, решив ограничиться рукопашным боем, но его удары несли в себе сокрушительную инерцию Монарха Теней.

Юкио не отступил ни на шаг.

Он не пытался блокировать удары Джинву силой — это было бы безумием. Вместо этого он использовал точки давления и перераспределение энергии. Когда кулак Джинву пронесся в миллиметре от его уха, Юкио мягко коснулся предплечья отца, уводя удар в сторону, и тут же нанес серию молниеносных тычков пальцами по корпусу Джинву.

– Слишком много лишних движений, – бросил Юкио, уклоняясь от разворота. – Ты привык, что твоя сила прощает тебе ошибки тайминга.

Джинву нахмурился. Он увеличил темп. Зал наполнился глухими ударами и свистом рассекаемого воздуха. Сухо, наблюдавший за боем, едва успевал следить за происходящим. Его отец, бог среди охотников, не мог достать двенадцатилетнего мальчишку. Юкио двигался так, словно заранее знал, куда упадет следующий удар. Его татуировки, казалось, оживали, пульсируя в такт движениям.

– Ты полагаешься на ману, – Юкио внезапно сократил дистанцию, входя в «мертвую зону» Джинву. – Ты думаешь, что твоя связь с тенями — это твой абсолютный щит.

В этот момент Юкио сделал то, чего Джинву никак не ожидал. Вместо того чтобы использовать магию черного пламени, мальчик применил технику мафии Мортэ — «Иглу Пустоты». Его ладонь, окутанная едва заметным маревом, ударила Джинву точно в солнечное сплетение, а затем в основание шеи.

Джинву почувствовал, как по его телу прошла судорога. Магические каналы, обычно бурлящие энергией теней, внезапно онемели. Его связь с системой, с миллионами солдат в тени, на мгновение истончилась, превратившись в едва слышный шепот. Это не было подавляющее поле «Верде» — это было точечное, хирургическое отключение его собственных ресурсов через физическое воздействие на узлы маны.

Джинву пошатнулся. Ноги стали ватными, и он, не удержав равновесие, упал на одно колено, тяжело дыша.

Юкио остановился прямо перед ним. Он не выглядел уставшим. Мальчик возвышался над отцом, глядя на него сверху вниз холодным, оценивающим взглядом. Его черные волосы упали на лоб, скрывая часть лица, но глаза светились пугающей мудростью.

– Вот и твоя слабость, Сон Джинву, – произнес Юкио, и его голос звучал как приговор. – Ты, твоя жена, твой сын... вы все полагаетесь на магию. На систему, на ранги, на божественные дары. Вы привыкли, что энергия течет по вашим жилам, делая вас неуязвимыми.

Он сделал шаг ближе, и Джинву увидел в его взгляде не ненависть, а горькое назидание.

– Но если эту энергию заблокировать, – Юкио указал пальцем на грудь Джинву, – ты будешь никем. Просто слабым человеком в красивой обертке. В мире мафии мы учимся выживать без магии. Мы учимся убивать голыми руками тех, кто может призывать демонов. Есть техники, которые могут нагнуть вас, какими бы Монархами вы ни назывались.

Джинву поднял голову, борясь с онемением в теле.

– Ты хочешь сказать, что я стал ленивым?

– Я хочу сказать, что ты стал зависимым, – Юкио сложил руки за спиной. – Ты должен быть сильным не только в магии, но и в физическом плане, Сон Джинву. Твое тело должно быть оружием само по себе, даже если весь мир вокруг станет «Пустой Зоной». Если завтра Верде выпустят газ, блокирующий нейроны магических цепей, ты станешь обузой для своей семьи.

Сухо за барьером стоял ни жив ни мертв. Он никогда не видел отца в таком положении — поверженным ребенком.

– Папа... – прошептал он, порываясь войти на поле, но Хэ Ин остановила его, положив руку на плечо. Её лицо было бледным, но она понимала: Юкио прав. Они слишком привыкли к своему могуществу.

Юкио протянул руку Джинву. Это не был жест примирения, скорее — предложение сделки.

– Вставай, Монарх Теней. Твоя неделя на подготовку началась. Я буду тренировать тебя и Сухо. Я научу вас, как ломать кости, когда магия бессильна. Я научу вас видеть точки смерти там, где вы привыкли видеть только уровни угрозы.

Джинву ухватился за руку сына. Ладонь Юкио была маленькой, но хватка — стальной. Когда Джинву поднялся, он почувствовал, как онемение медленно проходит, но слова мальчика остались в его сознании каленым железом.

– Ты выглядишь взрослым не только из-за шрамов, – негромко сказал Джинву, отряхивая штаны. – Кто тебя этому научил?

Юкио усмехнулся, обнажая клыки, и в этой усмешке промелькнула тень девятого босса Мортэ.

– Учителя в моем мире долго не живут, если ученик не превосходит их. Мой дед нанимал лучших ликвидаторов со всего света. Я убил своего первого учителя в восемь лет, когда он попытался продать информацию о моем местонахождении семье Верде. Это был мой первый урок физического превосходства над магическим предательством.

Он повернулся к Сухо и жестом приказал ему выйти на полигон.

– Теперь ты, «братец». Посмотрим, насколько мягким тебя сделала жизнь в лучах славы твоего отца. Снимай куртку. Если упадешь — не жди, что я помогу подняться.

Сухо сглотнул, посмотрел на отца, получил одобряющий кивок и шагнул в круг.

Следующие три часа превратились в настоящий ад. Юкио не давал им спуску. Он был везде и нигде одновременно. Его удары были точными, сухими и невероятно болезненными. Он заставлял их двигаться, когда легкие горели от нехватки кислорода, и запрещал использовать любые магические навыки.

– Двигайся, Сухо! Твои ноги — это твоя жизнь, а не просто подставки для тела! – кричал Юкио, уходя от неуклюжего выпада юноши и подсекая его. – Сон Джинву, не смотри на мои руки, смотри на баланс! Ты пытаешься предугадать магию, которой нет!

К концу тренировки Джинву и Сухо лежали на полу, тяжело дыша. Даже Хэ Ин, наблюдавшая за процессом, чувствовала себя измотанной просто от увиденного. Юкио же стоял посреди зала, едва вспотевший. Он взял полотенце и вытер лицо.

– На сегодня хватит, – произнес он, надевая майку. – Завтра начнем в пять утра. И не забудьте — в Токио нас не будут ждать с тренировочными матами. Там будут люди, которые хотят вырезать ваше сердце только ради того, чтобы посмотреть, какого оно цвета.

Он направился к выходу, но у самых дверей остановился и обернулся к Джинву.

– И еще... Джинву.

– Да? – отозвался тот, приподнимаясь на локтях.

– Твоя жена... Ча Хэ Ин. Она единственная из вас, кто сохранил инстинкт воина, не замутненный системой. Пусть завтра тоже тренируется. Верде любят бить по тем, кого считают слабыми. Я не хочу, чтобы она стала заложницей из-за вашей самоуверенности.

Юкио вышел, оставив за собой звенящую тишину.

– Он прав, – тихо сказала Хэ Ин, спускаясь на полигон к мужу. – Мы стали... слишком спокойными. Мы забыли, что мир за пределами врат может быть опаснее самих монстров.

Джинву посмотрел на свои руки. Он, Монарх Теней, человек, который мог сокрушить горы, сейчас чувствовал себя учеником перед двенадцатилетним мастером смерти.

– Он не просто босс мафии, – произнес Джинву, глядя на закрывшуюся дверь. – Он — наше зеркало. Он показывает нам то, что мы предпочли забыть.

Сухо сел, вытирая кровь с разбитой губы.

– Знаешь, пап... я его боюсь. Но в то же время... я никогда не чувствовал себя таким живым. Он настоящий.

Джинву кивнул. Впереди была неделя подготовки, которая должна была превратить семью сильнейших охотников в безупречный механизм уничтожения, способный работать в любых условиях. Черное пламя Мортэ начало переплавлять их души, готовя к великой битве в Токио.

А наверху, в гостиной, Тсунаёши уже вернулась. Она сидела у окна, перебирая отчеты, и когда Юкио вошел в комнату, она лишь мягко улыбнулась.

– Ты был с ними строг, Юки-кун?

– Я был с ними честен, Тсуна, – ответил он, садясь в кресло и закрывая глаза. – В этом мире честность дороже любого пламени.

Мафия учила своих детей сгорать дотла, чтобы возродиться из пепла. И теперь Юкио Окумура был намерен заставить свою новообретенную семью пройти через этот огонь. Потому что только так они могли выжить в тени, которая начала сгущаться над миром.