← Назад к обзору

Мафия и тени

Шепот десятилетий и алое смущение

Гостиная поместья Мортэ была залита мягким светом заходящего солнца, который окрашивал всё вокруг в медовые и золотистые тона. После изнурительных тренировок последних дней в доме наконец воцарилась непривычная тишина. Юкио, объявив выходной для Сон Джинву и его семьи, сам казался непривычно расслабленным. Он сидел на широком кожаном диване, прикрыв глаза, а рядом, уютно устроившись и положив голову ему на плечо, замерла Тсунаёши.

Семья Сон — Джинву, Хэ Ин и Сухо — расположилась в креслах неподалеку. Это был редкий момент затишья, когда никто не обсуждал планы штурма Токио или коррупцию в Ассоциации. Джинву наблюдал за Юкио, пытаясь сопоставить образ безжалостного босса мафии с этим двенадцатилетним подростком, который сейчас выглядел почти мирно.

Тишину нарушил топот маленьких ножек и звонкий, капризный плач. В залу влетел Ламбо — пятилетний ребенок в костюме коровы, вечный возмутитель спокойствия в семье Вонгола. Он размахивал кулаками, а из его пышных кудрей то и дело выпадали конфеты.

– Ламбо-сама хочет конфет! Ламбо-сама не хочет спать! – кричал он, забираясь на ковер и начиная прыгать.

Тсунаёши вздохнула и попыталась подняться, чтобы поймать сорванца.

– Ламбо, пожалуйста, веди себя прилично. У нас гости, и Юки-куну нужно отдохнуть.

– Глупая Тсуна! Глупая Тсуна! – Ламбо завертелся на месте, и его каприз перерос в настоящую истерику. – Если Ламбо не получит конфет, он отправит всех в будущее!

– Ламбо, нет! – Юкио резко открыл глаза, почувствовав неладное.

Но было поздно. Маленький хранитель Грозы, всхлипывая, выудил из своих необъятных волос фиолетовый предмет, напоминающий раструб граммофона — легендарную Базуку Десятилетия. В порыве ярости он споткнулся, и тяжелое устройство выскользнуло из его рук, полетев точно в сторону дивана.

– Ложись! – крикнул Сухо, инстинктивно вскакивая, но Базука уже врезалась в Юкио и Тсунаёши.

Раздался оглушительный хлопок, и комнату заполнил густой фиолетовый дым, пахнущий жженым сахаром и магией времени. Ламбо, испугавшись содеянного, затих и спрятался за кресло Джинву.

– Что это было? – Хэ Ин прикрыла лицо рукой. – Юкио? Тсуна?

Джинву напрягся, его глаза вспыхнули фиолетовым светом. Он почувствовал мощнейшее искажение пространства, но это не была враждебная магия — скорее, странный артефакт, работающий по законам, неподвластным Системе.

Дым начал медленно рассеиваться, и на диване стали проявляться очертания двух фигур. Но это были уже не дети.

Когда туман окончательно растаял, семья Сон замерла в немом шоке. На диване сидели взрослые версии Юкио и Тсунаёши — те, кем они станут через десять лет.

Картина была, мягко говоря, смущающей. Юкио из будущего, теперь уже двадцатидвухлетний мужчина с широкими плечами и еще более детализированными татуировками, покрывающими его руки, сидел, откинувшись на спинку дивана. Его черная рубашка была расстегнута на несколько пуговиц, открывая вид на мощную грудь и цепочку с тем самым крестом.

Тсунаёши из будущего сидела прямо у него на коленях, обхватив его шею руками. Её шелковое платье было слегка смято, а волосы — растрепаны, словно их только что касались чьи-то нетерпеливые пальцы. На её губах была размазана помада, а щеки пылали густым румянцем.

– Юки... – прошептала взрослая Тсуна, еще не осознав, что они переместились в пространстве и времени.

Взрослый Юкио, чья аура теперь была настолько тяжелой и властной, что даже Джинву почувствовал давление, медленно открыл глаза. Его взгляд, еще подернутый дымкой страсти, мгновенно стал острым, когда он увидел перед собой двенадцатилетнего Ламбо и ошеломленную семью Сон.

– Ламбо... – голос взрослого Юкио стал низким, бархатистым и вибрирующим от едва сдерживаемого гнева. – Я когда-нибудь эту базуку тебе в одно место засуну.

Тсунаёши из будущего вскрикнула, осознав, где они находятся, и мгновенно уткнулась лицом в изгиб шеи мужа, пытаясь спрятаться от взглядов присутствующих. Её плечи мелко дрожали от смущения.

– У нас только-только выпал шанс отдохнуть от сына и этой бесконечной бумажной волокиты в Италии, – продолжал Юкио, не обращая внимания на то, что Тсуна пытается слиться с его рубашкой. – Мы наконец-то заперлись в спальне, и тут всё пошло по одному месту.

Джинву кашлянул, пытаясь скрыть неловкость. Он смотрел на свою «копию» из будущего — этот мужчина был его точным отражением, но с налетом какой-то итальянской аристократичности и мафиозного лоска.

– Полагаю, вы — это они через десять лет? – спросил Джинву, стараясь сохранять спокойствие.

Взрослый Юкио перевел взгляд на отца. В его глазах не было того детского вызова, который Джинву видел раньше. В них была усталость человека, который познал всю тяжесть мира, и странное, молчаливое признание.

– Сон Джинву, – Юкио слегка наклонил голову. – Давно не виделись. Хотя для тебя это «вчера», а для меня — целая жизнь.

– Ты выглядишь... сильно, – подал голос Сухо, рассматривая своего взрослого брата. – И у тебя есть сын?

Взрослый Юкио усмехнулся, и эта усмешка была точь-в-точь как у Джинву в лучшие моменты его триумфа.

– Да, Сухо. Маленький дьявол, который унаследовал характер матери и мои способности к разрушению. И если бы не Ламбо, мы бы сейчас наслаждались тишиной.

Тсунаёши, всё еще не поднимая головы, пробормотала что-то нечленораздельное в шею мужа. Юкио нежно погладил её по спине, и этот жест был настолько интимным и естественным, что Хэ Ин невольно улыбнулась.

– Тсуна, милая, они уже всё видели, – негромко сказал Юкио жене. – Можешь не прятаться.

– Нет, я умру здесь, – донесся приглушенный голос Десятой Вонголы. – Передай Гокудере, чтобы он стер всем память. Это ужасно! Мы же были в... в таком виде!

– Ты прекрасна в любом виде, – Юкио поцеловал её в макушку, совершенно не заботясь о зрителях.

Затем он снова посмотрел на Джинву.

– Слушай внимательно, отец. У нас есть всего пять минут. В Токио, когда столкнетесь с главой «Верде», не верь его словам о капитуляции. Он прячет под языком капсулу с вирусом «Тень-9». Если он её раскусит, половина Японии превратится в зомбированных пробужденных. Бей в челюсть сразу, не давай говорить.

Джинву серьезно кивнул, запоминая каждое слово. Информация из будущего была бесценным даром.

– И еще, – Юкио посмотрел на мать, Ча Хэ Ин. – Мама... спасибо за тот разговор в саду. Он помог мне не сойти с ума в первые годы моего боссства. Я часто вспоминал твои слова.

Хэ Ин почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Видеть своего сына взрослым, успешным и, судя по всему, счастливым в браке — это было всё, о чем она могла мечтать.

– Юкио, ты... ты счастлив? – спросила она.

Мужчина посмотрел на женщину в своих руках, которая наконец решилась поднять голову и взглянуть на присутствующих. Тсунаёши из будущего была ослепительно красива — зрелая, уверенная в себе женщина, чьи глаза светились любовью.

– Более чем, – ответил Юкио. – Мафия Мортэ теперь правит не страхом, а уважением. Мы с Вонголой создали мир, где детям не нужно убивать, чтобы выжить. По крайней мере, большинству из них.

В этот момент фиолетовый дым снова начал клубиться вокруг дивана. Пять минут истекали.

– Время вышло, – Юкио крепче прижал к себе Тсуну. – Ламбо, я тебя найду в своем времени и заставлю пересчитывать все отчеты финансового отдела за год!

– Простите нас! – успела крикнуть взрослая Тсунаёши, прежде чем новый хлопок ознаменовал возвращение двенадцатилетних детей.

Когда дым рассеялся, на диване снова сидели маленькие Юкио и Тсуна. Они выглядели совершенно ошарашенными и дезориентированными. Юкио сидел, вцепившись пальцами в обивку дивана, а Тсунаёши часто моргала, пытаясь прийти в себя.

– Что... что случилось? – пробормотал маленький Юкио, потирая виски.

– Базука Ламбо, – Сухо подошел к брату и усмехнулся, похлопав его по плечу. – Слушай, Юки, будущее у тебя... впечатляющее. И жена у тебя там очень боевая.

Юкио мгновенно покраснел, осознав, что произошло перемещение. Он посмотрел на Тсуну, которая тоже начала осознавать ситуацию и теперь пыталась закрыть лицо руками, как и её взрослая версия.

– Ламбо! – Юкио вскочил на ноги, его глаза метали молнии. – А ну иди сюда, мелкий рогатый камикадзе!

Ламбо, поняв, что сейчас его будут бить, с воплем «Сдаюсь-сдаюсь!» вылетел из гостиной, преследуемый разъяренным боссом Мортэ.

Тсунаёши осталась сидеть на диване, чувствуя, как горят её щеки. Хэ Ин присела рядом и мягко взяла её за руку.

– Не переживай, дорогая. Вы выглядели очень счастливыми. И очень... близкими.

– Это было так стыдно, – прошептала двенадцатилетняя Тсуна. – Я ведь даже не помню, что там было... но Юки-кун... он такой взрослый там.

Джинву подошел к окну, глядя вслед убегающему Юкио. На его губах играла легкая улыбка. Теперь он знал, за что они будут сражаться в Токио. Он видел результат — сильного, любящего сына, который смог изменить мир мафии.

– Ну что же, – произнес Джинву, оборачиваясь к семье. – Выходной закончен. Нам нужно подготовиться так, чтобы это будущее стало реальностью. Сухо, Хэ Ин — на полигон. Юкио прав, нам нужно быть безупречными.

Через несколько минут из сада донесся очередной вопль Ламбо и звук небольшого взрыва — Юкио всё-таки поймал своего обидчика. Но за этой суетой скрывалось новое чувство — чувство единства. Семья Сон и семья Мортэ больше не были врагами или чужаками. Они стали частями одной большой, сложной и немного сумасшедшей истории, которая только начинала писаться.

А в воздухе гостиной еще долго витал терпкий аромат дорогого парфюма и нежного цветочного запаха — аромат будущего, которое стоило того, чтобы за него бороться. Юкио вернулся в зал через десять минут, ведя за ухо притихшего Ламбо. Его лицо снова было непроницаемым, но в глубине глаз светилась та самая искра, которую Джинву видел у его взрослой версии.

– В Токио мы сожжем их всех, – коротко бросил Юкио, садясь в кресло. – И никакой вирус их не спасет.

– Мы знаем, Юкио, – ответил Джинву. – Мы знаем.

Буря приближалась, но теперь у них был маяк — знание о том, что в конце пути их ждет не только пепел, но и тепло домашнего очага, смех детей и любовь, способная преодолеть даже границы десятилетий. И ради этого Монарх Теней и Босс Мортэ были готовы стать самым страшным кошмаром для своих врагов.