← Назад к обзору

Мафия в моем теле

Шепот грешного ангела

В пентхаусе царила оглушительная тишина, пропитанная запахом виниловых пластинок, дорогого парфюма и едва уловимым, горьким ароматом тревоги. После возвращения Чонгука домой прошло три дня, и эти три дня стали для Тэхёна хождением по раскаленным углям. Он избегал физического контакта, старался не смотреть брату в глаза дольше секунды и почти не выходил из своего кабинета, окружив себя мониторами и отчетами Хвана.

Тэхён чувствовал себя выпотрошенным. Подавители, которые он поклялся не пить, всё же стояли на полке — он не принимал их, решив выжечь в себе зверя силой воли, но воля давала трещину каждый раз, когда он слышал шаги Чонгука в коридоре.

Вечер опустился на Сеул тяжелым бархатным покрывалом. Тэхён сидел в кресле, глядя, как огни города отражаются в бокале с недопитым виски. Дверь кабинета тихо скрипнула. Он не обернулся, зная этот шаг, этот ритм дыхания.

– Тэ, ты снова не ужинал, – голос Чонгука прозвучал мягко, но в нем слышалась странная, звенящая решимость.

– Я не голоден, Гук-и, – Тэхён сжал подлокотник кресла так, что кожа затрещала. – Иди спать. Тебе нужно отдохнуть.

Чонгук не ушел. Вместо этого он подошел ближе, останавливаясь прямо за спиной Тэхёна. Воздух между ними мгновенно наэлектризовался. Тэхён почувствовал, как его омежье тело предательски отзывается на близость младшего, как внутри снова начинает ворочаться тот самый темный, голодный зверь, которого он пытался усыпить в подвалах с суррогатами.

– Я чувствую это, Тэ, – прошептал Чонгук, и его рука осторожно легла на плечо брата. – Я чувствую, как ты мучаешься. Ты смотришь на меня так, будто хочешь разорвать на части, а потом ненавидишь себя за это.

Тэхён резко выдохнул, закрывая глаза.

– Ты ничего не понимаешь. Уйди, пока я еще контролирую себя.

– Нет, я всё понимаю, – Чонгук обошел кресло и опустился на пол у ног Тэхёна, кладя голову ему на колени. – Ты ходил к тем омегам, чтобы не причинить боль мне. Ты тратил свою ярость на незнакомцев, потому что боишься своей силы. Но ты ведь знаешь, что это не помогает.

Тэхён замер, его пальцы непроизвольно зарылись в мягкие волосы Чонгука. Инстинкты взвыли, требуя прижать, подчинить, заставить замолчать.

– Не неси чепухи, – хрипло произнес Тэхён, пытаясь отстраниться. – Ты мой брат. Я должен защищать твою чистоту, а не...

– А не что? – Чонгук поднял голову, и в его глазах, обычно полных страха, сейчас горел жертвенный, почти фанатичный огонь. – Тэ, я не хочу, чтобы ты срывался на невинных людях. Я не хочу, чтобы ты искал утешения в чужих руках, представляя меня. Если тебе нужно выпустить это... если тебе нужно взять то, что ты считаешь своим... возьми меня.

Тэхён застыл, словно в него выстрелили в упор. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой, отдаваясь гулом в ушах.

– Ты... ты хоть понимаешь, что ты говоришь? – Он схватил Чонгука за плечи, чуть встряхивая. – Ты омега, Чонгук! Ты чист, ты не знаешь, что такое настоящая тьма. Я — мафия. В моей голове живут демоны, которых ты даже представить не можешь. Я не просто «возьму» тебя, я могу сломать тебя!

– Тогда сломай, – Чонгук подался вперед, сокращая и без того ничтожное расстояние. – Если это цена твоего спокойствия, если это поможет тебе остаться со мной и не сходить с ума — я согласен. Я лучше буду принадлежать тебе, чем видеть, как ты медленно умираешь от собственного голода.

– Замолчи! – Тэхён вскочил, отталкивая Чонгука, и начал мерить комнату быстрыми шагами. – Ты не понимаешь! Я альфа в теле омеги, я хищник! Мой «первый раз» с тобой не будет похож на романтическую сказку. Это будет грехопадение, Чонгук. Я не смогу быть нежным, когда внутри всё горит!

Чонгук медленно поднялся с колен. Он выглядел таким хрупким в своей безразмерной толстовке, но его воля сейчас казалась Тэхёну крепче, чем все стены его бывшей империи.

– А ты попробуй, – тихо сказал младший.

Он подошел к Тэхёну вплотную. Запах дождя и вишни смешался в удушливый коктейль. Чонгук протянул руки и коснулся лица брата, заставляя его смотреть прямо в глаза.

– Я не боюсь тебя, Тэ. Я боюсь потерять тебя. Того, кто защитил меня от отчима, кто спас меня в парке. Если в тебе живет зверь — позволь мне его приручить. Не уходи к другим. Срывайся на мне. Я выдержу.

Тэхён смотрел на него, и в его душе происходила титаническая битва. Весь его опыт, вся его циничная натура мафиози кричали, что это безумие, что он уничтожит единственное светлое, что у него осталось. Но другая часть, та, что проснулась в этом новом теле, жаждала этого признания, этой добровольной жертвы.

– Ты несешь чепуху, мелкий... – прошептал Тэхён, но его голос уже лишился прежней твердости.

– Не чепуху, – ответил Чонгук.

И прежде чем Тэхён успел что-то возразить, Чонгук притянулся к нему и поцеловал.

Это не был поцелуй опытного любовника. Это было неумелое, дрожащее прикосновение губ, полное отчаяния и безграничного доверия. Но для Тэхёна это стало детонатором.

Взрыв внутри был такой силы, что на мгновение в глазах потемнело. Он обхватил Чонгука за талию, притягивая к себе так сильно, что у того перехватило дыхание. Старый мафиози внутри него ликовал — добыча сама пришла в руки, она просит о подчинении.

Тэхён ответил на поцелуй с той страстью, которую копил все эти дни. Его язык требовательно проник в рот Чонгука, исследуя, захватывая территорию. Он чувствовал, как Чонгук вздрогнул, как его руки вцепились в плечи Тэхёна, ища опору.

«Грубо... я должен быть грубым, так будет проще, так я выжгу это», – билась мысль в голове Тэхёна. Он толкнул Чонгука к стене, нависая над ним, его руки уже начали нетерпеливо задирать край толстовки.

Но в тот момент, когда его пальцы коснулись горячей, дрожащей кожи живота Чонгука, Тэхён почувствовал нечто странное. Это не было сопротивление. Это был трепет. Чонгук не боролся, он весь раскрылся навстречу, отдавая себя на растерзание, и в этом акте абсолютного доверия было столько беззащитности, что Тэхён захлебнулся собственной яростью.

Он не мог.

Он, Ким Тэхён, который пытал врагов, не моргнув глазом, который брал омег в клубах, не спрашивая имен, не мог поступить так с Чонгуком. Не в его первый раз. Не тогда, когда этот мальчик смотрит на него как на бога.

Тэхён оторвался от губ Чонгука, тяжело дыша. Его лоб уперся в лоб брата.

– Черт... черт бы тебя побрал, Чон Чонгук, – прохрипел он.

– Тэ?.. – Чонгук смотрел на него затуманенным взглядом, его губы припухли и раскраснелись. – Почему ты остановился? Ты можешь... ты можешь делать всё, что хочешь.

– Нет, не могу, – Тэхён взял лицо брата в свои ладони, и на этот раз его касание было невероятно бережным, почти благоговейным. – Я хотел быть грубым. Хотел доказать тебе, что я монстр, чтобы ты сбежал. Но ты... ты слишком ценен для этого.

Он подхватил Чонгука на руки, как маленького ребенка. Младший охнул, инстинктивно обхватывая шею Тэхёна ногами. Тэхён понес его не в спальню, а к огромному дивану, где они си