← Назад к обзору

Мафия в моем теле

Грехопадение в вишневом саду

Утро в пентхаусе Каннама началось не с аромата дорогого кофе, а с тяжелого, удушливого запаха подавителей и внутреннего холода, который не могла разогнать даже самая горячая вода в душе. Тэхён стоял перед зеркалом, глядя на свое отражение. Под глазами залегли тени, губы были искусаны в кровь. Вчерашний срыв в гостиной оставил на его душе ожог, который саднил сильнее, чем любая рана от пули в прошлой жизни.

Он чувствовал себя зверем, запертым в клетке из фарфора. Его альфа-сущность, его многолетняя привычка обладать и доминировать, столкнулась с биологией омеги и привязанностью к Чонгуку, создав взрывоопасную смесь. Ему нужно было решение. Быстрое, эффективное, в стиле «Черного Льва».

Тэхён взял телефон и набрал Хвана.

– Хван, слушай меня внимательно, – голос Тэхёна был сухим, как шелест старой бумаги. – Мне нужно три омеги. Срочно. К десяти часам в мое старое убежище на окраине города.

– Босс? – в голосе Хвана послышалось замешательство. – Какие-то особые предпочтения?

Тэхён на мгновение зажмурился, перед глазами всплыло лицо Чонгука — испуганное, заплаканное, но всё еще бесконечно прекрасное.

– Да. Все трое должны быть похожи на Чон Чонгука. Рост, телосложение, черты лица. Особенно глаза. И чтобы они были... податливыми. Ты понял?

– Понял, босс. Всё будет сделано.

Тэхён положил трубку и вышел в гостиную. Чонгук уже проснулся. Он сидел на кухне, ссутулившись над тарелкой с хлопьями, и выглядел так, будто не спал всю ночь. Когда Тэхён вошел, младший вздрогнул и инстинктивно прикрыл шею ладонью, пряча следы вчерашней несдержанности брата.

Этот жест ударил Тэхёна под дых сильнее любого физического удара.

– Доброе утро, Гук-и, – Тэхён постарался придать голосу максимально мягкий тон, но в нем всё равно проскальзывали нотки металла. – Я ухожу по делам. Вернусь поздно. Домашний учитель придет к двенадцати, будь готов.

Чонгук кивнул, не поднимая глаз.

– Хорошо, Тэ.

– И... Чонгук, – Тэхён подошел ближе, и младший заметно напрягся. Тэхён остановился в двух шагах. – Прости за вчерашнее. Я был не в себе. Это больше не повторится.

Чонгук наконец поднял взгляд. В его глазах была такая тоска, что Тэхёну захотелось разнести этот пентхаус в щепки.

– Я верю тебе, Тэ, – прошептал Чонгук. – Просто... не оставляй меня надолго, ладно?

– Обещаю.

Тэхён развернулся и вышел, почти выбежал из квартиры. Ему нужно было выпустить пар, иначе он сойдет с ума прямо здесь, на глазах у этого невинного мальчика.

Старое убежище встретило его запахом сырости и бетона. Это был подвал заброшенного склада, который он когда-то использовал для допросов, но Хван успел привести его в относительный порядок, поставив широкую кровать и застелив её чистым бельем.

В углу, сгрудившись, стояли трое юношей. Они были поразительно похожи на Чонгука: те же оленьи глаза, те же мягкие губы, та же хрупкость в плечах. На мгновение Тэхёну стало тошно от самого себя, но инстинкт, разогретый близостью брата, требовал выхода.

– Хван, оставь нас, – бросил Тэхён, снимая пиджак и отбрасывая его в сторону.

Когда дверь закрылась, Тэхён посмотрел на омег. Его взгляд был тяжелым, лишенным всякой жалости.

– Раздевайтесь, – скомандовал он.

Следующие несколько часов превратились в кровавый и грязный марафон. Тэхён не занимался любовью — он воевал. Он брал их грубо, жестко, до потери пульса, до хриплых стонов и слез. Он закрывал глаза и представлял, что под ним Чонгук, что это его он подчиняет, его клеймит, его заставляет выкрикивать свое имя.

Это была попытка вытравить яд похоти, который отравлял его отношения с братом. Он трахал их одного за другим, выплескивая всю свою ярость, всю свою неудовлетворенность и страх. Его омежье тело отзывалось на эту грубость странной эйфорией, а разум мафиози праздновал победу над плотью.

Но когда всё закончилось, и омеги, дрожащие и изможденные, покинули подвал, Тэхён остался сидеть на краю кровати, глядя в пустоту. Он чувствовал себя опустошенным, но не исцеленным. Образ Чонгука не исчез. Напротив, он стал еще ярче, еще желаннее. Суррогаты не помогли. Оригинал был единственным, что могло утолить этот голод.

Он вернулся домой поздно вечером, надеясь, что Чонгук уже спит. Но свет в гостиной горел. Тэхён вошел, стараясь не шуметь, но запах... запах чужих омег, смешанный с его собственным потом и агрессией, заполнил помещение.

Чонгук стоял у окна, глядя на ночной город. Услышав шаги, он обернулся, и его лицо мгновенно изменилось. Он почувствовал запах. Омеги очень чувствительны к таким вещам, а Чонгук знал запах брата лучше, чем свой собственный.

– Где ты был? – голос Чонгука был тихим, но в нем чувствовалась сталь, которой раньше не было.

Тэхён замер в дверях.

– Я сказал, что у меня были дела, Чонгук. Иди спать.

– Дела? – Чонгук сделал шаг вперед, его ноздри затрепетали. – От тебя пахнет... другими. Многими другими. И это не запах переговоров, Тэ. Это запах секса. Грубого секса.

Тэхён стиснул челюсти.

– Это не твое дело.

– Не мое дело?! – Чонгук вдруг сорвался на крик. – Ты вчера едва не взял меня силой, а сегодня ушел к проституткам, чтобы... чтобы что? Чтобы не трогать меня? Ты думаешь, это делает тебя лучше?

– Замолчи! – Тэхён шагнул к нему, его глаза опасно сузились. – Ты ничего не понимаешь. Я делаю это ради тебя!

– Ради меня? – Чонгук горько усмехнулся, по его щекам покатились слезы. – Ты превращаешься в чудовище, Тэ. Ты и так был пугающим, но сейчас... я не узнаю тебя. Ты больше не мой брат. Ты просто... маньяк, который держит меня в золотой клетке.

Чонгук бросился к выходу, но Тэхён, чьи рефлексы были отточены годами, перехватил его у самой двери. Он схватил брата за плечо и с силой развернул к себе.

– Куда ты собрался? – прорычал Тэхён.

– Прочь отсюда! Я уйду к отчиму, на улицу, куда угодно! Только бы не видеть тебя таким!

Слова об отчиме стали последней каплей. Тэхён, не контролируя себя, толкнул Чонгука в сторону спальни. Младший не удержался на ногах и упал на ковер.

– Ты никуда не уйдешь, – Тэхён навис над ним, загораживая свет. – Ты принадлежишь мне. Я спас тебя, я кормлю тебя, я защищаю тебя. Ты — моя стая, Чонгук. И если ты попытаешься сбежать, я прикую тебя к этой кровати.

Чонгук смотрел на него снизу вверх с нескрываемым ужасом.

– Ты сумасшедший... – прошептал он.

Тэхён вдруг осознал, как он выглядит со стороны. Растрепанный, пахнущий чужим сексом, угрожающий единственному человеку, которого любит. Он сделал шаг назад, тяжело дыша.

– Иди в свою комнату, Чонгук. И запри дверь.

Чонгук вскочил и, не оглядываясь, убежал. Тэхён слышал, как щелкнул замок.

Он остался один в тишине пентхауса. В его голове билась только одна мысль: «Я проиграл». Он пытался обмануть свою природу, пытался заменить Чонгука другими, но это лишь усугубило ситуацию. Теперь между ними была не просто пропасть, а целая бездна страха и недоверия.

Тэхён подошел к бару и налил себе виски. Его рука дрожала.

– Что мне делать, Гук-и? – прошептал он в пустоту. – Как мне спасти тебя от самого себя?

Он знал, что «Золотые Драконы» всё еще ищут его. Он знал, что Хван может предать его в любой момент, если почувствует слабость босса. Но всё это было мелочью по сравнению с той войной, которая разворачивалась внутри него.

Утром Тэхён проснулся от странного предчувствия. В квартире было слишком тихо. Он подошел к комнате Чонгука и постучал.

– Гук-и? Пора вставать. Придет учитель.

Тишина.

Тэхён постучал громче.

– Чонгук, открой дверь.

Снова тишина. В груди Тэхёна начал зарождаться холодный, липкий страх. Он навалился плечом на дверь, и та, несмотря на замок, с треском распахнулась.

Комната была пуста. Окно было приоткрыто, а на кровати лежала записка, написанная неровным почерком Чонгука.

«Я не могу так больше. Ты пугаешь меня сильнее, чем Минхо. Не ищи меня. Пожалуйста».

Тэхён почувствовал, как мир вокруг него рушится. Его «золотой кролик» сбежал из клетки. И теперь он был один в огромном, опасном городе, где за каждым углом его подстерегали враги Ким Тэхёна.

– Хван! – заорал Тэхён в телефон, выбегая из квартиры. – Поднимай всех! Чонгук пропал! Если с его головы упадет хоть один волос, я вырежу весь твой отдел, ты меня слышишь?!

– Да, босс! Мы уже начинаем поиск!

Тэхён летел по улицам Каннама на своем спортивном байке, игнорируя светофоры. Его разум работал как компьютер, просчитывая маршруты. Куда мог пойти напуганный омега без денег и связей? К старому дому? В школу? Или просто в никуда?

Он нашел его через два часа. Чонгук сидел на скамейке в небольшом парке на набережной, сжавшись в комок. Он выглядел таким маленьким и беззащитным, что у Тэхёна перехватило дыхание. Но рядом со скамейкой уже крутились двое подозрительных типов. Тэхён узнал их — это были мелкие сошки из «Золотых Драконов». Они явно почувствовали легкую добычу.

– Эй, красавчик, чего один грустишь? – один из них протянул руку к лицу Чонгука. – Пойдем с нами, мы тебя согреем.

Чонгук отпрянул, его глаза были полны ужаса.

– Оставьте меня в покое! – крикнул он.

– О, какой дерзкий... Нам такие нравятся.

Второй уже собирался схватить Чонгука за руку, когда тяжелый ботинок Тэхёна врезался ему в челюсть. Мужчина отлетел на несколько метров, выплевывая зубы.

Тэхён стоял перед Чонгуком, загораживая его собой. Его аура была настолько смертоносной, что второй бандит просто застыл на месте, не смея даже вздохнуть.

– Убирайтесь, – прошипел Тэхён. – Пока я не скормил вас рыбам в этой реке.

Бандиты, узнав в хрупком омеге того самого безумца из школы, позорно бежали.

Тэхён медленно обернулся к Чонгуку. Младший смотрел на него, и в его взгляде была такая смесь облегчения и боли, что Тэхён не выдержал. Он опустился на колени перед скамейкой и взял ледяные руки брата в свои.

– Зачем, Чонгук? Зачем ты это сделал? Ты же мог погибнуть!

– Лучше погибнуть, чем жить в страхе перед тобой, – прошептал Чонгук, срываясь на плач. – Ты стал таким же, как они, Тэ. Ты применяешь силу, ты пугаешь меня...

Тэхён прижал руки брата к своим губам.

– Я знаю. Я чудовище. Но я чудовище, которое любит тебя больше жизни. Пожалуйста, Гук-и, вернись со мной. Я клянусь, я больше никогда не прикоснусь к тебе так, как вчера. Я буду принимать любые лекарства, я найду способ... Только не уходи. Без тебя я просто кусок мяса, который умеет только убивать.

Чонгук смотрел на него долго, сквозь слезы. Он видел перед собой не главу мафии и не безумного омегу, а своего брата, который был готов на всё ради него.

– Обещаешь? – прошептал Чонгук.

– Клянусь своей душой. Если она у меня еще осталась.

Они вернулись в пентхаус в полном молчании. Тэхён помог Чонгуку раздеться и уложил его в постель, укрыв теплым одеялом. Он сидел рядом, пока младший не уснул, изможденный переживаниями.

Когда Тэхён вышел на балкон, ночь была в самом разгаре. Он достал из кармана упаковку подавителей и выкинул её в урну. Таблетки не помогали. Ему нужно было нечто большее.

Он набрал Хвана.

– Хван, найди мне того врача, о котором я говорил. И скажи ему, что я готов на любую операцию, на любое лечение, чтобы навсегда подавить свои инстинкты альфы. Я хочу остаться просто братом для Чонгука. Чего бы мне это ни стоило.

– Босс, это опасно... вы можете потерять свою силу, свою волю...

– Мне плевать, – отрезал Тэхён. – Моя сила — это Чонгук. И если ради него мне придется стать слабым... я это сделаю.

Он посмотрел на свои руки. В этой жизни он не хотел строить империю на крови. Он хотел построить мир для одного-единственного человека. И если для этого нужно было убить в себе «Черного Льва», он был готов нажать на курок.

Сеул мерцал огнями, холодный и безразличный. Но в одной квартире в Каннаме омега, который когда-то был самым страшным человеком города, плакал, уткнувшись в ладони, оплакивая свою потерянную сущность ради любви, которая была сильнее любого инстинкта.

Война продолжалась, но теперь это была война за спасение души. И Ким Тэхён не собирался проигрывать.