← Назад к обзору

Маг Поттеров

Сталь, закаленная в тени

– Ты убивала не из-за угла, Гэнсай, – голос Гарри прозвучал тихо, но с такой кристальной, нерушимой твердостью, что девушка невольно вздрогнула.

Юноша медленно опустился на колени прямо перед ней. Столик-котацу больше не разделял их — Гарри сократил расстояние, заглядывая в опущенные, затененные ресницами глаза мечницы. Он протянул руки и бережно, не встречая сопротивления, накрыл ее сжатые кулаки своими теплыми ладонями.

– Посмотри на меня, – попросил он.

Гэнсай медленно подняла взгляд. В глубине ее темных зрачков плескалась вековая печаль эпохи, утонувшей в собственной крови.

– Тот синий зверь… Лансер… он порождение сказок, – продолжил Гарри, и его зеленые глаза полыхнули холодным, древним пламенем. – Он родился в век, когда боги ходили по земле и раздавали силу по праву крови. Ему не нужно было сомневаться. Ему не нужно было делать выбор между честью и будущим своей страны. Он просто разил тех, на кого указывали барды, и упивался собственной непобедимостью.

Пальцы Гарри слегка сжались, передавая мечнице спокойное, ровное тепло его праны.

– А ты… ты была смертным человеком. Женщиной из плоти и крови, которая встала между старым миром и новым. Ты взяла на себя самый страшный грех — грех палача, чтобы миллионы других могли жить под мирным небом Мэйдзи. Ты не пряталась за божественной броней. Каждый твой взмах клинка был шагом по лезвию бритвы, где ценой ошибки была твоя собственная жизнь. И после этого ты смеешь называть себя «всего лишь смертной»?

Гэнсай затаила дыхание. Ее губы едва заметно дрогнули.

– Но этот путь… – прошептала она, и в ее голосе пробилась застарелая боль, копившаяся с самого дня ее казни на плацу Токио. – Он был грязен, Гарри. Я не знала величия открытых турниров. Я ждала в дождливых сумерках переулков Рокукаку. Мой клинок пил кровь соотечественников — идеалистов, поэтов, верных долгу самураев… Когда буря улеглась, те, ради кого я обагряла руки, отвернулись от меня. Для нового правительства я стала опасным пережитком, чудовищем, чье имя следовало вымарать из памяти.

– Как и я для своей семьи, – горько усмехнулся Гарри, не отводя взгляда. – Разве ты не видишь? Мы слеплены из одного теста, Гэнсай. Мои родители, Дамблдор, весь их чертов волшебный свет… они жаждали красивой сказки. Им нужен был сияющий «избранный», чистенький золотой мальчик с плаката. Мой брат Годрик идеально подошел на эту роль — пустой, тщеславный, избалованный похвалами за подвиг, которого не совершал. А меня… меня они выбросили на обочину, потому что правда была слишком неудобной. Потому что моя магия пахнет не школьными фокусами, а холодной могильной землей и сталью моих предков.

Гарри осторожно высвободил одну руку и коснулся кончиками пальцев бледной, прохладной щеки мечницы, стирая невидимую тень сомнения.

– Они думают, что герои вершат историю. Но историю вершат те, кто готов стоять в грязи по колено, держа на плечах рушащийся свод. Ты — не просто Ассасин, Гэнсай. Ты — клинок, перерубивший хребет целой эпохе. И для меня нет большей чести, чем идти с тобой плечом к плечу.

Гэнсай замерла. Тепло его пальцев на ее коже ощущалось острее, чем лезвие раскаленного кинжала. Всю свою прошлую жизнь она была инструментом: «хитокири», живым призраком, чьих чувств никто не спрашивал. Ей отдавали приказы, ее боялись враги, ее сторонились соратники. Ни один человек за тридцать три года ее земного пути не смотрел на нее так — без страха, без презрения, без холодного расчета. Только с чистым, абсолютным признанием ее души.

Медленно, словно боясь спугнуть наваждение, Гэнсай подалась вперед, прижимаясь щекой к его ладони. Ее ресницы опустились, и юноша почувствовал, как расслабляются плечи легендарной воительницы.

– Гарри… – ее голос прозвучал тихо, почти неслышно, на грани вздоха. – Твои слова… слишком щедры для такого призрака, как я. Но если такова твоя воля… я стану тем клинком, который сокрушит для тебя богов и героев. Моя сталь не подведет тебя. Никогда.

– Я знаю, – мягко ответил он, чувствуя, как невидимая нить между ними натягивается, звеня хрустальной чистотой.

Связь Мастера и Слуги в это мгновение переплавилась во что-то неизмеримо большее. Их прана смешалась в единый пульсирующий поток: синеватое пламя Цепей Гарри мягко окутало холодную, отточенную ауру мечницы, сглаживая неровности духовного тела и восполняя растраченную за вечер энергию.

Они просидели в тишине еще несколько минут, согретые общим дыханием и мерным стуком капель дождя, начавшегося над крышами Мияма. Лишь когда в саду тревожно заскрипела ветка старого клена, Гэнсай мягко отстранилась. На ее щеках горел легкий, живой румянец, но взгляд вновь обрел сосредоточенную ясность хищника.

– Ночь подходит к концу, Гарри, – произнесла она, поправляя воротник свитера. – Тебе нужен отдых. Завтра город проснется, и начнется настоящая охота.

– Ты права, – кивнул юноша, поднимаясь на ноги и разминая затекшие суставы. – Но сон будет коротким. Нам нужно подготовить ответный ход.

***

Утро встретило Фуюки серым, выцветшим небом и густым, липким туманом, сползавшим с океана.

Гарри проснулся в шесть часов. Тело мага, закаленное годами безжалостных тренировок деда Чарлуса, не требовало долгого сна. Пяти часов глубокого медитативного транса хватило, чтобы полностью восстановить прану в сорока Магических Цепях.

Выйдя на деревянную террасу-энгава, юноша глубоко вдохнул влажный утренний воздух. Барьер, установленный накануне, держался идеально. Искажение времени мягко размывало контуры поместья для любого, кто проходил по внешней улице.

Внезапно его внимание привлекло тихое, ритмичное движение в глубине заросшего сада.

Гэнсай была там.

Она сменила европейскую одежду на простое черное тренировочное кимоно без родовых гербов, подпоясанное белым шнуром. Босые ступни девушки едва касались влажной, покрытой инеем травы. В руках у нее не было меча — лишь деревянный боккэн, но воздух вокруг нее гудел от чудовищной концентрации.

Она двигалась в абсолютной тишине. Шаг — плавный, стелющийся, центр тяжести смещен так низко, что ее тело казалось плывущим над землей. Внезапно траектория ломалась: поворот стопы на долю дюйма, мгновенное скручивание бедер — и деревянный клинок рассекал воздух с сухим, хлыстообразным свистом. Звук был коротким, словно выстрел. Удар начинался из ниоткуда и заканчивался в пустоте, не оставляя инерции для контратаки.

Синнуки-рю. Стиль, созданный для единственной цели — убить противника прежде, чем он успеет осознать, что бой начался.

Гарри замер у перил, завороженный этой смертоносной пластикой. В движениях Гэнсай не было театральной вычурности волшебных дуэлей, где маги картинно взмахивали палочками и выкрикивали латинские формулы. Здесь правила бал чистая, первобытная геометрия смерти.

Сделав последний выпад, мечница замерла. Клинок остановился в миллиметре от упавшего кленового листа, не смяв его, но рассекая пополам созданным воздушным лезвием.

– Доброе утро, Мастер, – не оборачиваясь, произнесла она. Ее дыхание даже не сбилось.

– Доброе утро, – Гарри с улыбкой спустился по деревянным ступеням в сад. – Твоя техника пугает. Я наблюдал за лучшими дуэлянтами Британии, но ни один из них не прожил бы против тебя и пяти секунд.

Гэнсай опустила боккэн и повернулась к нему. На ее губах играла легкая, довольная полуулыбка.

– Дуэли магов — это обмен заклятиями. Они полагаются на дистанцию и барьеры, – спокойно заметила она, вытирая тонкую испарину со лба белым полотенцем. – Но если ты подобрался к колдуну на расстояние удара меча, исход предрешен. Ни один человек не способен произнести слово быстрее, чем рассекает воздух сталь.

– Именно поэтому я здесь, – Гарри коснулся своего левого предплечья, где под кожей слабо пульсировал сложный, витиеватый узор. – Мой род когда-то понимал это. До того, как выродился в трусливых любителей палочек.

– Твой магический герб? – с любопытством спросила Гэнсай, подходя ближе.

– Да, – Гарри закатал рукав шерстяной кофты.

На его бледной коже темнела сложнейшая гравировка — переплетение серебряных и багровых линий, напоминающее застывший часовой механизм, объединенный с геральдическим оленем рода Поттер.

– В Британии гербы почти забыты, – объяснил юноша, и в его голосе прозвучало мрачное торжество. – Министерство считает их «опасным пережитком темных веков». Но дедушка Чарлус тайно сохранил основу родового ядра в сейфе Гринготтса. Когда гоблины пробудили мои Цепи, я вживил этот конструкт в свою плоть. Семь поколений исследований. Пространственное смещение, алхимия кинетики и… ускорение времени.

Гарри сжал кулак. Линии герба вспыхнули тусклым золотом.

– Благодаря ему мне не нужны заклинания на латыни. Мое тело само становится формулой. Если скомбинировать мою магию времени с твоей техникой одного удара… мы сможем сокрушить даже тех, кто превосходит нас в сырой мощи.

Гэнсай посмотрела на светящийся узор на его руке, затем перевела взгляд в его решительные зеленые глаза.

– Мы станем идеальным тандемом, Гарри, – твердо произнесла она. – Твое время и моя сталь. Но чтобы нанести удар, нам нужна цель. Что мы будем делать сегодня?

Гарри опустил рукав, и свет герба угас.

– Завтракать. А затем — вскрывать гнойники этого города.

***

За кухонным столом, заставленным простыми блюдами — мисо-супом, омлетом тамагояки и чаем, Гарри развернул свежую карту магических эманаций города, которую он составил ранним утром на основе ночных данных.

– Посмотри сюда, – он указал кончиком карандаша на северо-восточную часть карты, где среди лесистых холмов высилась гора Энзо. – Ночью, пока мы наблюдали за боем в порту, в городе происходило нечто странное. Магический фон Фуюки неравномерен. В районе Синто он стабилен, но здесь, в старом городе Мияма, наблюдается постоянный, фоновый отток праны.

Гэнсай нахлебнула суп и нахмурилась:

– Утечка? Повреждена лей-линия?

– Нет. Это искусственный дренаж, – покачал головой Гарри. – Кто-то расставил по городу невидимую сеть тончайших вампирических присосок. Они не убивают людей мгновенно — это привлекло бы внимание Церкви и полиции. Но они вытягивают жизненные силы по каплям. Утренняя газета пестрит сообщениями о необъяснимой эпидемии: десятки горожан не смогли проснуться, сотни жалуются на обмороки, тяжелую анемию и кому.

Лицо мечницы потемнело. В ее карих глазах блеснула холодная, беспощадная ярость, свойственная воинам, для которых защита слабых была священным обетом.

– Паразиты, – процедила она сквозь зубы. – Собирать жатву со смертных, не способных даже увидеть врага… Это мерзость. Кто способен на такое?

– В Войне Грааля есть только один класс, способный на столь тонкую и масштабную геомантию, – Гарри с силой ткнул карандашом в вершину горы Энзо. – Кастер. Слуга-чародей. И судя по структуре силовых линий, паутина сходится именно туда. Храм Рюдо.

Гэнсай прищурилась, вглядываясь в карту:

– Древний буддийский монастырь на вершине горы. Идеальное место для укрепления. Ограниченные подходы, естественная защита высоты и колоссальный приток духовной энергии самой горы.

– Именно, – подтвердил юноша. – Маг, призвавший Кастера, создал там свою цитадель. Они не просто сидят в обороне — они выкачивают город, готовя колоссальный резерв праны. Если позволить им закончить ритуал, Кастер сможет бомбардировать город заклинаниями стратегического масштаба. Тогда ни скрытность, ни мастерство меча нам не помогут.

– Значит, мы должны отсечь эти нити, – Гэнсай решительно отодвинула пустую чашку. – Мы пойдем на гору?

– В лоб штурмовать цитадель мага — самоубийство, – покачал головой Гарри. – Чарлус учил меня: если враг окопался в крепости, сначала перережь ему снабжение и вымани гарнизон наружу. Мы не пойдем в сам храм. Мы проверим внешние границы защитного периметра у подножия горы, оценим силу барьеров Кастера и уничтожим ключевые узлы сбора праны.

Он поднялся из-за стола и бросил взгляд в окно:

– Собирайся, Гэнсай. Настало время дневной разведки. Встретимся через десять минут у ворот.

***

Днем жилой район Мияма казался мирным, почти идиллическим уголком провинциальной Японии.

Школьники в темных форменных пиджаках стайками спешили на занятия, пожилые женщины поливали цветы у низких деревянных заборов, пахло свежей выпечкой и выхлопными газами редких автомобилей. Ничто не выдавало того, что под этим тонким слоем обыденности бурлит кровавый водоворот тайной войны за исполнение желаний.

Гарри и Гэнсай шли по мощеному тротуару, ничем не выделяясь из толпы.

Юноша надел строгое темно-синее пальто, скрывавшее палочку в специальной кобуре на предплечье и несколько зачарованных артефактов в глубоких карманах. Гэнсай выглядела как привлекательная студентка: черные джинсы, высокие кожаные сапоги без каблуков и та самая красная куртка Лили Поттер, под которой ловко пряталась укороченная катана в темных ножнах, закрепленная вдоль спины. Ее длинные темные волосы были перехвачены простой алой лентой, а взгляд казался расслабленным и беззаботным — маскировка, доведенная гениальным убийцей до совершенства.

– Город кажется безмятежным, – негромко заметила она, идя в полушаге позади Гарри. – Но воздух… он тяжелый. Словно перед грозой в сезон дождей.

– Это иллюзия покоя, – отозвался Гарри, глядя на проезжающую мимо машину скорой помощи с включенными проблесковыми маячками. – Люди чувствуют давление, но их разум отказывается верить в сверхъестественное. Для них это просто «вирус» или «переутомление». Маглы удивительно слепы, когда дело касается защиты собственного душевного равновесия.

– В Киото было так же, – задумчиво произнесла девушка. – Торговцы продолжали продавать шелк и рис на рынках, пока на соседней улице Синсэнгуми рубили головы заговорщикам. Человек цепляется за привычную жизнь до последней секунды, пока огонь не коснется его собственного дома.

Они свернули с оживленной торговой улицы в сторону холмов. Дома становились все реже, асфальт сменился грунтовой дорогой, петляющей среди густого смешанного леса. Вскоре перед ними выросла бесконечная каменная лестница, уходящая круто вверх, в туманные кроны вековых кедров.

Храм Рюдо.

У подножия лестницы стояли массивные деревянные ворота-тории, выкрашенные в облупившуюся киноварь. Воздух здесь был на несколько градусов холоднее, чем в городе, а шелест листвы казался приглушенным, неестественным.

Гарри остановился в десяти шагах от первой каменной ступени.

Его Магические Цепи внутри тела глухо отозвались, посылая сигнал тревоги. Юноша незаметно приложил пальцы к правому глазу, активируя структурный анализ.

То, что открылось его взору, заставило его внутренне содрогнуться.

Вся гора Энзо была накрыта гигантским, многослойным куполом мерцающей пурпурной энергии. Это не было обычным барьером магов, какой Гарри возвел вокруг своего поместья. Это была высшая магия, забытая современным миром — Территория Эпохи Богов. Рунические круги невероятной сложности медленно вращались в небесах, переплетаясь с естественными силовыми линиями горы и высасывая прану из окружающего пространства, словно гигантский паук.

Но самой страшной была структура барьера у земли.

– Гэнсай, стой, – тихо скомандовал Гарри, вытягивая руку.

Мечница замерла. Ее рука инстинктивно легла под полу куртки, коснувшись рукояти меча.

– Что там?

– Анти-духовное поле абсолютной плотности, – процедил юноша сквозь зубы, внимательно изучая плетение чар. – Чудовищная работа. Вся эта гора запечатана от астральных тел. Ни один Слуга не способен подняться по склонам или перелететь через лес — барьер просто растворит духовную плоть за пару секунд.

Гэнсай прищурилась, глядя на крутые ступени лестницы:

– Значит, единственный путь наверх…

– Только эта парадная лестница. Кастер намеренно оставила узкий проход среди чар, превратив подъем в смертельную ловушку. Любой Слуга, рискнувший пойти на штурм, будет вынужден подниматься по этим ступеням в физическом теле, теряя маневренность и подставляясь под удары.

– И у входа наверняка стоит страж, – добавила мечница, прислушиваясь к лесной тишине. – Замок с единственными воротами никогда не оставляют без гарнизона.

Внезапно шелест ветра в ветвях кедров стих.

Тишина стала абсолютной. Птицы, секунду назад щебетавшие в кронах, замолкли. Земля под ногами Гарри слабо дрогнула, и в воздухе отчетливо запахло тленом, жженой костью и сырой могильной землей.

Гэнсай среагировала мгновенно.

Она не стала задавать вопросов. Одним текучим, смазанным движением девушка шагнула вперед, заслоняя Гарри своим телом, и обнажила клинок. Сталь катаны блеснула на фоне серого неба чистым, ледяным серебром.

– Нас заметили, – холодно произнесла она.

Из-под опавшей листвы по обе стороны от ворот-тории с сухим, омерзительным треском начали пробиваться белые костяные наросты. Земля вспучилась, разрываясь комьями грязи, и на свет божий полезли твари.

Скелеты.

Их было не меньше двух десятков. Но это не были хрупкие останки из кабинета анатомии. Кости этих созданий были массивными, серо-стального оттенка, испещренными светящимися эллинскими рунами. В пустых глазницах черепов горело голодное синее пламя, а в руках чудовища сжимали короткие бронзовые мечи-ксифосы и зазубренные серпы.

– Драконьи зубы, – мгновенно опознал Гарри, отступая на шаг назад и доставая палочку из кобуры левой рукой, в то время как правая сжалась в кулак, активируя герб. – Древнегреческая некромантия! Кастер родом из мифов Эллады!

– Не имеет значения, из каких они мифов, – отозвалась Гэнсай. В ее голосе зазвенела жажда битвы. – Кости ломаются одинаково на любом языке.

Твари не издавали боевых кличей. Они сорвались с места одновременно, с неестественной для мертвецов скоростью, рассыпаясь полукругом, чтобы взять чужаков в клещи. Шестеро передних скелетов взметнули ржавые клинки, целясь в горло мечницы.

– Назад, Гарри! – крикнула она.

– Нет! – отрезал юноша, и его Цепи взвыли, выбрасывая волну чистой кинетической мощи. – Мы деремся вместе! *Time Alter: Double Accel!*

Мир вокруг замедлил свой бег. Прыжок скелетов превратился в тягучий, медленный полет костяных марионеток. Но для Гарри и Гэнсай время осталось прежним.

– *Ventus Impetus!* – взмахнул палочкой юноша.

С кончика зачарованного древа сорвался не просто порыв ветра — это был спрессованный кинетический молот, усиленный гравитационной магией рода Поттер. Ударная волна с чудовищным грохотом врезалась в правый фланг нападавших. Троих скелетов буквально разорвало на куски, костяная шрапнель с визгом впилась в стволы вековых деревьев, срубая кору.

В ту же долю секунды Гэнсай начала свой танец.

Она не побежала навстречу — она скользнула в образовавшуюся брешь. Ее движения были настолько быстрыми, что человеческий глаз увидел бы лишь мерцающий черный силуэт.

*Вжух! Клан-н-нг!*

Первый скелет даже не успел опустить бронзовый меч: катана Гэнсай вошла точно в стык шейных позвонков, перерубая кость, напитанную древней магией, словно сухой стебель тростника. Не останавливая вращения клинка, мечница крутанулась на носке сапога, пропуская над головой серп второго мертвеца, и ударила снизу вверх.

Синнуки-рю. Стиль рассечения в движении.

Лезвие рассекло грудную клетку твари наискось, разрубая сияющее руническое ядро внутри ребер. Синее пламя в глазницах скелета мгновенно погасло, и груда костей с глухим стуком осыпалась на землю.

– Слева! – крикнул Гарри, вскидывая правую ладонь.

Его герб вспыхнул.

– *Stasis: Local.*

Пространство вокруг оставшихся троих скелетов, заходивших мечнице в спину, мгновенно загустело, превращаясь в невидимый кусок янтаря. Мертвецы застыли посреди замаха, их движения замедлились в десять раз.

Гэнсай даже не обернулась — она почувствовала искажение времени кожей. Сделав молниеносный шаг назад, она нанесла три идеальных, горизонтальных секущих удара.

Три черепа взлетели в воздух одновременно, брызжа искрами угасающей праны.

Бой длился меньше двадцати секунд. Поляна перед воротами-тории была усеяна тлеющими костями и обломками античного оружия. Воздух наполнился запахом озона и жженой магии.

Гэнсай плавно взмахнула мечом, стряхивая с лезвия несуществующую кровь — классическое движение тибури, и с легким щелчком вернула клинок в ножны. Ее дыхание оставалось ровным, на щеках играл легкий румянец азарта.

– Великолепно сработано, Мастер, – она повернулась к юноше, и в ее глазах сияло искреннее восхищение. – Твой контроль времени… ты словно останавливаешь дыхание самой битвы. С такой поддержкой ни один клинок не сможет коснуться меня.

– Это лишь разведка боем, – Гарри тяжело перевел дух, опуская палочку. Двойное ускорение отозвалось привычной тупой болью в мышцах, но Цепи быстро стабилизировали кровоток. – Эти твари были всего лишь сторожевыми псами. Но они выполнили свою задачу: Кастер теперь знает, что к ее порогу пришли.

Словно в подтверждение его слов, из глубины туманной лестницы, ведущей к храму, раздался тихий, холодный и насмешливый женский голос.

Он не звучал в воздухе — он отдавался прямо в сознании, вибрируя от высокомерия истинной чародейки древности.

– Надо же… Какая занятная парочка забрела в мои владения.

Гарри и Гэнсай мгновенно подобрались, устремив взгляды вверх по ступеням.

Там, метрах в тридцати над ними, окутанная клочьями сизого тумана, парила призрачная проекция. Высокая, стройная женщина в длинной фиолетовой мантии с глубоким капюшоном, скрывавшим верхнюю половину лица. Из-под ткани виднелся лишь изящный, бледный подбородок, насмешливо изогнутые губы и длинные пряди сапфирово-синих волос, струящиеся по плечам. На ее заостренных ушах, выдававших нечеловеческое происхождение, блестели золотые серьги.

Кастер.

– Мальчишка с кровью западных варваров, владеющий обрывками манипуляции временем… – протянула чародейка, и ее голос сочился ядом. – И слуга класса Ассасин, чей меч так жалок, что не несет в себе ни капли божественной тайны. Вы пришли бросить мне вызов? Смертные мошки, возомнившие себя драконами?

Гэнсай сделала шаг вперед, ее пальцы вновь легли на рукоять меча, а взгляд стал ледяным:

– Твои слова пусты, ведьма. Ты прячешься за спинами мертвецов и пьешь кровь невинных горожан, словно пиявка в сточной канаве. В моей стране таких, как ты, вешали на городских воротах.

Кастер тихо, мелодично рассмеялась:

– Какая наивная верность собачьим идеалам чести. Невинные? Это всего лишь скот, чье предназначение — служить топливом для великих свершений. Мой храм неприступен, глупцы. Сделайте еще один шаг по этим ступеням — и вы узнаете, каков на вкус гнев Колхиды!

Проекция чародейки взмахнула широким рукавом мантии. Воздух вокруг лестницы закипел. Десятки магических кругов, пылающих ослепительным лазурным светом, раскрылись прямо в воздухе, формируя залп лучей первородной магии.

– Уходим! – крикнул Гарри, хватая Гэнсай за руку.

Он не стал пытаться блокировать атаку божественного мага.

– *Tempus… Saltus!*

Пространство и время схлопнулись вокруг них. Прорыв праны толкнул их тела назад с немыслимой скоростью. В ту же секунду место, где они стояли мгновение назад, превратилось в ад.

*Бу-у-ум!*

Земля взорвалась фонтанами расплавленного камня и горящего дерна. Первородные лучи Кастера вспороли склон горы, срезая столетние кедры, словно травинки. Но когда дым рассеялся, под воротами-тории никого не было. Лишь несколько серебряных ритуальных игл, оставленных Гарри в земле, медленно растворялись в воздухе, стирая последние следы их праны.

Голос Кастера, полный глухого раздражения, разорвал туман:

– Тц-ч… Крысы. Ускользнули.

***

Они материализовались в полукилометре от горы, в глубине жилого массива района Мияма, укрывшись в тени заброшенной водонапорной башни.

Гарри тяжело прислонился спиной к кирпичной кладке, жадно хватая ртом холодный воздух. Телепортация с искривлением времени на двоих сожгла треть его резерва. В висках стучала кровь, а Цепи гудели от перенапряжения.