Маги и шиноби
Высокая теология, бумажная авиация и техника безопасности
– БУ-ГА-ГА-ГА-ГА-ХА-ХА! – истошный, захлёбывающийся вопль Обито сотрясал лазурный купол ментального пространства, заставляя траву под ногами шиноби мелко вздрагивать.
Парень уже не просто катался по земле — он бил кулаками по сочному дёрну, извивался ужом и задыхался, судорожно хватая ртом воздух. Слёзы брызгали из его глаз, заливая щёки и дурацкий пластырь на носу.
– «УТРЕННЯЯ РОСА»! – визжал Учиха, сгибаясь пополам. – «С ПРИЧУДЛИВЫМ ГЛУБОКИМ ВКУСОМ»! Рин, держи меня, у меня сейчас селезёнка через уши вылетит! Орочимару-сама... великий учёный... гурман... продегустировал дедушкин анализ из ёршика! Я не могу, господи, сотрите мне память, я умру от инфаркта прямо сейчас!
– Обито, прекрати, имей хоть каплю уважения! – шипела Рин, краснея до самых кончиков ушей, хотя сама то и дело прикрывала рот ладонью, сдерживая предательское хихиканье.
Рядом, опёршись руками о колени, тяжело и прерывисто хрипел Орочимару. Бледного Саннина всё ещё выворачивало фантомными спазмами. Он вытирал тонкие губы рукавом безупречно чистого кимоно, но в его глазах пылал такой потусторонний, инфернальный ужас, какого деревня не видела со времён нападения Мадары. Длинный раздвоенный язык Саннина нервно подёргивался, словно пытаясь соскрести с рецепторов воспоминания о злополучном утреннем саке.
– Я... вырежу... ему... почки... – шелестел Орочимару, и вокруг него материализовались полупрозрачные призрачные гадюки, с шипением вонзающиеся в траву. – Медленно. Тупым скальпелем. Я пересажу ему желудок свиньи, чтобы он до конца своих дней переваривал собственные помои...
– Сначала я сниму с него кожу! – прохрипел Джирайя, поднимаясь с четверенек. Лицо великого писателя было цвета тухлой капусты. – Орочимару, ты мне лично налил половину чаши! Ты мне сказал: «Оцени букет, друг мой, это особый сбор с нотками древесного угля»! Древесного, блядь, угля! А это был ёршик из сортира! Меня неделю отпаивать святой водой надо!
– Хватит блевать на мою поляну, – леденящим тоном отрезала Цунаде.
Она сидела на диване прямо, не шевелясь. Вокруг неё потрескивали синие разряды концентрированной чакры. Деревянные подлокотники дивана уже превратились в мелкую труху, но сама Принцесса Слизней дышала глубоко и ровно — верный признак того, что её ярость перешла из стадии вулкана в стадию холодного аннигиляционного взрыва.
– Орочимару, – тихо, без единой эмоции приказала она. – Подними этот чёртов пульт. И включи запись. Если этот сопливый ублюдок хоть на секунду замолчит раньше времени, я лично размозжу ему череп прямо через экран.
– Поддерживаю, – глухо отозвался дед Ашина. Патриарх клана Узумаки сидел багровый от унижения, судорожно сжимая свою погасшую трубку. – Осквернить святые медицинские анализы старейшины ради какой-то бесовской забавы на телефонном аппарате... Кушина, если ты не убьёшь его сегодня ночью, я лично лишу его права носить спираль Узумаки на одежде. Навсегда.
– Он не доживёт до ночи, дедушка, – пообещала Кушина мёртвым голосом. Её алые волосы слабо шевелились за спиной, а взгляд был устремлён на белое полотно. – Жми, змей. Жми на эту чертову кнопку.
Орочимару, всё ещё мелко подрагивая от пережитого гастрономического кошмара, выпрямился, направил пульт на экран и вдавил алую клавишу.
*ЩЁЛК!*
Картинка ожила.
Сатору и Сукуна, вдоволь насмеявшись на футоне, наконец-то начали успокаиваться. Беловолосый парень лениво потянулся, закинув руки за голову, и зевнул так широко, что чуть не вывихнул челюсть.
– Ладно, ладно, – примирительно протянул Сатору, махнув рукой. – Давай не будем спорить и останемся при своём мнении. У каждого своя тяжёлая ноша. У тебя — демонические коты и генитальные травмы, у меня — клинические идиотки и угроза химической атаки.
Сукуна коротко кивнул, потирая ноющие виски:
– Согласен. Философия на голодный желудок утомляет.
– Ну что, – Сатору хитро оскалился под своей повязкой, скрестив ноги, – может, в «Колду»? Разомнём пальчики?
– Валяй, – фыркнул Сукуна. – Только чур я с пулемётом.
*ЩЁЛК!*
Орочимару нажал на паузу.
– В «Колду»?.. – растерянно моргнул Минато, пытаясь переключить мысли с катастрофы в резиденции на текущее занятие сына. – Это... игра? Та самая игровая приставка, которую я купил им на прошлый праздник?
– Да, отец, именно она! – взорвался Менма, стискивая кулаки. – Дорогущая консоль из Страны Железа! Пока я вечерами на полигоне отрабатываю контроль чакры по листьям до кровавых мозолей, эти двое сидят задницами на татами и целыми сутками жмут на кнопки! Он даже после работы не тренируется! Он просто прожигает жизнь!
– Игра в войнушку, – с презрением хмыкнул Фугаку Учиха. – Вместо реального боя, вместо закалки духа шиноби — виртуальные иллюзии. Минато, ты сам взращиваешь в собственном доме сорняк. Мой Итачи в его возрасте уже мыслил как хокаге и возглавлял патрули!
Итачи на диване слегка опустил голову, чувствуя неловкость от отцовской похвалы, но промолчал.
– Пусть играют, даттебане, – угрожающе процедила Кушина, и её кулак сжался до хруста костей. – Пусть жмут на свои кнопочки. Это их последние мирные минуты. Включай дальше, Орочимару!
*ЩЁЛК!*
На экране мальчишки уселись на татами перед низким столиком. Сатору потянулся к стоящему в углу экрану телевизора, щёлкнул тумблером питания и повернулся к черному ящику консоли, чтобы вставить диск.
Но его рука замерла на полпути.
Прямо на пластиковом корпусе приставки белел аккуратно сложенный вдвое лист бумаги, прижатый сверху деревянной фигуркой жабы. Сатору приподнял бровь, наклонился ближе и вслух, с выразительной насмешкой прочитал размашистый почерк:
– «Сатору. Сходи на вечерние занятия в Академию на 18:00. А если не сходишь — приставка не запустится. Папа».
*ЩЁЛК!*
Пауза.
Минато Намикадзе гордо расправил плечи, оглядывая присутствующих с победоносной, мягкой улыбкой родителя, который наконец-то проявил педагогическую хитрость.
– Вот! – воскликнул Четвёртый Хокаге. – Видите? Я держу ситуацию под контролем! Я запечатал блок питания приставки специальной фуин-печатью с таймером. Она активируется только в том случае, если дежурный инструктор Академии поставит свою чакру на специальном талоне посещаемости! Сатору придётся пойти на занятия! Он вынужден подчиниться правилам!
– Ого, папа, отличный ход! – с уважением выдохнул Менма. – Наконец-то он пойдёт на тренировку по тайдзюцу! Инструктор заставит его пробежать двадцать кругов!
– Печати Узумаки для блокировки детских игрушек... – усмехнулся Сакумо, покачивая головой. – Тонкий ход, Минато. Бескровный шантаж — основа дипломатии.
– Хм, посмотрим, сработает ли, – проворчала Кушина, складывая руки на груди. – Этот белобрысый паразит слишком изворотлив.
*ЩЁЛК!*
Экран ожил.
Сатору держал записку двумя пальцами, словно дохлую крысу. На его лице не отразилось ни капли паники, страха или раскаяния. Лишь бескрайнее, вселенское утомление.
С поразительной ловкостью, не глядя, он сложил лист пополам, загнул уголки, выверил крылья и за три секунды превратил ультиматум Четвёртого Хокаге в идеальный, остроносый бумажный самолётик.
Затем Сатору небрежно щелкнул по нему пальцем, отправляя конструкцию в открытую створку окна. Самолётик плавно взмыл в вечерний воздух Конохи и исчез где-то в кронах деревьев.
Сукуна, лениво перебиравший джойстики, скосил на него все четыре глаза:
– Эй, Сатору. Что это было?
Сатору со смачным звуком плюхнулся обратно на подушки:
– Да какая-то хуйня.
*ЩЁЛК!*
Пауза.
– САМОЛЁТИК?! – Минато замер с открытым ртом. Его триумфальная улыбка треснула и осыпалась невидимыми осколками. – Он... он даже не дочитал условия снятия печати! Он просто... выбросил мой ультиматум в окно?!
– «Какая-то хуйня»! – передразнила мужа Кушина, смерив его испепеляющим взглядом. – Вот тебе и твоя «педагогическая хитрость», Минато! Вот цена твоего авторитета! Твой сын подтёрся твоей запиской и запустил её птицам на корм!
– Я же говорил, – Менма скрипнул зубами с такой силой, что челюсть свело. – Ему плевать на Академию! Ему плевать на отца! Он ленивый, неблагодарный кусок дерьма! Папа, ты должен был лично привязать его к бревну на полигоне, а не записки писать!
– Какая потрясающая легкость бытия, – тихо хохотнул Шисуи, толкая локтем Итачи. – Раз — и проблема улетела в форточку. Никаких моральных дилемм.
– Это не лёгкость, это саботаж, – холодно отрезал Какаши. – В моё время за такое лишали пайка на трое суток.
– Да заткнитесь вы, дайте послушать дальше! – рявкнула Цунаде, свирепо зыркнув на молодежь.
*ЩЁЛК!*
На экране Сукуна насмешливо оскалился, крутя в когтистых пальцах пластиковый провод:
– И эта хуйня — от твоего отца?
– Да, – флегматично отозвался Сатору, ковыряя в ухе мизинцем.
– Дай угадаю, – хмыкнул розововолосый, обнажая острые зубы. – Он попросил поднять твою жирную жопу и куда-то сходить с компроматом на лишение приставки?
*ЩЁЛК!*
Пауза.
– О, даже сирота с улицы понимает психологию Минато лучше, чем сам Минато, – ядовито заметил Фугаку, кривя губы в усмешке.
– Жопа Сатору вовсе не жирная! – неожиданно вступилась Кушина, хотя секунду назад сама хотела разорвать сына на части. – У него прекрасное телосложение! Он весь в меня! Это здоровая кость Узумаки!
– Кушина, дорогая, тебя только это задело во всей фразе?! – взмолился Минато, хватаясь за голову.
*ЩЁЛК!*
Сатору на экране резко вскинулся, ткнув пальцем в грудь Сукуны:
– Во-первых, уёбище, не смей говорить, что у меня жопа жирная! Я — прекрасное создание! Божественный экспонат человеческой анатомии! А во-вторых — тебе напомнить, что ты тоже ленивый пиздец?! Просто вопросы дипломатии с родителями я беру на себя, а ты просто пытаешься не получить пиздюлей!
*ЩЁЛК!*
– «БОЖЕСТВЕННЫЙ ЭКСПОНАТ»?! – задохнулась от возмущения Кушина, вскакивая с дивана. – «УЁБИЩЕ»?! МИНАТО, ТЫ СЛЫШИШЬ ЭТОГО САМОВЛЮБЛЁННОГО ПАВЛИНА?! ОН НАЗВАЛ СВОЕГО ЕДИНСТВЕННОГО ДРУГА УЁБИЩЕМ, А СЕБЯ — БОЖЕСТВЕННЫМ СОЗДАНИЕМ!
– Скромность никогда не была его сильной стороной, – сухо констатировал Сакумо, пряча улыбку.
– Зато какова риторика! – восхитился Джирайя, делая быстрые пометки на клочке бумаги. – Какая экспрессия! «Вопросы дипломатии с родителями я беру на себя» — то есть выбросить приказ Хокаге в окно теперь называется дипломатией высшего ранга! Гениально!
– Я ему устрою дипломатию, даттебане, – прошипела Кушина, и её кулаки окутались алым пламенем чакры. – Завтра утром он у меня дипломатично поцелует ручку швабры и будет драить полы до тех пор, пока его «божественный экспонат» не сдуется до размеров грецкого ореха!
– Менма, учись, – язвительно шепнул Обито старшему сыну Хокаге. – Вот как надо общаться с начальством: самолётик в окно — и ты прекрасен!
– Пошёл ты, Обито! – огрызнулся Менма, сгорая от ярости и стыда за брата.
*ЩЁЛК!*
Сукуна на экране даже бровью не повёл на выпад Сатору. Он лишь медленно подался вперёд, и две узкие щели под его основными глазами зловеще распахнулись, сверкнув алыми искрами:
– Во-первых, офни свой наглый обкончанный ротик и вруби мозг. У меня нет бесконечности! И если мне влетит тапочек от нашей... – Сукуна поперхнулся, быстро исправился: – ...от твоей матери, то я бы отключился нахуй прямо на месте!
*ЩЁЛК!*
Пауза.
В небесном измерении повисла тяжёлая, гнетущая тишина.
– «От нашей»?.. – медленно повторила Кушина. Ярость на её лице внезапно сменилась странным, щемящим выражением растерянности. – Он... он чуть не сказал «от нашей матери»?
– Он сирота, Кушина, – тихо, с глубоким сочувствием произнесла Микото Учиха, мягко коснувшись руки подруги. – Мальчик живёт у вас полгода. Ты кормишь его ужином, стираешь его вещи, ругаешь его так же, как собственных сыновей. Подсознательно он уже считает тебя матерью. Но боится в этом признаться даже самому себе.
– О-о-о... – протянула Рин, растроганно прижав ладони к груди. – Как это трогательно...
– Трогательно?! – взревел Менма, ревниво сжимая кулаки. – Да он просто наглый приживала! Он матерится наравне с Сатору, оскверняет реликвии Сенджу, а вы умиляетесь?! Да мама для него — просто источник бесплатной еды!
– Менма, помолчи, – непривычно строго осадил первенца Минато. Хокаге внимательно смотрел на замерший экран. – Меня больше волнует другое. Сукуна сказал: «У меня нет бесконечности». И добавил, что от удара Кушины он бы отключился. Значит, он прекрасно понимает уровень силы моей жены. И боится её.
– Ещё бы не бояться, – проворчала Цунаде. – Кушина на пике ярости способна расколоть скалу. Но пацан прав — у Сатору есть некий барьер, а Сукуна полностью уязвим для физических атак. Смотрим дальше.
*ЩЁЛК!*
Сатору на экране скривился в насмешливой гримасе, вытягивая длинные ноги:
– Слышь, пидорасик, ты не берёшь во внимание то, что ты тоже пиздец как силён! Если я начну с тобой битву насмерть, то мы сдохнем одновременно! На ничью!
*ЩЁЛК!*
Красная кнопка пульта щёлкнула так резко, что все вздрогнули.
Орочимару замер. Зрачки змеиного Саннина сузились до тончайших вертикальных нитей.
– Что... он... только что... сказал? – медленно, по слогам произнёс Фугаку Учиха.
Глава военной полиции медленно поднялся с дивана. В его глазах активировался трёхтомойный шаринган, бешено вращаясь.
– Сдохнут одновременно?.. – переспросил Фугаку, глядя на Минато так, словно увидел перед собой призрака. – В битве насмерть? Десятилетний аптекарь и десятилетний санитар из собачьего приюта на полном серьёзе рассуждают о том, что их бой закончится взаимным уничтожением?! Минато, кто эти дети?! О какой силе идёт речь?!
– Я... я не знаю... – Минато побледнел. Вся отцовская весёлость слетела с него окончательно. – Сатору никогда не показывал никаких техник! У него нет очага чакры! Мы проверяли его в госпитале сотни раз!
– Взаимное уничтожение... – прошептал Какаши, и его видимый глаз лихорадочно блеснул. – Такой исход возможен только между шиноби абсолютного, равного уровня класса S. Как между Первым Хокаге и Мадарой Учихой. Они говорят об этом как о доказанном факте! Они знают потолок возможностей друг друга!
– Да они просто хвастаются! – в панике закричал Менма, чувствуя, как почва уходит из-под ног. – Мальчишки во дворе всегда говорят: «Я тебя убью, я сильнейший!» Они просто играют в ниндзя! Сатору слабак! Он сюрикен на пять метров бросить не может!
– Заткнись, Менма! – рявкнула Цунаде, и её голос хлестнул по ушам, словно хлыст. – Заткнись и слушай, что ответит второй!
*ЩЁЛК!*
Сукуна на экране яростно перебил Сатору, махнув рукой:
– Завали хавальник и вруби свои две извилины! У тебя пассивная читерская защита! У меня нет техники, которая имеет абсолютный щит! У меня — чисто атакующая мощь! И при том, что ни ты, ни я не можем пока освоить обратную проклятую технику, для меня тапочек, наполненный чакрой Кьюби — это пиздец как плохо!
Сукуна вскочил на ноги, нависая над беловолосым:
– И вообще, как я, по-твоему, должен был реагировать на этот ебучий тапочек?! Начать использовать «Разрез» прямо в гостиной Хокаге?! Чтобы твои предки узнали, что мы, пиздец, что-то скрывали?! Чтобы наша жизнь в шоколаде закончилась нахуй?! Чтобы нас повязали АНБУ и посадили в лабораторию к этому змеиному педофилу Орочимару на опыты?!
*ЩЁЛК!*
В ментальном пространстве воцарилась тишина такой плотности, что было слышно, как шуршит трава под сандалиями замерших шиноби.
Орочимару медленно, очень плавно опустил руку с пультом. Тонкая бледная бровь учёного поползла вверх.
– «К этому змеиному педофилу»?.. – прошипел Саннин голосом, сочащимся чистейшим ядом черной мамбы. – Вот, значит, какого мнения обо мне подрастающее поколение Конохи? Педофил?.. Я посвятил жизнь науке! Я исследую бессмертие! А для них я — дешёвый растлитель малолетних в белом халате?!
– Заслужил, – коротко бросила Цунаде, даже не глядя на напарника. Её внимание было приковано к другой фразе: – Вы слышали? «Обратная проклятая техника». «Разрез». «Проклятая энергия»... Ни слова о чакре. Ни слова о ниндзюцу. Они используют совершенно иную природу силы!
– И эта сила... – Сакумо Хатаке нахмурился, сжимая рукоять меча за спиной, – похоже, разрушительна. «Разрез». Сукуна боялся применить его против тапочка, потому что этот навык выдал бы его с головой. Разрезать тапок на лету? Или разрезать саму Кушину вместе с половиной резиденции?
– Боже мой... – Микото прижала ладонь к губам. – Они прячут это от нас. Они намеренно притворяются слабыми, чтобы... «жизнь в шоколаде не закончилась»?
– Жизнь в шоколаде! – взвыл Минато, хватаясь за волосы. – Я пашу как проклятый на посту Хокаге! Кушина варит им супы, стирает кимоно, терпит их выходки! А они сидят в комнате и называют наш дом прикрытием для своего комфортного безделья?!
– Они скрывают чудовищную мощь, – прошептал Итачи, и в его глазах вспыхнул искренний, благоговейный трепет исследователя. – Они оба не имеют чакры, но способны уничтожить друг друга в глобальном масштабе. Они не тренируются в Академии, потому что Академия ничему не может их научить...
– Хватит строить теории! – рявкнул Менма, дрожа от злобы. – Дальше! Включайте дальше!
*ЩЁЛК!*
На экране Сукуна тяжело перевёл дыхание, сел обратно на татами и скрестил руки на груди:
– Поэтому, блять, скажи мне нормально: что там было в этой записке?! Куда тебя послали?!
Сатору замер.
Его правая рука медленно потянулась к затылку. Под плотной чёрной повязкой брови комично поползли вверх, а рот приоткрылся в глуповатой, виноватой улыбке.
– Бля-я-я... – протянул Сатору чистым, звонким голоском. – А я адрес не прочитал.
*ЩЁЛК!*
Пауза.
– ОН... НЕ ПРОЧИТАЛ... АДРЕС?! – взвыла Кушина так, что небесный купол над их головами пошёл глубокими трещинами.
– Нет... нет, это невозможно... – простонал Минато, сползая на колени. – Я писал эту записку полчаса! Я рассчитывал координаты тайного тренировочного полигона номер сорок четыре! Я составил инструкцию! А он... он просто выбросил её, даже не взглянув на адрес?!
– Дебил, – коротко, с непередаваемым чувством резюмировал Фугаку.
– Сказочный идиот, – поддержал его Какаши.
*ЩЁЛК!*
Сукуна на экране застыл на секунду. Затем его лицо исказилось такой гримасой ярости, словно ему снова вцепился в пах кот.
С глухим, сочным звуком: *БАМ!* — Сукуна со всей дури впечатался лбом в деревянную обшивку стены.
– БЛЯ-Я-Я-Я-ДЬ! – взвыл розововолосый демон, упираясь лбом в доски. – Какой же ты тупой! Какой же ты конченый, непроходимый кретин! Ты запустил важные для нас сведения в окно самолётиком, не прочитав самое главное?! Нахуй ты вообще живёшь на этой планете?!
*ЩЁЛК!*
– БАМ! Это было красиво, – хмыкнул Обито, вытирая слёзы. – Бедный пацан. Жить с Сатору в одной комнате — это испытание похуже экзамена на чунина.
– Да плевать на его страдания! – крикнула Кушина. – Посмотрите на моего сына! Ему хоть капли стыдно?! Хоть грамм совести в нём остался?!
*ЩЁЛК!*
Сатору на экране явно не собирался раскаиваться.
Напротив, парень моментально сменил тактику. Он подогнул под себя длинные ноги, упёрся ладошками в колени, склонил голову набок и состроил невероятно умилительную, невинную мордашку. Его пухлые губы сложились бантиком, плечики приподнялись, пародируя позу капризной девочки из сопливой манги.
– Сукуна-сэмпа-а-ай... – протянул Сатору приторным, тонюсеньким голоском, хлопнув невидимыми ресницами под повязкой. – Ну не обижайтесь на меня так сильно-о-о! Я ведь хороший сын! Прекрасный брат! Замечательный друг! И просто самый охуительный человек во всей этой серой, унылой деревне!
*ЩЁЛК!*
– «СУКУНА-СЭМПАЙ»?! – Менму стошнило прямо на траву. Мальчик схватился за горло, кашляя и отплёвываясь: – Фу! Какая мерзость! Он ведёт себя как шлюха из квартала развлечений! О боги, сотрите мне глаза! Мой родной брат строит глазки пацану с четырьмя глазами!
– Ахахахахаха! – Джирайя завалился на спинку дивана, держась за живот. – «Сукуна-сэмпай»! Это войдёт в анналы истории! Сатору Годжо — величайший тролль эпохи шиноби!
– Тролль?! – Кушина едва не задохнулась от возмущения. – Он издевается! Он нагло манипулирует людьми! Посмотри на эту позу, Минато! Он ни капли не раскаивается!
– Я... я поговорю с ним о мужественности, – слабо пообещал Минато, сам едва сдерживая нервный тик. – Завтра же выдам ему свитки по поведению истинного шиноби...
*ЩЁЛК!*
Сукуна на экране медленно оторвал лоб от стены. Несколько секунд он смотрел на кривляющегося Сатору мёртвым, остекленевшим взглядом, а затем... не выдержал.
Сукуна заржал. Громко, сипло, откинув голову назад и хлопая себя ладонью по бедру:
– Ты, блять, не смеши меня, чудо в перьях! «Хороший сын»?! «Замечательный друг»?! А тебе напомнить, скотина ты белобрысая, как ты восемь месяцев назад, прямо перед Новым годом, решил сделать «подарочек» своему драгоценному отцу?!
*ЩЁЛК!*
Пауза.
Минато Намикадзе внезапно замер. Его брови медленно поползли вверх, а в глазах мелькнуло смутное, тревожное воспоминание.
– Перед Новым годом?.. – пробормотал Хокаге. – Подарочек?..
– О чём это он? – подозрительно прищурилась Кушина. – Минато, ты что-то скрываешь?
– Нет, я... я не помню никаких подарков от Сатору на Новый год, – растерянно моргнул блондин. – Он просто подарил мне кривую открытку со словами «Работай усерднее, мне нужны сладости»...
– Включай, Орочимару! – приказала Цунаде, предчувствуя новую катастрофу. – Сейчас мы узнаем правду о тайной жизни резиденции!
*ЩЁЛК!*
Сукуна на экране продолжал распинаться, тыча пальцем в грудь Сатору:
– ...Ты же, сука, залез ночью в секретный архив Хокаге! Набрал там целую гору всяких важных и неважных свитков государственной важности! Взял блядские канцелярские ножницы и нарезал из них, сука, оригами и снежинки! И развесил эту красоту по всему кабинету Хокаге, по шторам, по люстрам — и съебался в туман!
*ЩЁЛК!*
В ментальном кармане Орочимару раздался странный звук. Словно треснул толстый лед на зимнем озере.
Этот звук издал Минато.
Четвёртый Хокаге медленно, механически поднялся на ноги. Лицо спасителя Конохи было белым, как мел. Губы беззвучно шевелились.
– Снежинки... – прошелестел Минато. Голос его звучал так, будто доносился из глубин загробного мира. – Снежинки... на люстре...
– Минато? – испуганно позвала его Кушина, хватая за рукав плаща. – Что с тобой?!
– ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ СВИТКА РАНГА S! – внезапно взревел Четвёртый Хокаге, и этот крик заставил содрогнуться даже старейшину Ашину. – МЫ ПОДНЯЛИ ПО ТРЕВОГЕ ВСЁ ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ АНБУ! МЫ ОБЪЯВИЛИ ВОЕННОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ТРЕТЬЕЙ СТЕПЕНИ! МЫ ДУМАЛИ, ЧТО ЭТО ДИВЕР