Маги и шиноби
Анатомия катастрофы и кружка Саннина
– ...Ну я и не выдержал. Говорю ей: «Я не знаю, как помочь! Ну можете себе две посудомоечные губки в пизду затолкать, авось поможет! Я могу только хуй до жопы доволочь, больше ничем не смогу помочь!»
*ЩЁЛК!*
Орочимару с такой силой вдавил алую кнопку на пульте, что тонкий пластик жалобно хрустнул. Картинка на гигантском парящем полотне замерла, увековечив Сатору с одухотворённо разинутым ртом и картинно разведёнными руками.
В небесном пространстве на мгновение воцарился вакуум. Воздух словно выкачали невидимым насосом.
Первой звук издала Микото Учиха — это был тихий, придушенный писк благородной матроны, которая только что своими ушами услышала, как десятилетний сын Хокаге предложил гражданской женщине использовать кухонный инвентарь в качестве гигиенического средства. Микото закрыла пылающее лицо рукавом тончайшего шёлкового кимоно и замерла, мелко подрагивая.
– До... куда доволочь?.. – сдавленным, хриплым фальцетом переспросил Фугаку Учиха.
Глава военной полиции, гроза преступного мира и великий воин, медленно повернул деревянную шею в сторону оцепеневшего Минато. В глазах Фугаку плескался неподдельный, экзистенциальный ужас.
– Минато... – прошептал Учиха. – Скажи мне, что это дзюцу иллюзии. Скажи, что этот мерзавец Орочимару поймал нас в гендзюцу высшего порядка, где наши души подвергаются изощрённым пыткам. Потому что если твой десятилетний ребёнок на самом деле произнёс это вслух... если он предложил клиентке аптеки то, что я только что услышал... я напишу рапорт об отставке прямо на этом чертовом диване.
Минато Намикадзе не ответил. Четвёртый Хокаге сидел на коленях посреди сочной зелёной травы, опустив голову так низко, что золотые пряди закрывали лицо. Плечи спасителя деревни судорожно вздрагивали.
– Губки... – едва слышно прошелестел Минато в траву. – Две штуки... В аптеке клана Нара... За что? Во имя Первого Хокаге, Шикаку меня убьёт. Он просто положит мне на стол заявление о выходе клана Нара из состава Конохи, и будет абсолютно прав...
– МИНАТО! ПЕРЕСТАНЬ СКУЛИТЬ! – грянул над небесной поляной глас божий.
Кушина вскочила на ноги. Её чакра, смешанная с ядовитой яростью Девятихвостого, раскалила пространство вокруг дивана до состояния бани. Трава под её ногами начала медленно желтеть и обугливаться.
– КАКИЕ ГУБКИ?! КАКОЙ ХУЙ ДО ЖОПЫ, ДАТТЕБАНЕ?! – взревела Кушина, и её алые косы встали дыбом, хлеща воздух, словно кнуты палача. – ОН СКАЗАЛ ЭТО ЖЕНЩИНЕ! ЖИВОЙ ЖЕНЩИНЕ В ЛИЦО! Я его породила, я его и закопаю! Орочимару, выпускай нас отсюда немедленно! Я вернусь в дом, выломаю дверь в его комнату, оторву ему руки и этими самыми губками натру ему рот до блеска! Менма, ты слышал своего брата?! Ты слышал, что несет этот паразит?!
– Слышал, мама! – вскочил с пуфика Менма, чье лицо горело яростным румянцем. – Я же всегда говорил! Он дегенерат! Он позорит нашу семью перед всей деревней! Пока я сутками тренирую контроль чакры и метание сюрикенов, чтобы прославить имя Намикадзе, этот придурок сидит в аптеке и предлагает людям затолкать губки в... в... – Менма поперхнулся, будучи не в силах повторить запретное слово при взрослых, и яростно топнул ногой: – В общем, туда! Это же уму непостижимо! Папа, лиши его карманных денег навсегда! Запри его в подвале!
– Подождите ругаться, – неожиданно веско вмешалась Цунаде.
Великая Саннин сидела, крепко зажмурившись и с силой втирая пальцы в переносицу. Её идеальные брови сошлись на лбу в глубокую складку.
– С точки зрения анатомии... – медленно, сквозь зубы заговорила она, – внедрение пористого полимерного материала, предназначенного для очистки керамики, в репродуктивные пути приведёт к моментальному токсическому шоку, эрозии слизистой оболочки и чудовищному сепсису уже через три часа. Но метафора про «доволочь»... – Цунаде не выдержала, открыла один глаз и с диким сарказмом уставилась на Джирайю: – Это явно твое дурное влияние, старый козёл! Ты подсовывал пацану свои мерзкие рукописи?! Откуда он набрался этих дальнобойных оборотов?!
– Клянусь жабами Мьёбоку, я невиновен! – испуганно выставил руки вперёд Джирайя, вжимаясь в спинку кожаного дивана. – В моих книгах исключительно высокая поэзия плотской любви! Романтика, лунный свет, шёпот весеннего ветра среди лепестков сакуры! «Доволочь до жопы» — это чистейший фольклор портовых вышибал из Страны Чая! Я бы никогда не позволил себе столь низменный натурализм! Хотя... надо признать, образность потрясающая. Пробирает до самых печёнок.
– Я тебе сейчас печёнку через горло выну, поэт хренов, – процедила Кушина, с хрустом разминая пальцы. – Орочимару! Включай дальше! Если этот белый клоун сейчас добавит ещё хоть слово, я заставлю Минато подписать указ о его ссылке на урановые рудники!
Орочимару криво усмехнулся, скользнув длинным языком по верхней губе, и нажал кнопку.
*ЩЁЛК!*
На экране Сатору победоносно ухмыльнулся, откинувшись на подушку, и продолжил:
– ...И она начинает орать на меня басом: «Так у вас пиздец, а не аптека!» И достаёт, прикинь, баллончик! И как давай меня обливать, сука, как граффити, блядской перцовкой! Слава богу, у меня была активирована техника бесконечности, а то пиздец моим глазам! Стекли бы в трусы! Блондинистый мудила, чтоб ему пусто было, заставил меня работать! «Иди, Сатору, найди себя!» Нашёл, блять! Чуть зрение нахуй не потерял на этой каторге!
*ЩЁЛК!*
Орочимару с наслаждением остановил кадр.
– БЛОНДИНИСТЫЙ МУДИЛА?! – Минато подскочил с травы так, словно под ним взорвалась фуин-ловушка ранга А.
Лицо Четвёртого Хокаге побелело. Добродушный, мягкий и всеми любимый лидер Конохи стоял, распахнув небесно-голубые глаза, в которых медленно разгорался тихий пожар родительской обиды.
– Я... мудила?.. – дрожащим голосом переспросил он, прижимая ладонь к груди. – Я устроил его в чистую, светлую аптеку к хорошим людям! Я плачу Нара аренду из своего кармана! Я хотел, чтобы он общался со сверстниками, чтобы не тух дома! А я — мудила?!
– Минато, заткнись, ты сейчас о своей гордости думаешь?! – Кушина схватила мужа за воротник плаща и яростно встряхнула. – ТЫ СЛЫШАЛ, ЧТО ОН СКАЗАЛ?! ЕГО ОБЛИЛИ ПЕРЦОВЫМ ГАЗОМ! В НАШЕЙ ДЕРЕВНЕ! КАКАЯ-ТО ПСИХОПАТКА ПРИШЛА И НАПАЛА НА ДЕСЯТИЛЕТНЕГО РЕБЁНКА С ОРУЖИЕМ!
– Сатору сам спровоцировал конфликт, Кушина! – строго осадил её Фугаку. – Оскорбление чести и достоинства гражданского лица при исполнении торговых обязанностей. Любой нормальный человек при таких словах о губках применил бы как минимум тайдзюцу. Но меня интересует другое...
Фугаку повернулся к Сакумо Хатаке, который сидел, опершись подбородком на трость, и внимательно разглядывал замерший экран.
– Сакумо-сан. Он упомянул «технику бесконечности». И тапочек Кушины... Вы тоже об этом подумали?
– Именно, – глухо отозвался Белый Клык. – Газ из баллончика распыляется под огромным давлением в виде взвеси мельчайших капель. Если бы он попал мальчику на лицо, даже через повязку, мы бы сейчас видели ожоги кожи и следы раздражения. Но Сатору сидит абсолютно чистый. Вещество просто не коснулось его. Он заблокировал атаку, не имея чакры. Минато, твой сын обладает абсолютным пространственным барьером. И при этом считает тебя мудилой.
– Спасибо за напоминание, Сакумо-сан, это очень помогло моему отцовскому авторитету, – с сарказмом простонал Минато, снова закрывая лицо ладонями.
– А мне нравится ход его мыслей, – подал голос Обито, покачиваясь на носках позади дивана. – Пацан прав! Если тебя заставляют перекладывать бинты за три копейки, а в тебя за это летят токсичные вещества — батя виноват на сто процентов! Какаши, вот если бы твой отец заставил тебя продавать мази, ты бы что сказал?
– Я бы выполнил миссию с честью, потому что я дисциплинированный шиноби, в отличие от вас двоих, – холодно отрезал Какаши, скрестив руки. – Но то, что этот парень назвал Хокаге «мудилой»... Я бы за такое на полигоне три круга вокруг Конохи на руках прополз.
– Орочимару, давай дальше, – нервно бросил Менма. – Хватит слушать его нытьё про аптеку! Он ленивый трус, вот и всё! Настоящий ниндзя терпел бы молча!
*ЩЁЛК!*
На экране Сукуна медленно повернул голову к Сатору. Выражение лица розововолосого мальчика стало абсолютно невозмутимым, а нижние глазки саркастически прищурились:
– Это всё хуйня, Сатору. Мелкие неприятности избалованного сынка Хокаге. Вот у меня сегодня был настоящий ад. Коту надо было делать прививку. Я шприцом колю ему в задницу, притом его держали десять мужиков-врачей! А этот демон каким-то хуем выбрался и двумя лапками с когтями ухватился за два моих яйца через одежду!
*ЩЁЛК!*
– О-о-о-о-у-у-у-у... – синхронно протянули все присутствующие мужчины в небесном пространстве.
Джирайя инстинктивно сжал колени и поморщился, словно сам почувствовал фантомную боль. Фугаку сглотнул, прикрыв глаза. Обито согнулся пополам, жалобно зашипев сквозь зубы. Даже обычно невозмутимый Итачи дёрнул уголком рта и посмотрел на младшего брата Саске с тихим сочувствием к мужскому роду.
– Десять... мужиков?.. – пролепетала Рин, прижимая пальцы к щекам. – Что же это был за кот такой?.. Чтобы удержать одно животное, потребовалось десять взрослых санитаров?!
– Это метафора, Рин, очередная дурацкая метафора хулиганов! – фыркнул Менма, хотя сам при упоминании кошачьих когтей и уязвимых мест почувствовал неприятный холодок внизу живота. – Они просто преувеличивают! Сукуна вечно строит из себя великого страдальца!
– За два яйца... – ошарашенно пробормотала Кушина, на секунду забыв про свой праведный гнев. – Господи, бедный мальчик... Это же дикая боль! Кошачьи когти тонкие, как иглы, они заносят инфекцию! Минато, почему ты отправил сироту работать в приют для диких зверей?! Ты с ума сошёл?!
– Да при чём тут я?! – взмолился Минато, едва не плача от несправедливости. – Приют находится в ведении клана Инузука! Там обычно тихие щенки и котята! Откуда там взялся демон, которого держат десять человек?!
– Продолжаем, – сухо бросил Орочимару, не давая разгореться новой перепалке.
*ЩЁЛК!*
Сукуна на экране жестикулировал с мрачной торжественностью античного трагика:
– ...Я, бля, с этим котом, кряхтя от боли, в окно выпал со второго этажа! И так случилось, что я как-то попал в твой дом — ну то есть в особняк Хокаге! И попал прямо на кухню. И с этим демоном я беру, снимаю штаны — тогда никого дома не было — и кидаю эту сволочь вместе со штанами! И эта тварь со скрипом: «МЯЯЯУ!» — летит в открытое окно! А там какой-то АНБУ в маске собаки тестировал дрон, который лимитированный, который он два года ждал! И кошак этот ебучий дрон сбивает и падает вместе с ним!
*ЩЁЛК!*
Пауза.
В воздухе повисла звенящая, электрическая тишина.
Все взгляды медленно, очень синхронно повернулись в сторону Какаши Хатаке.
Молодой джонин замер. Его единственный видимый глаз медленно расширялся, пока не стал размером с монету. Руки Какаши, до этого момента спокойно лежавшие на груди, начали мелко и предательски трястись.
– Дрон... – прошептал Какаши. Голос его сел, превратившись в хрип умирающего лебедя. – Дрон модели «Сокол-9»... с титановым корпусом и чакро-резонатором дальнего радиуса... по специальному предзаказу из Страны Железа...
– Какаши? – осторожно позвала его Рин. – Ты в порядке?
– Я ЖДАЛ ЕГО ДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ МЕСЯЦА! – сорвался на крик Какаши, впервые в жизни полностью теряя маску хладнокровия. Он вцепился пальцами в свои пепельные волосы, едва не выдирая их с корнем. – Я выплатил за него гонорар за восемь миссий ранга S! Мне сказали, что сегодня утром его сбила неизвестная пространственная аномалия класса «ураган»! Эксперты АНБУ три часа собирали обломки по всему двору резиденции! Мне сказали, что это был теракт вражеского шиноби!
– ТЕРАКТ?! – заржал во всё горло Обито, падая на спинку дивана и колотя по ней пятками. – ТЕРАКТ ИЗ ШТАНОВ И КОТА! ХА-ХА-ХА-ХА! КАКАШИ, ТВОЮ СВЕРХСЕКРЕТНУЮ ПТИЧКУ СБИЛИ ОБДРЫСТАННЫЕ ШТАНЫ СИРОТЫ И БЕШЕНЫЙ КОШАК! Я НЕ МОГУ! Я СЕЙЧАС СДОХНУ ОТ СМЕХА! БОГИ, СПАСИБО ВАМ ЗА ЭТОТ ДЕНЬ!
– Обито, заткнись, пока я не перерезал тебе сонную артерию чидори, – леденящим тоном процедил Какаши, но его глаз дико дергался. – Маска Собаки... Это был мой патруль. Я вышел на задний двор протестировать манёвренность... И в винты влетел кот со штанами. Теперь всё сходится. Я убью этого розоволосого ублюдка. Я лично проведу допрос с пристрастием.
– Сын, успокойся, техника — дело наживное, – попытался урезонить его Сакумо, хотя сам с трудом сдерживал широкую усмешку в усах. – Главное, что кот, видимо, выжил...
– Плевать мне на кота! – взвыл Какаши. – Дрон стоил двести тысяч рё!
– Так, подождите, – нахмурилась Мито Узумаки, властно прерывая назревающую драку. – Если Сукуна снял штаны на кухне... что произошло дальше?
*ЩЁЛК!*
Сукуна на экране продолжал свою исповедь, активно размахивая руками:
– ...Штаны улетели, а яйца-то болят, сука, огнём горят! Я в панике бегу к столу, вижу там какую-то кружку. Ну я, не думая, сую туда яйца! И только потом понимаю, что это любимая кружка бабки Цунаде! И то, что там было налито саке! Мне ТАК яйца зашипало, я аж ослеп нахуй! Я беру эту ебучую кружку и со всей дури пиздякаю её об пол вдребезги! Отрыгнул смачно и говорю: «Залупа ёбаная!»
*ЩЁЛК!*
На этот раз щелчок пульта прозвучал как выстрел стартового пистолета перед концом света.
Диван заскрипел. Деревянные подлокотники под пальцами Цунаде моментально обратились в мелкую пыль.
Великая Саннин медленно, чудовищно грациозно поднялась со своего места. Вокруг неё сгустилась такая плотная, сокрушительная аура чакры, что небесный ковёр из травы под её ногами пошёл глубокими трещинами. Глаза Цунаде налились кровью, а вены на висках вздулись, пульсируя в такт бешеному ритму сердца.
– Моя... кружка?.. – прошептала она голосом, от которого содрогнулись бы горы.
Джирайя в ужасе отполз на другой край дивана, выставив перед собой подушку:
– Ц-Цунаде... тише... девочка моя, дыши глубже...
– МОЯ КРУЖКА ИЗ СИНЕГО НЕФРИТА?! – взревела Принцесса Слизней так, что иллюзорное небо над их головами пошло рябью. – РЕЛИКВИЯ КЛАНА СЕНДЖУ?! ПОДАРОК ДЕДУШКИ ХАШИРАМЫ ПЕРЕД СМЕРТЬЮ?! ОНА СТОИЛА ДОРОЖЕ, ЧЕМ ВСЯ СТРАНА ГОРЯЧИХ ИСТОЧНИКОВ ВМЕСТЕ С ИХ ВШИВЫМИ КУРОРТАМИ! ЭТО ЕДИНСТВЕННАЯ ВЕЩЬ, КОТОРАЯ БЫЛА МНЕ ДОРОЖЕ СОБСТВЕННОЙ ЖИЗНИ!
Цунаде повернулась к Минато, и Хокаге инстинктивно вжался в траву, закрывая голову плащом:
– Минато... Твой приёмыш... ЭТОТ ВШИВЫЙ БЕСПРИЗОРНИК... ОКУНУЛ СВОИ ГРЯЗНЫЕ ЯЙЦА В МОЁ САКЕ?! В МОЮ НЕФРИТОВУЮ ЧАШУ?! И РАЗБИЛ ЕЁ ОБ ПОЛ СО СЛОВАМИ «ЗАЛУПА ЁБАНАЯ»?!
– Цунаде-сама, я всё возмещу! – в панике закричал Минато, махая руками. – Я продам свою почковую железу! Я отдам резиденцию под залог! Мы найдем реставратора!
– ЧТО ТЫ ВОЗМЕСТИШЬ, ИДИОТ?! – орала Цунаде, потрясая кулаками размером с мельничные жернова. – НЕФРИТ РАЗЛЕТЕЛСЯ НА ПЫЛЬ! ТАМ БЫЛИ САКРАЛЬНЫЕ ПЕЧАТИ ПЕРВОГО ХОКАГЕ! ДЕДУШКА ПИЛ ИЗ НЕЁ НА СВОЕЙ СВАДЬБЕ С БАБУШКОЙ МИТО!
Все присутствующие медленно перевели взгляд на Мито Узумаки.
Великая праматерь клана сидела с прямой спиной. Её обычно безмятежное, царственное лицо застыло каменной маской. Рубиновая метка Бьякуго на лбу слабо замерцала.
– Значит... – очень тихо, леденящим тоном произнесла Мито, – свадебный кубок Хаширамы. Осквернён гениталиями сироты. И разбит.
– Бабушка, не надо, пожалуйста, не активируйте печать, мы же в ментальном мире погибнем! – взмолилась Кушина, обнимая старуху за плечи, хотя сама была готова разорвать Сукуну на мелкие кусочки. – Мы накажем его! Мы заставим его чистить канализацию голыми руками!
– Наказать?! – Цунаде тяжело дышала, сдувая со лба золотую прядь. – Я лично сварю его заживо в котле с аконитом! «Залупа ёбаная»?! Я покажу ему залупу! Орочимару, включи эту дрянь! Я хочу увидеть, как он сдохнет на этом видео, иначе я убью кого-нибудь прямо здесь!
*ЩЁЛК!*
На экране Сукуна тяжело вздохнул, потирая шею, словно рассказывал о рядовой поломке сантехники:
– ...Ну яйца-то всё равно болят, саке же жжёт, сука, как аматерасу! Я судорожно оглядываюсь по кухне, вижу на полке ещё одну кружку. Высокую такую, странную, из чёрной глины. Ну я с перепугу засовываю яйца туда. Посидел минут пять... Вроде отпустило, холодная глина охладила пыл. Достаю своё хозяйство, смотрю на кружку... а эта кружка, блядь, оказалась любимой кружкой Орочимару! В единственном экземпляре! В которой его мерзкий длинный язык просыпается по утрам, разминается там, и он из неё спокойно пьёт свой травяной настой!
*ЩЁЛК!*
Пульт замер в бледной руке Саннина.
На этот раз никто не закричал. В ментальном пространстве воцарилась тишина абсолютного, могильного покоя.
Все взгляды медленно переместились на Орочимару.
Великий змеиный учёный сидел абсолютно неподвижно. Его янтарные глаза с вертикальными зрачками остекленели. Кожа, и без того бледная, приобрела отчетливый пепельно-серый оттенок, словно у трупа трёхдневной давности. Тонкие губы Саннина приоткрылись, обнажая кончик длинного, раздвоенного языка, который нервно дёрнулся и моментально спрятался обратно в гортань.
– Моя... кружка... «Утренняя роса Змеиного ущелья»... – безжизненным шепотом произнес Орочимару. – Ручная работа мастеров Страны Земли. Специальный пористый сплав, пробуждающий рецепторы моего языка перед завтраком...
– Орочимару?.. – тихо позвал его Джирайя, с опаской косясь на друга.
– Он... макал туда... свои тестикулы?.. – Орочимару медленно повернул лицо к Джирайе. Взгляд Саннина был направлен в пустоту. – Мальчик с улицы... сунул свои репродуктивные органы... в резервуар для пробуждения моего языка?..
– Орочимару-сама, держите себя в руках! – выкрикнул Шисуи, готовый активировать шаринган, если Саннин начнет плеваться ядом.
– Но он хотя бы... – Орочимару судорожно сглотнул, и на его лбу выступила капля холодного пота. – Он же... помыл её? Он ведь осознал свою вину и промыл сосуд медицинским спиртом?! Включите. Включите немедленно. Я должен знать правду.
*ЩЁЛК!*
Сукуна на экране пожал плечами с видом истинного джентльмена:
– ...Ну я, как порядочный человек, решил её помыть. Не оставлять же грязь Саннину. Беру кружку, иду к раковине... И тут, сука, на моем телефоне катка в Бравлике нашлась! Ну я на автомате одной рукой катку тащу, а второй кружку тру. И вместо губки случайно схватил ёршик от унитаза, которым толчок драили! Почистил её хорошенько этим ёршиком... А потом, вместо того чтобы поставить на сушилку, засунул кружку в шкафчик — прямо в коробочку с анализом кала деда Ашины, которую тот с утра на столике оставил! На всю ночь там её и забыл!
*ЩЁЛК!*
– КХЕ-Е-Е-Е-Е-Е! – старейшина Ашина Узумаки поперхнулся табачным дымом с такой силой, что выронил драгоценную резную трубку прямо на траву.
Старик судорожно закашлялся, хлопая себя ладонью по колену, его седая борода затряслась:
– МОЙ... МОЙ АНАЛИЗ КАЛА?! ВО ИМЯ ВСЕХ ДУХОВ УЗУШИО! Я ДВА ДНЯ СОБИРАЛ ЕГО ДЛЯ ГОСПИТАЛЯ! МНЕ ЦУНАДЕ ВЕЛЕЛА ПРОВЕРИТЬ КИШЕЧНИК НА НАЛИЧИЕ ПАРАЗИТОВ! Я ПОСТАВИЛ БАНОЧКУ В ШКАФЧИК, ЧТОБЫ УТРОМ ОТНЕСТИ В ЛАБОРАТОРИЮ!
– В АНАЛИЗ КАЛА?! – Менма вскочил на ноги, зажимая рот обеими руками, его лицо позеленело от подступившей тошноты. – ЁРШИКОМ ДЛЯ ТОЛЧКА И В КАЛ ДЕДУШКИ?! ЭТОТ ВЫРОДОК ДЕРЖАЛ КРУЖКУ В ДЕРЬМЕ ВСЮ НОЧЬ ИЗ-ЗА КАКОЙ-ТО ИГРЫ В ТЕЛЕФОНЕ?! ОТЕЦ, ВЫГОНИ ЕГО ИЗ ДОМА! ОН ЖЕ НАС ВСЕХ ЗАРАЗИТ ЧУМОЙ!
– О боже... о пресвятые небеса... – Микото Учиха схватилась за сердце, буквально оседая на руки Фугаку. – Какая антисанитария... Какое варварство... В святой обители Хокаге...
– Дрон... яйца... саке... ёршик... кал... – Какаши монотонно покачивался из стороны в сторону, закрыв глаз руками. – Это не дом. Это проклятое чистилище. Мы все должны пройти обряд экзорцизма.
Но страшнее всех выглядел Орочимару.
Змеиный Саннин медленно поднял руку и уставился на свои пальцы. Всё его тело мелко, непрерывно вибрировало. Зрачки сузились до микроскопических точек.
– Утром... – прошелестел Орочимару мёртвым голосом, в котором звенела потусторонняя жуть. – Сегодня утром... Джирайя позвал меня позавтракать в резиденцию. Я зашёл на кухню... Я открыл шкафчик...
– Нет... – тихо выдавил Джирайя, и его лицо начало стремительно бледнеть. – Орочимару, скажи, что ты этого не делал...
– Включи... этот... проклятый... экран... – прошипел Орочимару, и вокруг него материализовались призрачные белые змеи, оскалившие ядовитые пасти.
*ЩЁЛК!*
Сукуна на экране заговорщически усмехнулся, толкнув Сатору локтем в бок:
– ...Ну я утром просыпаюсь, вспоминаю про кружку, думаю: «Пиздец, надо спрятать укуренный артефакт!» Прибегаю на кухню, достаю эту посудину из дедовской коробки, сполоснул холодной водичкой секунды две... И тут на кухню заваливаются двое Саннинов — Джирайя и Орочимару. Орочимару с похмелья берёт эту самую кружку, наливает туда саке до краёв... выпивает залпом половину, причмокивает языком и с умным видом говорит Джирайе: «Какой причудливый, глубокий вкус... Мне нравится!»
*ЩЁЛК!*
Картинка замерла. Сатору и Сукуна на экране синхронно заржали, заваливаясь на футон.
А в небесном пространстве наступил конец света.
– БЛЕ-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-Э-У-У-У-У-У-Р-Х!
Орочимару согнулся пополам. Великий шиноби, бессмертный змей, исследователь тайн мироздания, упал на четвереньки прямо в изумрудную траву и исторг из себя всё содержимое желудка. Его рвало долго, со вкусом, с надрывом, словно из него выходили все грехи человечества. Змеи вокруг него в панике шипели и растворялись в воздухе.
– ПРИЧУДЛИВЫЙ ВКУС! – взревел Джирайя и тут же сам позеленел, схватившись за горло. – ОРОЧИМАРУ, ТЫ ЖЕ МНЕ ТОЖЕ ПРЕДЛАГАЛ ОТХЛЕБНУТЬ! ТЫ СКАЗАЛ: «ДЖИРАЙЯ, ПОПРОБУЙ, ЭТО ВЫДЕРЖАННОЕ САЙТО С НОТКАМИ ДУБОВОЙ КОРЫ»! А ТАМ БЫЛИ ЯЙЦА СУКУНЫ, ЁРШИК И ДЕРЬМО ДЕДА АШИНЫ! БЛЕ-Е-Е-У-У-У-Х!
Жабий Отшельник рухнул рядом с Орочимару, и теперь уже два великих Саннина дружно удобряли идеальную поляну карманного измерения остатками ужина.
– А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! – этот дикий, первобытный, разрывающий барабанные перепонки хохот принадлежал Обито Учихе.
Парень катался по траве, дрыгая ногами, слезы текли по его щекам ручьями, он задыхался, хрюкал, выл и лупил ладонью по земле