← Назад к обзору

Мальчик который стал великим или который ушел в тьму?

Последний рубеж гриффиндорского сердца

Рассвет над Хогвартсом был окутан не утренней свежестью, а тяжелым, едким дымом. Замок, который три года назад казался Вите Пхакину самым безопасным местом в мире, теперь стонал от ударов заклинаний. Древние камни крошились, осыпая защитников пылью веков.

Витя стоял на вершине астрономической башни, его мантия была изорвана, а лицо испачкано сажей и кровью. Шрам на лбу больше не просто болел — он горел, словно в него впился раскаленный крюк, пытаясь вытащить душу наружу. Связь с Волендемортом достигла своего пика. Витя видел его глазами: видел страх Пожирателей, видел ярость Темного Лорда из-за гибели Нагайны — последнего крестража, которого Невилл Лонгботтом сразил мечом Гриффиндора всего час назад.

– Витя! – Голос Димы Самодаева прорвался сквозь грохот обрушивающейся стены внизу.

Друг вбежал на площадку, тяжело дыша. Его высокий рост теперь казался проклятием — он был идеальной мишенью, но Дима двигался с удивительной ловкостью. Его палочка была наготове, а на лице, обычно добродушном и немного ленивом, застыла маска решимости.

– Они прорвались в Большой зал, – Дима подошел к Вите, всматриваясь в его отсутствующий взгляд. – Амалия держит правый фланг, Настя... Настя с Римусом и Сириусом у входа. Витя, очнись! Он идет. Он идет за тобой.

Витя медленно повернул голову. Его карие глаза за треснувшими очками полыхнули странным светом.

– Я знаю, Дим. Я чувствую, как он задыхается. Без своих якорей он просто старик, цепляющийся за остатки магии.

– Ты не должен идти один, – Дима схватил его за плечо, сжимая пальцы до боли. – Мы договорились. Мы — команда. Ты, я, Настя и Амалия. Помнишь, что ты сказал на Гриммо? Что мы — свет?

– Свет не должен погаснуть весь сразу, – Витя мягко, но твердо убрал руку друга. – Если я не справлюсь, кто-то должен остаться, чтобы восстановить этот мир. Дима, позаботься о Насте. И о Тедди. Сириус... он слишком горяч, он может не заметить ловушки. Будь его глазами.

– Не смей прощаться, Пхакин! – Дима замахнулся, словно хотел ударить его, но лишь бессильно опустил руку. – Ты лучший ловец школы. Ты всегда ловишь то, что хочешь. Поймай его жизнь и вернись к нам.

Витя коротко кивнул и, не дожидаясь ответа, шагнул с парапета башни. Но он не упал. Используя невербальную левитацию — магию, которую он оттачивал долгими ночами в лесах, — он плавно опустился в самый центр внутреннего двора, где дым расступался, образуя идеальный круг.

Там его уже ждали.

Волендеморт выглядел как живой мертвец. Его бледная кожа натянулась на черепе, красные глаза горели безумием загнанного зверя. Вокруг него кружили клочья черного тумана, но в них больше не было прежней силы.

– Мальчик, который выжил, – прошипел он, и его голос разнесся по двору, заставляя сражающихся на мгновение замереть. – Ты пришел умереть за тех, кто недостоин твоей силы? Ты мог бы стать моим наследником. В тебе течет кровь Гриффиндора, но твои методы... твои заклинания... они пахнут моей магией.

– Ты ошибаешься, Том, – Витя сделал шаг вперед, его палочка опустилась, но всё его тело было натянуто как струна. – В моей магии нет твоего запаха. В ней — горечь потерь, которые ты принес, и свет людей, которых ты никогда не поймешь. Ты убил моих родителей, ты заставил Петтигрю стать мразью, ты отнял у меня детство. Но ты не смог отнять у меня способность выбирать.

– Выбор? – Волендеморт расхохотался, и этот звук был похож на скрежет металла по кости. – Твой выбор привел тебя на плаху! *Авада Кедавра!*

Зеленая вспышка озарила двор. Витя не стал уклоняться. Он выставил руку вперед, и невербальный щит, подкрепленный всей его волей и ненавистью к тому злу, что олицетворял Реддл, встретил заклятие. Воздух задрожал. Заклинание смерти не отразилось, оно словно впиталось в пространство вокруг Вити, рассыпавшись искрами.

– Моя очередь, – тихо произнес Витя.

Он начал двигаться. Это не была дуэль волшебников в привычном понимании. Это был танец стихий. Витя использовал трансфигурацию, превращая обломки камней в стальных птиц, которые отвлекали врага. Он создавал вакуумные воронки, мешая Тому дышать. Его невербальная магия была настолько быстрой, что Волендеморт едва успевал выставлять щиты.

– Ты завидовал мне, Амалия? – прошептал Витя себе под нос, вспоминая слова подруги. – Смотри, какую цену я плачу за этот талант.

В какой-то момент Волендеморту удалось пробить защиту Вити. Режущее проклятие полоснуло парня по плечу, и он упал на одно колено. Темный Лорд торжествующе вскинул палочку.

– Конец!

– Витя!!! – Крик Насти Самодаевой донесся со стороны ворот.

Она бежала к нему, игнорируя крики Сириуса и заклинания Пожирателей. В ее глазах не было страха, только всепоглощающая любовь и отчаяние.

Этот крик стал для Вити тем самым рывком, который нужен ловцу, когда снитч уже почти ушел в облака. Он увидел не врага перед собой, а всё то, что он может потерять. Он увидел Настю, их возможный дом, смеющегося Сириуса, маленького Тедди, который только начинал ходить.

Витя вскочил. Его палочка вспыхнула ослепительным белым светом.

– *Фините Этернум!* – выкрикнул он заклинание, которое создавал последние два года, вкладывая в него не только магию, но и саму суть своей жизни.

Это не было боевое проклятие. Это было заклинание завершения. Оно обрывало все искусственные связи, все темные узы, которые удерживали Тома Реддла в этом мире.

Белый луч столкнулся с очередным зеленым потоком. В центре двора образовалась сфера чистого света. Витя чувствовал, как его собственные силы уходят, как жизнь перетекает в это последнее усилие. Он видел, как Волендеморт корчится, как его лицо медленно превращается в лицо того самого Тома, каким он был до крестражей — испуганного, одинокого мальчика, выбравшего тьму.

– Ради мамы. Ради папы. Ради Седрика. – Витя сделал последний шаг, его голос был тверд. – И ради Насти.

Сфера взорвалась.

Ударная волна сбила всех с ног. Когда пыль осела, во дворе воцарилась противоестественная тишина.

Витя лежал на спине, глядя в светлеющее небо. Шрам на лбу больше не болел. Он вообще ничего не чувствовал, кроме странной, легкой пустоты. Рядом, в нескольких шагах, лежало тело Тома Реддла. Обычного человека. Смертного. Который больше никогда не причинит никому боли.

– Витя... – Настя упала рядом с ним, ее руки дрожали, когда она приподняла его голову. – Витя, посмотри на меня! Пожалуйста, не уходи!

Он с трудом сфокусировал взгляд на ее голубых глазах.

– Настя... – он попытался улыбнуться, но губы плохо слушались. – Снитч... я поймал его.

– К черту снитч! – Она прижала его к себе, рыдая. – Ты обещал мне! Ты обещал, что мы будем вместе!

К ним подбежали остальные. Сириус, чье лицо было мокрым от слез, Римус, поддерживающий раненую Тонкс, Дима и Амалия. Амалия стояла чуть в стороне, ее зависть окончательно сгорела в огне этой битвы, сменившись глубоким уважением и скорбью.

– Он жив? – голос Димы дрожал.

– Жив, – Сириус опустился на колени рядом с крестником, прощупывая пульс. – Но он отдал почти всё. Римус, помоги мне!

Прошли недели, прежде чем Витя Пхакин смог снова самостоятельно ходить. Война закончилась так же внезапно, как и началась. Пожирателей смерти вылавливали по всей Британии, министерство восстанавливали под руководством Кингсли Бруствера.

Витя сидел на подоконнике в больничном крыле, глядя на восстановительные работы во дворе замка. Его плечо было перебинтовано, а магия возвращалась медленно, по капле.

– О чем думаешь? – Амалия Якобсон присела на край соседней кровати. Она принесла ему стопку книг, которые он просил.

– О том, кем я стану, Амалия, – Витя повернулся к ней. В его взгляде больше не было заносчивости. – Я больше не «Мальчик, который выжил». Я просто Витя. И я не уверен, что хочу продолжать заниматься боевой магией.

– Ты лучший дуэлянт поколения, – напомнила она, но без прежней колючести. – Министерство прочит тебе пост главы мракоборцев через пару лет.

– Нет, – Витя покачал head. – Я достаточно видел смерти. Я хочу строить, а не разрушать. Сириус предложил мне заняться восстановлением поместья Блэков и превратить его в приют для детей, пострадавших от войны. Я думаю, это то, что нужно.

– Дима расстроится, – улыбнулась Амалия. – Он уже видел тебя капитаном национальной сборной по квиддичу.

– Дима сам станет отличным вратарем, если перестанет лениться, – усмехнулся Витя. – А ты? Ты ведь метишь в министры?

Амалия покраснела и отвела глаза.

– Возможно. Кто-то же должен следить, чтобы правила соблюдались.

В палату шумно ворвался Дима, неся в руках огромный поднос с едой, а за ним зашла Настя. Она выглядела повзрослевшей, но ее глаза светились тем самым светом, который спас Витю во дворе.

– Хватит о серьезном! – провозгласил Дима, водружая поднос на тумбочку. – Настя испекла пирог. Сириус и Римус прислали сливочного пива. Мы празднуем!

– Что празднуем? – спросил Витя, принимая из рук Насти кусок пирога.

– То, что мы здесь, – Настя присела рядом с ним и положила голову ему на плечо. – То, что война закончилась. И то, что у нас есть завтрашний день.

Витя обнял ее, чувствуя, как сердце бьется ровно и спокойно. Он вспомнил Питера Петтигрю — его смерть была жалкой, как и его жизнь. Месть, о которой Витя так долго мечтал, принесла лишь кратковременное удовлетворение, но именно отказ от нее в финальной битве позволил ему выжить.

Позже, когда Дима и Амалия ушли, споря о чем-то своем (Витя заметил, как Дима осторожно взял Амалию за руку, и та не отстранилась), Настя тихо спросила:

– Ты не жалеешь? О силе, которую потерял?

Витя посмотрел на свои ладони. Он больше не чувствовал той всесокрушающей мощи, которая позволяла ему творить заклинания без палочки направо и налево. Теперь магия требовала усилий, она стала тише, смиреннее.

– Нет, Настя. Та сила была рождена войной. Мне она больше не нужна. Теперь у меня есть сила, чтобы просто жить. С тобой. С Сириусом. С Тедди.

– Мы будем вместе? – прошептала она, заглядывая ему в глаза.

– Всегда, – ответил Витя.

Он знал, что впереди еще много трудностей. Нужно было оправдать надежды тех, кто верил в него, нужно было помочь Сириусу окончательно очистить свое имя, нужно было стать настоящим крестным для маленького Люпина. Но он больше не был один.

Витя Пхакин, наследник Гриффиндора, лучший молодой волшебник своего времени, наконец-то обрел то, что не могло дать ни одно пророчество. Он обрел мир.

Вечером Сириус пришел навестить его. Они долго сидели в тишине, глядя на звезды.

– Твой отец был бы горд, Витя, – сказал Сириус, и его голос сорвался. – Василий всегда говорил, что ты превзойдешь нас всех. Не силой, а сердцем.

– Я просто хотел, чтобы это закончилось, Сириус.

– Оно закончилось, сынок. Теперь начинается жизнь.

И Витя поверил ему. Впервые за многие годы шрам на его лбу был просто отметиной прошлого, а не предвестником боли. Он закрыл очки, прислонился к плечу крестного и уснул. Ему снилось, как он летит на «Молнии» над зелеными полями, а внизу, на траве, Настя машет ему рукой. И в этом сне не было места ни крысам, ни змеям. Только бесконечный, яркий свет гриффиндорского утра.