← Назад к обзору

Мальчик который стал великим или который ушел в тьму?

Рассвет над пепелищем

– Мы не можем вечно прятаться в лесах, Витя. – Дима Самодаев с силой вонзил топор в старое полено, и сухая древесина с треском разлетелась на две части. – Нас ищут. Пожиратели рыщут по всей стране, а министерство пало. Если мы не нанесем удар сейчас, то скоро наносить его будет некому.

Витя Пхакин, сидевший на поваленном стволе сосны, даже не поднял головы. Его пальцы машинально поглаживали рукоять палочки, которую он теперь не выпускал из рук даже во сне. Прошло несколько месяцев с тех пор, как они покинули Хогвартс, превратившись из студентов-отличников в беглецов. Его лицо осунулось, под карими глазами залегли глубокие тени, а шрам на лбу теперь казался багровым на фоне бледной кожи.

– Удары должны быть точными, Дима, – негромко отозвался Витя. Его голос, когда-то звонкий и полный юношеской заносчивости, теперь звучал сухо и властно. – Мы уничтожили чашу и медальон. Осталась змея и что-то еще, спрятанное в самом сердце школы. Если я пойду напролом сейчас, движимый только твоим нетерпением, я погибну. И тогда всё, что сделали мои родители, Сириус, Римус... всё будет зря.

– Ты говоришь как Дамблдор перед смертью, – фыркнул Дима, вытирая пот со лба. – Осторожность, планы, стратегии... А люди гибнут каждый день. Ты слышал, что передавали по «Поттеровскому дозору»? Семью одного из наших загонщиков схватили.

– Я слышу всё, Дима. – Витя резко встал, и в его движениях промелькнула та самая хищная грация лучшего ловца школы. – Но я также слышу мысли Тома. Он в ярости. Он ищет Петтигрю.

При упоминании этого имени Дима замер. Его кулаки непроизвольно сжались.

– Хвост... Ты всё еще думаешь о нем? После всего, что мы узнали о крестражах?

– Он — ключ, – Витя подошел к краю защитного барьера, за которым расстилался густой туман. – Петтигрю труслив, но он знает поместье Малфоев как свои пять пальцев. Там спрятан дневник, который мы не успели забрать. Если я найду Питера раньше, чем Волендеморт скормит его Нагайне, у нас будет шанс войти в поместье незамеченными.

– Ты хочешь использовать его? – Из палатки вышла Амалия Якобсон. Ее белые волосы были небрежно заколоты, а в руках она держала толстый том по высшей трансфигурации. – Витя, это опасно. Петтигрю предаст тебя в ту же секунду, как увидит выгоду. Он — крыса, он не знает верности.

– Я знаю, Амалия. – Витя обернулся к ней, и на его губах заиграла холодная, почти пугающая улыбка. – Поэтому я не буду просить его о верности. Я буду использовать его страх. Мой страх перед ним прошел три года назад. Теперь пришла очередь Питера бояться.

– Витя, посмотри на меня. – Настя Самодаева, которая до этого момента тихо готовила отвар из трав у костра, подошла к нему и взяла за руки. Ее голубые глаза были полны тревоги. – Ты меняешься. Твоя магия... она становится другой. Сильнее, да, но и темнее. Вчера, когда ты тренировал невербальное «Экспеллиармус», ты едва не сломал Диме руку. Ты не просто обезоружил его, ты хотел его подавить.

Витя отвел взгляд. Он знал, что она права. С тех пор как он начал активно использовать свои собственные заклинания, грань между защитой и нападением стала для него размытой. Его невербальная магия теперь подчинялась не только палочке, но и его воле, которая была закалена ненавистью к врагу.

– Я должен быть сильнее его, Настя, – прошептал он, притягивая ее к себе. – Если я останусь тем добрым мальчиком из Гриффиндора, я не выживу в этой схватке. Том не знает пощады. Почему я должен ее знать?

– Потому что тогда ты победишь его как человек, а не как другой монстр, – Настя прижалась щекой к его груди. – Пообещай мне, что месть за родителей не станет важнее нашего будущего. Ты ведь хотел стать ловцом в сборной, помнишь? Хотел крестить Тедди...

– Я помню всё, – Витя закрыл глаза, вдыхая запах ее волос, который напоминал ему о мирных днях в Хогвартсе. – Но сначала я должен поставить точку.

Вечером того же дня защитные чары лагеря дрогнули. Витя мгновенно вскинул палочку, приказывая друзьям укрыться за деревьями. Из тумана, пошатываясь и прижимая руку к груди, вышел человек. Его лицо было бледным, глаза изумрудного цвета лихорадочно бегали, а одежда превратилась в лохмотья.

– Витя... Витя Пхакин... – пропищал он, падая на колени перед границей барьера. – Помоги мне... Он убьет меня... Господин в ярости...

– Петтигрю, – процедил Дима, выходя из-за дерева с палочкой наготове. – Какая встреча. Дай мне один повод не превратить тебя в кучу пепла прямо сейчас.

– Нет, Дима, стой, – Витя прошел сквозь барьер, не сводя глаз с предателя.

Питер Петтигрю выглядел жалко. Его серебряная рука, дар Темного Лорда, матово поблескивала в сумерках, и казалось, что она живет своей жизнью, периодически сжимаясь в кулак против воли хозяина.

– Ты пришел к сыну людей, которых убил, просить о спасении? – Голос Вити был лишен эмоций, что пугало больше любого крика. – Ты, который двенадцать лет спал в доме моих лучших друзей, притворяясь домашним любимцем? Ты, который подставил Сириуса?

– Я не хотел! – завыл Петтигрю, закрывая лицо руками. – Он заставил меня! Он такой сильный, Витя... Ты не понимаешь...

– Я понимаю больше, чем ты думаешь, Питер, – Витя навис над ним. – Я вижу твою душу. Она черная и сморщенная от страха. Ты боишься смерти, но ты уже мертв внутри.

– Я могу помочь! – Петтигрю вцепился в подол мантии Вити. – В поместье Малфоев... там есть тайник. Дневник... и еще кое-что. Я выведу вас. Только не отдавайте меня ему!

Амалия подошла ближе, ее черные глаза изучали Хвоста с брезгливостью.

– Это ловушка, Витя. Он приведет нас прямо в руки Пожирателей.

– Он не сможет, – Витя вытянул руку, и Петтигрю вскрикнул, когда невидимая сила подняла его в воздух. – Я наложу на него заклятие связи. Если он попытается предать нас или даже просто подумает об этом, его серебряная рука сделает то, для чего она была создана — закончит его жалкую жизнь.

– Ты умеешь накладывать такие чары? – Дима посмотрел на друга с опаской. – Это ведь... это высшая темная магия, Витя.

– Это справедливость, – отрезал Пхакин. – Питер, ты согласен? Твоя жизнь в обмен на путь в поместье.

– Да... да, что угодно... – прохрипел Петтигрю.

Весь следующий час Витя работал. Он чертил в воздухе сложные руны, шепча заклинания на латыни и змеином языке. Его друзья наблюдали за этим в молчании. Настя выглядела так, будто ее ударили. Она видела, с какой легкостью Витя оперирует опасными энергиями, и понимала, что тот заносчивый мальчик, который когда-то хвастался своими успехами в квиддиче, окончательно исчез. Перед ними был воин, готовый на всё.

Когда ритуал был закончен, Петтигрю обмяк на земле. Его серебряная рука теперь светилась тусклым багровым светом.

– Теперь мы идем, – сказал Витя, оборачиваясь к друзьям. – Дима, Амалия — вы прикрываете тыл. Настя, ты со мной. Нам нужно забрать дневник и уничтожить его. После этого Волендеморт станет смертным.

– А после? – тихо спросила Амалия. – Когда он станет смертным? Ты вызовешь его на дуэль?

– Я прикончу его, – просто ответил Витя. – И его, и каждого, кто встанет на моем пути.

Трансгрессия к воротам поместья Малфоев прошла в абсолютной тишине. Петтигрю, дрожа всем телом, провел их через потайной ход в саду, о котором не знали даже хозяева дома. Витя двигался впереди, его палочка испускала слабый свет, а невербальные чары скрывали их присутствие от магических сенсоров.

Внутри поместья пахло сыростью и старым величием. Они пробирались по темным коридорам, пока не достигли кабинета Люциуса.

– Там... за портретом... – прошептал Петтигрю, указывая на изображение какого-то мрачного предка Блэков.

Витя взмахнул палочкой, и портрет отъехал в сторону. В нише лежал черный дневник. Он буквально пульсировал от заключенной в нем темной силы.

– Хватай его и уходим! – скомандовал Дима.

Но в этот момент двери кабинета распахнулись. На пороге стоял Беллатриса Лестрейндж, а за ее спиной — несколько егерей.

– Смотрите-ка, кто зашел к нам в гости! – пронзительно закричала она, и ее безумные глаза расширились от радости. – Маленький Пхакин и его грязнокровные друзья! И предатель Хвост!

– В рассыпную! – крикнул Витя, посылая в Беллатрису мощное отбрасывающее заклинание.

Завязался бой. Кабинет превратился в хаос из вспышек света и летящих обломков мебели. Витя сражался с невероятной яростью. Он не просто защищался, он атаковал, используя связки заклинаний, которые он придумал сам. Его движения были молниеносными.

– *Оскуро Гладиус!* – выкрикнул он, и из его палочки вырвался клинок из чистой темной энергии, который рассек заклинание одного из егерей вместе с его щитом.

– Витя, сзади! – закричала Настя, оглушая нападавшего.

Дима и Амалия работали в паре, создавая непробиваемый барьер и методично выбивая противников. Но Пожирателей становилось всё больше.

– Уходите! – Витя схватил дневник и швырнул его Амалии. – Трансгрессируйте! Я задержу их!

– Мы не оставим тебя! – Дима послал серию «Ступефаев» в дверной проем.

– Это приказ капитана! – рявкнул Витя. Его глаза в этот момент светились неестественным золотистым светом. – Уносите дневник! Я справлюсь!

Настя на секунду замешкалась, глядя на него с невыносимой болью, но Дима схватил ее за руку.

– Он прав, Настя! Мы должны спасти крестраж!

С хлопком они исчезли. Витя остался один против десятка врагов. Он чувствовал, как внутри него закипает первобытная мощь. Он больше не боялся.

– Ты думаешь, ты сможешь победить нас всех, мальчишка? – Беллатриса хохотала, посылая в него «Круциатус».

Витя уклонился, и его палочка описала сложную дугу.

– Я не думаю, Беллатриса. Я знаю.

В этот момент Петтигрю, который всё это время прятался под столом, попытался проскользнуть к выходу, надеясь, что в суматохе о нем забыли. Но как только он пересек порог, серебряная рука внезапно дернулась вверх.

– Нет! Господин, пощадите! – закричал Питер.

Рука сомкнулась на его собственном горле. Витя мельком увидел, как предатель падает, задыхаясь от собственного дара. Месть свершилась сама собой, без его прямого участия, именно так, как предсказывал Сириус. Но Вите было всё равно. Он смотрел на Беллатрису.

– Твой черед, – тихо сказал он.

Битва длилась недолго. Когда через несколько минут в кабинет ворвался сам Волендеморт, он застал лишь руины. Беллатриса лежала в углу, без сознания и со сломанной палочкой. Егеря были мертвы или парализованы. А Витя Пхакин исчез, оставив после себя лишь выжженный след на полу в форме гриффиндорского льва.

Витя появился на поляне у их лагеря, тяжело рухнув на колени. Его одежда была пропитана кровью, не все раны были его собственными. Друзья тут же окружили его.

– Ты жив! – Настя бросилась к нему, обливаясь слезами. – О Мерлин, Витя, ты жив...

– Дневник у вас? – прохрипел он.

Амалия молча показала на костер, где в синем пламени догорал черный переплет. Последний крестраж, не считая змеи, был уничтожен.

– Петтигрю мертв, – сказал Витя, принимая помощь Димы, чтобы встать. – Он сам себя убил. Моя магия лишь дала толчок.

– Ты стал другим, Вит... – Дима смотрел на него с опаской, которую не мог скрыть. – Ты в одиночку раскидал элитный отряд Пожирателей. Как?

Витя посмотрел на свои руки. Они всё еще дрожали от избытка силы. Он понимал, что после этой ночи он никогда не станет прежним. Он стал лидером, который готов жертвовать собой, но он также стал человеком, который заглянул в бездну и не отвел взгляда.

– Я стал тем, кем должен был стать, чтобы защитить вас, – ответил он, глядя в глаза Насте. – После войны... если я выживу... я постараюсь вернуться. Но сейчас есть только одна цель. Хогвартс. Том пойдет туда. Он знает, что конец близок.

– Мы пойдем с тобой, – твердо сказала Амалия. – Теперь никто не скажет, что ты должен делать это один.

– Вместе, – подтвердил Дима.

Витя посмотрел на своих друзей. Несмотря на страх, несмотря на то, кем он становился, они оставались рядом. Это была его самая большая победа. Не месть Петтигрю, не уничтожение дневника, а эта верность, которую не смог сломить даже мрак его собственной души.

– Хорошо, – Витя выпрямился, и в его глазах снова блеснул тот самый остроумный и смелый парень, которого они знали на шестом курсе. – Тогда собирайтесь. Завтра мы вернемся домой. И завтра эта война закончится.

Он обнял Настю, чувствуя, как тепло ее тела возвращает ему человечность. Он знал, что впереди — самая сложная битва. Ему придется столкнуться с Волендемортом лицом к лицу. Но теперь он знал: месть — это лишь топливо, а настоящая сила — в любви и дружбе.

Кем он станет после Хогвартса? Возможно, он никогда не наденет мантию великого дуэлянта. Возможно, он просто будет жить в маленьком доме с Настей, растить Тедди и играть в квиддич по выходным. И эта мысль грела его больше, чем любое самое могущественное заклинание.

Рассвет забрезжил над лесом, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Витя Пхакин, мальчик, который выжил, и мужчина, который выбрал свой путь, стоял, глядя на восток. Тень предательства окончательно исчезла, оставив место для чистого, холодного света надежды. Война еще не была выиграна, но он уже знал, что победит. Потому что у него было то, ради чего стоило возвращаться из любой тьмы.