← Назад к обзору

Маленький мальчик

Слёзы, сталь и сладкое утешение

Утро в доме выдалось тяжёлым. Серые тучи за окном словно отражали настроение Пака Чимина, который сидел на кровати, обхватив колени руками. Температура немного спала, но слабость всё ещё сковывала тело, а в горле будто застрял комок колючей проволоки. Однако больше всего его пугало не самочувствие, а шаги, раздающиеся в коридоре. Он знал: скоро придёт Намджун с тем самым кожаным футляром, в котором прячутся шприцы.

– Чимин-а, ты проснулся? – Сокджин вошёл в комнату с подносом в руках. На нём стояла тарелка с кашей и стакан воды, но Чимин смотрел только на дверь, ожидая появления остальных.

– Ким Сокджин-ним, мне уже лучше, правда, – прошептал Чимин, и его большие глаза наполнились влагой. – Посмотрите, я могу даже стоять. Мне не нужен больше укол. Пожалуйста.

Сокджин вздохнул, ставя поднос на прикроватную тумбочку. Его сердце разрывалось каждый раз, когда он видел это бледное, испуганное лицо.

– Малыш, мы же обсуждали это. Курс нужно закончить, иначе инфекция вернётся. Намджун сказал, что осталось всего несколько раз.

В этот момент дверь открылась шире, и в комнату вошли Намджун и Чонгук. Намджун уже был в своём белом медицинском халате, а в руках держал поднос с ампулами и спиртовыми салфетками. Чонгук же выглядел неприступной скалой: руки скрещены на груди, взгляд холодный и решительный. Он явно не был настроен на долгие уговоры.

– Нет... – Чимин инстинктивно пополз к изголовью кровати, забиваясь в самый угол. – Уходите! Пожалуйста, Намджун-ним, не подходите!

– Чимин, не начинай, – строго произнёс Чонгук. – Чем дольше ты сопротивляешься, тем дольше это будет длиться. Просто повернись на живот и расслабься.

– Не буду! – Чимин вдруг проявил небывалое упрямство. Он плотно прижал ладони к своим ягодицам, словно пытаясь защитить самое уязвимое место. – Вы вчера сделали мне больно! Я не дамся!

– Чимини, послушай, – Тэхен, заглянувший в комнату, подошёл к кровати и присел на край. – Мы все здесь. Я принёс ту самую конфету, которую ты любишь. Но сначала нужно сделать дело.

– Уходите! – Чимин зарыдал, его плечи мелко дрожали. – Тэхен-ним, вы обещали, что будет не больно, а было как будто меня ножом порезали! Я не верю вам!

Он вцепился в свои штаны так сильно, что костяшки пальцев побелели. Его маленькие ладошки были единственной преградой между ним и острой иглой, и он не собирался их убирать.

– Чимин, убери руки, – голос Чонгука стал опасно низким. – Я повторяю последний раз. Ты ведёшь себя как капризный ребёнок, а не как взрослый человек. Намджун-хен тратит своё время, чтобы лечить тебя.

– Я не просил меня лечить так! – выкрикнул Чимин сквозь слёзы. – Я ненавижу уколы! Ненавижу!

Чонгук резко выдохнул. Его терпение лопнуло. Он сделал шаг вперёд и, не обращая внимания на испуганный вскрик младшего, схватил его за щиколотки, одним движением подтянув к краю кровати.

– Чонгук, полегче, – попытался вмешаться Сокджин, но Чонгук лишь бросил на него короткий взгляд.

– Джин-хен, если мы будем продолжать сюсюкаться, у него начнётся лихорадка. Тэхен, держи его ноги. Крепко.

Тэхен, понимая, что ситуация накалилась, послушно навалился на худые ноги Чимина, прижимая их к матрасу. Чимин начал отчаянно брыкаться, его крики стали громче, переходя в настоящую истерику.

– Нет! Пустите! Больно! Пожалуйста! – он пытался вывернуться, но Чонгук был слишком силён.

– Чимин, прекрати немедленно! – прикрикнул Чонгук. – Раз ты не хочешь по-хорошему, будет по-моему.

Одним резким, но точным движением Чонгук стащил с Чимина домашние штаны вместе с бельём, полностью обнажая бледную, подрагивающую кожу. Чимин замер на секунду от шока и стыда, а затем зарыдал ещё громче, пряча лицо в подушку.

– Как вы можете... – донеслось глухое рыдание. – Это унизительно... Я вас ненавижу...

– Мы делаем это для твоего блага, – отрезал Чонгук, наваливаясь всем весом на поясницу и лопатки Чимина, чтобы тот не мог пошевелиться. – Намджун-хен, давай. Он зафиксирован.

Намджун подошёл ближе, его лицо было сосредоточенным и немного виноватым. Он протёр кожу спиртовой салфеткой, чувствуя, как напряжены мышцы младшего.

– Чимин-а, дыши, – мягко сказал Намджун. – Пожалуйста, расслабь мышцу, иначе будет очень больно.

– Не буду! – Чимин продолжал сжиматься, его тело было словно натянутая струна.

В тот момент, когда Намджун коснулся иглой кожи, Чимин, ведомый первобытным страхом, совершил резкий, непредсказуемый рывок. Чонгук не успел среагировать на это внезапное усилие, и игла вошла в плоть под неправильным углом.

– А-а-а-а! – истошный крик прорезал тишину комнаты. Чимин выгнулся дугой, игла внутри него пошла вкривь, причиняя острую, раздирающую боль.

– Черт! – выругался Намджун, пытаясь стабилизировать шприц. – Держи его, Чонгук! Быстрее!

Чонгук с силой прижал Чимина назад, почти вдавливая его в кровать. Намджуну пришлось проявить всё своё мастерство, чтобы быстро поправить положение иглы и ввести лекарство, пока шприц не сломался внутри из-за судорог пациента.

– Всё, всё, тише, маленький, – Намджун быстро вытащил иглу и прижал ватку, тяжело дыша. – Всё закончилось.

Чимин больше не кричал. Он только мелко всхлипывал, уткнувшись лицом в смятую простыню. Его тело продолжало дрожать от пережитого шока и боли. Место укола горело огнём, а обида в груди была такой огромной, что казалось, она не поместится в комнате.

Чонгук медленно отпустил его плечи и встал, поправляя свою футболку. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах на мгновение промелькнуло сожаление. Тэхен тоже отпустил ноги Чимина и виновато посмотрел на Сокджина.

– Вы с ума сошли? – Сокджин, который всё это время стоял, затаив дыхание, наконец взорвался. Он подошёл к кровати и грубо оттолкнул Чонгука в сторону. – Посмотрите, что вы наделали! Он же совсем ребёнок, он до смерти напуган!

– Хен, он не давал сделать укол, – попытался оправдаться Чонгук. – Если бы я не держал...

– Ты видел, как он дернулся? – Джин перешёл на повышенный тон. – Намджун, ты врач! Ты должен был понимать, что в таком состоянии его нельзя колоть силой! А если бы игла сломалась? Ты хоть представляешь последствия?

Намджун опустил голову, молча убирая инструменты. Он знал, что Джин прав. Врачебная этика и здравый смысл говорили о том, что нужно было подождать, пока пациент успокоится, но давление Чонгука и спешка сделали своё дело.

– Уходите все, – тихо, но твёрдо сказал Сокджин. – Живо. Чонгук, особенно ты. Не подходи к нему сегодня.

Чонгук хотел что-то возразить, но, взглянув на трясущиеся плечи Чимина, только сжал кулаки и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Тэхен и Намджун последовали за ним, чувствуя себя крайне неуютно.

Сокджин присел на край кровати и осторожно потянул одеяло, укрывая обнажённого и дрожащего Чимина. Он начал медленно поглаживать его по светлым волосам, шепча ласковые слова.

– Тише, тише, мой хороший. Всё позади. Джин-хен здесь. Никто больше тебя не тронет.

Чимин перевернулся на бок, подтягивая колени к груди. Его лицо было опухшим от слёз, а глаза выглядели совсем тусклыми.

– Ким... Сокджин-ним... – икнул он, вытирая нос рукавом. – Вы видели? Они... они со мной как с животным... Мне было так больно...

– Знаю, малыш, знаю, – Джин прижал его к себе, позволяя Чимину уткнуться лицом в свой мягкий свитер. – Они были неправы. Чонгук слишком суров, а Намджун поторопился. Я обязательно с ними поговорю. Они не хотели сделать тебе плохо, просто они очень боятся за твое здоровье.

– Я их боюсь, – прошептал Чимин, закрывая глаза. – Больше всех Чонгук-нима. Он такой сильный... я не мог даже вздохнуть.

Сокджин вздохнул и полез в карман своего фартука. Он достал оттуда большую, яркую конфету в шуршащей обёртке и протянул её Чимину.

– Смотри, что у меня есть. Это специальная конфета для самых храбрых мальчиков. Она волшебная — как только ты её съешь, боль начнёт утихать.

Чимин посмотрел на конфету, затем на Сокджина. Его губы всё ещё подрагивали, но он протянул маленькую, худую руку и взял сладость.

– Спасибо, – тихо сказал он, начиная медленно разворачивать фантик.

– Хочешь, я останусь с тобой? – спросил Джин, поправляя подушку. – Мы можем почитать ту книгу про путешествия, которую ты начал на прошлой неделе. Или просто помолчим.

– Останьтесь, – Чимин почти незаметно кивнул, отправляя конфету в рот. Сладкий вкус апельсина немного отвлёк его от пульсирующей боли в ягодице. – Только не пускайте их сюда. Пожалуйста.

– Обещаю, – Сокджин улыбнулся и сел удобнее, прислонившись спиной к изголовью. – Сегодня здесь только ты и я.

Весь оставшийся день в доме было необычайно тихо. Чонгук сидел в спортзале, вымещая свою досаду на боксёрской груше. Намджун заперся в кабинете, изучая справочники, хотя на самом деле просто не мог сосредоточиться от чувства вины. Юнги, который узнал о случившемся позже, лишь покачал головой и приготовил для Чимина самый вкусный чай с травами, оставив его у двери комнаты.

Вечером, когда Чимин наконец уснул, сморенный болезнью и стрессом, Сокджин вышел в гостиную, где собрались остальные.

– Ну как он? – тихо спросил Хосок, который весь день ходил сам не свой от беспокойства.

– Спит, – холодно ответил Джин, глядя прямо на Чонгука. – Но он напуган. И если завтра кто-то из вас посмеет применить силу, я клянусь, я заберу его и уеду в городскую больницу. Там хотя бы соблюдают покой пациентов.

Чонгук поднял глаза. В них больше не было холода — только усталость.

– Я перегнул палку, – глухо признал он. – Я просто не мог смотреть, как он угасает из-за своего упрямства.

– Упрямство — это часть его личности, Чонгук, – мягко сказал Намджун. – И наша задача как врачей и близких — найти подход, а не ломать через колено. Завтра я попробую другой метод. И, Чимин прав, нам нужно быть нежнее. Его тело слишком хрупкое для нашей «заботы».

В комнате повисла тишина. Каждый думал о маленьком блондине, который сейчас спал наверху, сжимая в руке яркий фантик от конфеты — свой единственный трофей в этой болезненной войне за здоровье. Они знали, что впереди ещё долгий путь к выздоровлению, но сегодня они все извлекли важный урок: иногда любовь и терпение лечат гораздо лучше, чем самая острая сталь.