← Назад к обзору

Маленький мальчик

Шёлк воды и шёпот прощения

Прошло несколько дней с того момента, как Чимин оказался прикован к постели из-за гипса. Дом погрузился в размеренный, почти больничный ритм. Хёны старались окружить младшего максимальной заботой, но физическая немощь и невозможность полноценно двигаться угнетали Чимина. Он чувствовал себя обузой, и это чувство росло с каждым часом, проведённым в четырёх стенах.

– Ким Сокджин-ним... – тихо позвал Чимин, когда старший зашёл в комнату, чтобы проверить температуру.

– Да, мой хороший? Что-то болит? – Джин тут же оказался рядом, прикладывая ладонь к его лбу.

– Нет, не болит... – Чимин замялся, отводя взгляд. Его щёки порозовели. – Просто... мне кажется, моё тело всё чешется. И кожа такая тяжёлая. Я чувствую себя очень грязным, Ким Сокджин-ним.

Сокджин вздохнул, глядя на взъерошенного блондина. Несмотря на то что он каждый день протирал тело Чимина влажными полотенцами с ароматными маслами, этого было недостаточно. Кожа младшего, и без того бледная и тонкая, казалась тусклой, а волосы, которые обычно рассыпались по подушке шёлковым облаком, спутались.

– Я понимаю, малыш. Полотенца не заменят настоящую воду, – Джин ласково улыбнулся. – Давай-ка мы попробуем тебя помыть по-настоящему. Только нужно быть очень осторожными с гипсом.

Чимин испуганно округлил глаза, но кивнул. Мысль о чистой воде была слишком соблазнительной.

– Хосок-а! – крикнул Джин в коридор. – Подойди в спальню, мне нужна помощь!

Хосок зашёл в комнату с неизменной, пусть и немного приглушённой сейчас улыбкой. Узнав, что они собираются устроить «большой банный день», он тут же засучил рукава.

– О, Чимини-а, мы сделаем из тебя самого чистого кролика во всей Корее, – подмигнул он.

Сокджин осторожно приподнял Чимина. Младший инстинктивно обхватил его шею тонкими руками, прижимаясь всем телом. Он был таким лёгким, что у Джина каждый раз щемило сердце — болезнь и стресс съели все его и без того скудные запасы сил.

В ванной комнате уже было тепло и влажно. Джин усадил Чимина на специальный пластиковый стул, который они принесли заранее.

– Теперь самое сложное, – произнёс Джин, начиная осторожно снимать с Чимина пижаму.

Младший замер. Когда последняя ткань упала на пол, он попытался прикрыться руками, сгорая от смущения. Его обнажённое тело, хрупкое и белое, казалось беззащитным под ярким светом ламп. Синяк на бедре уже начал желтеть, но всё ещё выглядел болезненно.

– Чимин-а, не стесняйся нас, – мягко сказал Хосок, разматывая рулон пищевой плёнки. – Мы сейчас обмотаем твой гипс, чтобы ни одна капля не попала внутрь.

Хосок опустился на колени и начал методично обматывать тяжёлую белую конструкцию на ноге Чимина. Младший сидел неподвижно, его дыхание было прерывистым. Каждый раз, когда руки Джина, намыливающие мягкую губку, касались его спины или живота, Чимин вздрагивал и закусывал губу.

– Расслабься, маленький, – шептал Джин, поливая его плечи тёплой водой из ковша. – Тебе должно быть приятно.

Вода тонкими струйками стекала по рёбрам, смывая усталость и запах лекарств. Джин очень бережно промывал каждую складку кожи, стараясь не задевать травмированное бедро. Хосок придерживал Чимина за плечи, чтобы тот не соскользнул со стула.

Когда Джин начал мыть ему волосы, Чимин наконец закрыл глаза и тихо выдохнул. Тёплая пена, запах персикового шампуня и нежные движения пальцев хёна по коже головы почти усыпили его.

– Вот так, – приговаривал Джин, смывая шампунь. – Теперь ты снова пахнешь как наш Чимини.

После душа его тщательно вытерли огромным пушистым полотенцем. Чимину действительно стало легче, он даже порозовел, а его глаза блестели от чистоты. Когда его вернули в кровать, он уснул почти мгновенно, едва голова коснулась свежей наволочки.

Однако спокойствие длилось недолго. На следующее утро Чимин выглядел хмурым и беспокойным. Он отказывался от завтрака и постоянно ворочался, прижимая ладони к животу.

Намджун, зашедший на осмотр, сразу заметил неладное.

– Чимин, что случилось? Живот болит? – спросил он, присаживаясь рядом.

– Ким Намджун-ним... – Чимин замялся, его лицо исказилось от дискомфорта. – Я... я не могу сходить в туалет. Уже несколько дней. В животе так тяжело, будто там камни.

Намджун нахмурился и осторожно прощупал живот Чимина. Тот был твёрдым и напряжённым.

– Понятно. Это из-за того, что ты почти не двигаешься, и из-за лекарств, которые мы давали, – Намджун вздохнул, потирая переносицу. – Плюс ты почти ничего не ел эти дни. Нам нужно решить эту проблему, Чимин. Иначе начнётся интоксикация.

– Я могу выпить горькое лекарство! – поспешно предложил Чимин, в глазах которого уже начал зарождаться страх.

– Боюсь, обычные капли сейчас не помогут, – Намджун посмотрел на него с сочувствием. – Нужно сделать клизму. Это самый быстрый и безопасный способ сейчас.

Чимин побледнел. Для него, всё ещё не отошедшего от ужаса уколов и операций, любое вмешательство «сзади» казалось пыткой.

– Нет... пожалуйста... Ким Намджун-ним, только не это! – он попытался отползти к краю кровати, но сломанная нога тут же отозвалась острой болью, заставив его вскрикнуть.

– Тише, тише! – в комнату вошёл Сокджин, услышав крик. – Что здесь происходит?

Намджун быстро объяснил ситуацию. Джин мгновенно посерьёзнел. Он понимал, что запор у лежачего больного — это серьёзно, и медлить нельзя.

– Чимин-а, послушай меня, – Джин сел на кровать и взял его за руки. – Это не укол. Это не игла. Это просто немного воды, чтобы твоему животику стало легче. Если мы этого не сделаем, тебе будет очень плохо.

– Мне и так плохо! – Чимин зарыдал, пряча лицо в ладонях. – Почему вы всё время хотите что-то мне туда засунуть? Это больно и... и унизительно!

– Мы не хотим тебя унизить, малыш, – в дверях появились Чонгук и Тэхен. – Мы хотим, чтобы ты выздоровел.

Чонгук подошёл ближе. Его лицо было спокойным, но в глазах читалась непоколебимая решимость.

– Чимин, ложись на живот. Мы поможем тебе, – не терпящим возражений тоном произнёс он.

Чимин задрожал. Он помнил, как Чонгук держал его во время того злополучного укола, и страх сковал его тело. Но Хосок, который тоже был здесь, мягко обнял его со спины.

– Я буду рядом, Чимини. Буду держать тебя за руку и рассказывать, какой ты храбрый, – прошептал Хосок ему на ухо.

Сокджин и Тэхен помогли Чимину перевернуться. Это было сложно из-за гипса, поэтому они подложили под его таз несколько мягких подушек, чтобы нога была в безопасности. Чимин лежал, уткнувшись лицом в сгиб локтя Хосока, и его плечи сотрясались от рыданий.

– Чонгук, придержи его за плечи, только не дави сильно, – скомандовал Намджун, подготавливая всё необходимое. – Тэхен, придерживай здоровую ногу, чтобы он не дернулся.

Джин помогал Намджуну, подавая смазку и тёплый раствор. Атмосфера в комнате была напряжённой, но теперь в ней не было той агрессии, что в прошлый раз. Была лишь грустная необходимость.

– Сейчас будет немного неприятно, Чимин-а. Постарайся расслабиться, – голос Намджуна был тихим и профессиональным.

Когда прохладный наконечник клизмы коснулся воспалённой и чувствительной кожи, Чимин вскрикнул, дёрнувшись в руках Чонгука.

– А-а-а! Больно! Ким Сокджин-ним, уберите это! – закричал он, заливаясь слезами.

– Тсс, всё хорошо, почти всё, – Джин гладил его по пояснице, успокаивая. – Глубокий вдох, малыш. Дыши животиком.

Намджун действовал предельно осторожно, медленно вводя жидкость. Чимин продолжал всхлипывать, чувствуя странное, распирающее давление внутри. Это не было похоже на острую боль от иглы, но дискомфорт был огромным.

– Всё, я закончил, – выдохнул Намджун через пару минут. – Теперь нужно немного полежать.

Чимин лежал неподвижно, его лицо было красным от слёз и напряжения. Он чувствовал себя полностью раздавленным. Когда всё закончилось и его наконец привели в порядок, он не хотел ни на кого смотреть.

– Вы все злые... – прошептал он, отворачиваясь к стене.

– Мы не злые, Чимин-а. Мы просто очень тебя любим, – Сокджин присел рядом и начал медленно поглаживать его по спине.

Через некоторое время организму действительно стало легче. Тяжесть из живота ушла, и Чимин, измотанный физически и эмоционально, начал затихать. Он повернулся к Сокджину и слабо вцепился в его футболку.

– Хён... – позвал он едва слышно.

– Да, мой золотой?

– Больше не надо так... Хорошо? Я буду есть всё, что вы скажете. Даже горькую траву. Только не это.

– Хорошо, – улыбнулся Джин, целуя его в макушку. – Теперь спи. Тебе нужны силы.

Джин сидел с ним, пока дыхание Чимина не стало глубоким и мерным. Убедившись, что младший крепко спит, он тихо встал и вышел из комнаты.

Внизу, на кухне, царило оживление. Сокджин начал готовить лёгкий овощной суп, а остальные собрались за столом, обсуждая произошедшее.

– Это было тяжело, – Намджун устало потёр лицо. – Я ненавижу делать ему больно, даже если это необходимо.

– Он такой пугливый, – Тэхен помешивал свой чай. – Каждый раз, когда мы что-то делаем, мне кажется, что он ломается у нас на глазах.

– Мы должны быть терпеливее, – подал голос Юнги, который всё это время молча сидел в углу. – Его страх перед врачами теперь останется с ним надолго. Мы сами виноваты, что довели его до такого состояния в тот первый раз.

Чонгук кивнул, глядя на свои руки.

– Я сегодня старался держать его как можно нежнее. Но он всё равно вздрагивает, когда я подхожу.

– Это пройдёт, – уверенно сказал Хосок. – Главное, что ему стало легче. Вы видели, как он расслабился после того, как уснул?

– Нам нужно пересмотреть его диету, – Намджун достал блокнот. – Больше клетчатки, больше воды. И, Сокджин-хён, давай попробуем давать ему меньше тех обезболивающих, которые крепят.

– Я уже об этом думал, – отозвался Джин, помешивая суп. – Завтра попробуем перейти на более лёгкие препараты. Главное, чтобы он начал двигаться хотя бы в кровати.

– Я сделаю ему массаж рук и плеч, – вызвался Тэхен. – Чтобы кровообращение было лучше.

– А я принесу ему новые комиксы, – добавил Чонгук. – Может, это его немного отвлечёт.

Они сидели допоздна, планируя каждый шаг восстановления своего «маленького принца». В этом доме больше не было места грубой силе. Только бесконечное терпение, тёплые полотенца, сказки на ночь и любовь, которая была способна вылечить даже самые глубокие шрамы на душе Пака Чимина.

А наверху, в тишине спальни, Чимин спал, и во сне он больше не плакал. Ему снилось, что он снова стоит на сцене, и свет софитов греет его кожу так же нежно, как руки Сокджин-хёна в ванной. Он знал, что завтра будет новый день, и хотя впереди ещё было много трудностей, он больше не был один в своей боли. У него были они — его шестеро защитников, которые наконец научились беречь его хрупкий мир.