← Назад к обзору

Маленький мальчик

Стекло и шёлк: возвращение боли

Зима в этом году казалась бесконечной, но в доме наконец воцарился долгожданный покой. Чимин медленно восстанавливался, его пневмония отступила, а ужасная история с обломившейся иглой начала понемногу превращаться в страшное воспоминание. Он всё еще был пугливым, всё еще вздрагивал от резких звуков, но его смех снова начал звучать в коридорах, согревая сердца хёнов.

Всё рухнуло в один миг.

Чимин просто хотел спуститься вниз, чтобы принести Тэхену кружку чая. Его ноги, всё еще слабые после болезни, подвели его. Короткий вскрик, глухой стук и пугающая тишина, сменившаяся пронзительным, полным отчаяния воплем.

Когда Сокджин первым добежал до лестницы, он увидел Чимина, съёжившегося на полу. Его правая нога была вывернута под неестественным углом, но самое страшное было не это. От резкого удара и напряжения старая травма на бедре — то самое место, где была операция — словно взорвалась изнутри. Гематома, которая почти сошла, вернулась мгновенно, наливаясь иссиня-чёрным цветом под тонкой кожей.

– Джин-хён! Джин-хён, помоги! – Чимин кричал так, будто его снова резали по живому. Его лицо покраснело, вены на шее вздулись, а из глаз градом катились слёзы. – Больно! Пожалуйста, убери эту боль!

Он задыхался, судорожно хватая ртом воздух, его грудная клетка ходила ходуном. Паника, дремавшая внутри после того злополучного укола, вырвалась наружу, смешиваясь с реальной физической болью от перелома.

– Я здесь, маленький, я здесь! – Сокджин упал перед ним на колени, его руки дрожали, когда он пытался осмотреть ногу. – Намджун! Чонгук! Скорее сюда!

Прибежавшие на крик парни замерли в оцепенении. Чонгук побледнел, увидев, как Чимин бьётся в руках Джина, не в силах вдохнуть.

– Он задыхается! – крикнул Тэхен, закрывая рот руками.

– Чимин-а, дыши вместе со мной! – Сокджин подхватил его на руки, прижимая к себе с такой нежностью, будто боялся, что тот рассыплется. – Смотри на меня, только на меня!

Чимин вцепился в свитер Джина мёртвой хваткой, его пальцы побелели.

– Не бросайте меня... не отдавайте им... – шептал он в перерывах между всхлипами. – Только не уколы... умоляю...

– Никаких уколов, клянусь! – Сокджин почти бегом направился к выходу. – Чонгук, машину! Намджун, возьми аптечку, но ничего острого внутри! Быстро!

Дорога до больницы прошла как в тумане. Чимин не отпускал руку Сокджина ни на секунду. В приёмном покое поднялась суматоха. Пока врачи накладывали гипс, Чимин не переставал плакать, но теперь это был тихий, выматывающий плач. Он вздрагивал от каждого прикосновения чужих людей в белых халатах, и только голос Джина, непрерывно шептавшего ему ласковые слова, удерживал его от новой истерики.

Когда они вернулись домой, уже стемнело. Остальные участники группы ждали их в гостиной, не находя себе места. Юнги курил на крыльце, Хосок мерил шагами комнату, а Чонгук сидел на полу, уставившись в одну точку.

Дверь открылась, и вошёл Сокджин. Он нёс Чимина на руках. Маленькая тонкая нога блондина была закована в тяжёлый белый гипс, а сам он выглядел совершенно измождённым. Чимин крепко обнимал Джина за шею, спрятав лицо у него на плече, словно пытаясь скрыться от всего мира.

– Тише, мы дома, – прошептал Сокджин, игнорируя немые вопросы остальных. – Я отнесу его наверх. Намджун, приготовь всё необходимое, но без спешки.

Джин осторожно поднялся на второй этаж и зашёл в спальню. Он уложил Чимина на мягкий диван у окна — здесь было больше света и воздуха. Чимин не разжимал рук, продолжая судорожно всхлипывать.

– Всё хорошо, Чимини. Нужно переодеться в чистое. Ты весь в пыли и больничном запахе, – Сокджин мягко погладил его по светлым волосам.

Он принёс стопку свежей одежды: мягкую пижаму и тонкое бельё. Чимин наблюдал за его движениями затуманенным взглядом. Когда Джин начал осторожно расстёгивать его рубашку, младший не сопротивлялся, лишь иногда болезненно морщился, когда задевали сломанную ногу.

Но когда Сокджин потянулся к поясу его брюк, чтобы снять их и бельё, Чимин вдруг перехватил его руки. Его пальцы дрожали, а в глазах снова вспыхнул тот самый пугливый огонёк.

– Нет... – тихо выдохнул он, густо краснея. – Пожалуйста... Ким Сокджин-ним, я сам...

– Глупыш, как же ты сам? – Джин тепло и грустно улыбнулся, не убирая рук. – У тебя нога в гипсе, тебе нельзя напрягаться. Я уже видел тебя всяким, помнишь? Мне нечего стесняться. Я просто хочу тебе помочь.

Чимин медленно разжал пальцы, опуская голову. Его щеки горели от смущения. Сокджин действовал предельно аккуратно. Он медленно стянул одежду, стараясь не тревожить гипс. Когда Чимин остался полностью обнажённым под светом ночника, он попытался прикрыться руками, сжимаясь в комочек.

– Ты такой худенький, – вздохнул Джин, видя, как выпирают рёбра младшего. – Мы обязательно это исправим.

Джин взял заранее приготовленный таз с тёплой водой и мягкое полотенце. Он начал медленно протирать тело Чимина, смывая пот и больничную грязь. Движения старшего были похожи на ласку — он едва касался кожи, словно боялся причинить боль даже простым прикосновением.

Когда очередь дошла до правого бедра, Джин замер. На месте старого шрама расцвёл новый, страшный синяк. Он пульсировал багровым, напоминая о том ужасе, который они пережили. Чимин зажмурился, когда почувствовал холод полотенца в этом месте.

– Это... из-за меня, да? – прошептал Чимин, не открывая глаз. – Я снова всё испортил. Я такой неуклюжий.

– Замолчи, Пак Чимин, – строго, но с любовью оборвал его Джин. – Ты ни в чём не виноват. Это просто несчастный случай.

Джин достал баночку с лечебным кремом.

– Сейчас будет немного прохладно, – предупредил он.

Он начал втирать крем в повреждённую кожу. Чимин выдохнул, чувствуя, как уходит жгучее напряжение. Нежные руки Джина творили чудеса — стыд постепенно сменялся чувством защищённости. Чимин расслабился, его дыхание наконец стало ровным и глубоким.

В этот момент в дверь тихо постучали. Вошёл Намджун, неся поднос с горячей едой. Он выглядел виноватым и очень тихим.

– Я принёс бульон и немного риса, – Намджун передал поднос Джину, стараясь не смотреть на обнажённого Чимина, чтобы не смущать его ещё сильнее. – Врачи сказали, ему нужно усиленное питание.

– Спасибо, Джун-а, – кивнул Сокджин. – Оставь нас.

Намджун задержался на пороге, глядя на Чимина.

– Чимин-а... прости, что так вышло. Поправляйся быстрее. Мы все очень ждём, когда ты снова сможешь выйти к нам.

Чимин слабо кивнул, кутаясь в плед, который Джин набросил ему на плечи.

– Спасибо, Ким Намджун-ним.

Когда Намджун ушёл, Сокджин принялся кормить Чимина с ложечки. Младший сначала отказывался, говоря, что не голоден, но Джин был непреклонен.

– За каждую ложку — одна страница сказки, – хитро прищурился старший.

Глаза Чимина блеснули. Несмотря на возраст, он обожал, когда ему читали вслух. Это возвращало его в детство, в мир, где не было боли и страха.

– Про кролика? – спросил он, проглатывая порцию риса.

– Про кролика, который искал лунный цветок, – подтвердил Джин, вытирая капельку бульона с подбородка Чимина. – Ешь давай.

Когда тарелка опустела, Чимин, уже сонный и расслабленный, поудобнее устроился на подушках. Сокджин достал книгу в красивом переплёте и начал читать. Его ровный, бархатный голос обволакивал комнату, создавая невидимый кокон безопасности.

– «И тогда кролик понял, что самая большая сила — не в быстрых лапах, а в тех, кто ждёт его дома...» – читал Джин, поглаживая Чимина по руке.

Чимин слушал, прикрыв глаза. Боль в ноге притупилась, страх отступил. Он чувствовал тепло дома, запах вкусной еды и бесконечную заботу своего хёна.

– Джин-хён... – прошептал он, когда глава подошла к концу.

– Да, сладость?

– Пообещайте мне... что если мне снова станет плохо... вы не будете меня держать. Пожалуйста. Просто будьте рядом, как сейчас.

Сокджин отложил книгу и крепко сжал ладонь Чимина.

– Обещаю, малыш. Больше никто и никогда не прикоснётся к тебе против твоей воли. Мы научились на своих ошибках. Спи.

Чимин уснул почти мгновенно. Сокджин ещё долго сидел рядом, глядя на его безмятежное лицо. Затем он тихо встал и вышел в коридор, где его уже ждали остальные.

Парни окружили его в гостиной. Чонгук выглядел так, будто готов был разрыдаться, Юнги нервно крутил в руках пустую чашку.

– Как он? – спросил Хосок.

Сокджин тяжело опустился в кресло и устало потёр лицо.

– Он спит. Нога в гипсе, синяк на бедре вернулся, и это его напугало больше всего. Он в шоке, парни. Его психика сейчас как тонкий лед.

Джин посмотрел на Намджуна и Чонгука.

– Он попросил меня больше не применять силу. Никогда. И я дал ему слово. Если кто-то из вас хотя бы повысит голос в его присутствии или попытается заставить что-то делать — будет иметь дело со мной.

– Мы поняли, хён, – глухо отозвался Чонгук. – Мы просто хотим, чтобы он поправился. Что нам делать?

– Сейчас — просто быть тихими, – ответил Джин. – Намджун, составь график лекарств, но только таблетки и сиропы. Никаких игл, даже если выздоровление затянется. Тэхен, Хосок — на вас развлечения. Ему будет скучно лежать в гипсе. Юнги... просто следи за тишиной в доме. Ему нужен покой.

– Мы справимся, – уверенно сказал Намджун. – В этот раз мы всё сделаем правильно.

Сокджин кивнул и снова посмотрел наверх, где в полумраке спальни отдыхал их маленький, хрупкий Чимин. Путь к выздоровлению предстоял долгий, и гипс на ноге был лишь малой частью проблемы. Но теперь, глядя на решительные лица своих друзей, Джин знал: они больше не допустят боли. Теперь их главным лекарством будет не сталь шприца, а безграничное терпение и любовь, способная залечить любые шрамы.