Маленький мальчик
Шёпот на коже и горький вкус исцеления
– Чимин-а, полежи спокойно, Намджун просто посмотрит, – голос Сокджина звучал как мягкий бархат, обволакивая напуганного юношу.
Джин осторожно потянул край длинной белой майки вверх, обнажая бледный живот и пах Чимина. Младший вздрогнул, его кожа мгновенно покрылась мурашками от прохладного воздуха комнаты. Он чувствовал себя бесконечно уязвимым, лежа вот так перед двумя старшими братьями, но рука Джина, крепко сжимающая его ладонь, давала крошечную каплю уверенности.
Намджун надел стерильные перчатки, его лицо было сосредоточенным, чисто врачебным. Он провел пальцами по нижней части живота Чимина, проверяя тонус мышц и наличие отеков. После вчерашнего инцидента с внезапной лихорадкой и странным возбуждением Намджун был предельно внимателен к любым изменениям.
– Лимфоузлы в норме, – негромко констатировал Намджун, прощупывая паховую область. – Гиперемия спала. Кажется, тот гормональный всплеск был разовой реакцией на стресс и интоксикацию. Чимин, тебе больно, когда я здесь нажимаю?
– Немного... тянет, – прошептал Чимин, зажмуриваясь. Его голос был едва слышным, а ресницы дрожали от подступающих слез.
– Всё в порядке, ты молодец, – Намджун закончил осмотр и поправил майку младшего. – Джин, физиологически он чист. Теперь главное — питание и покой. Никаких резких движений.
Когда Намджун вышел, забрав свои инструменты, Чимин наконец открыл глаза и прерывисто выдохнул. Сокджин тут же притянул его к себе, усаживая на колени прямо в постели.
– Всё закончилось, мой маленький. Теперь время завтрака. Я приготовил твой любимый тыквенный суп, он очень нежный.
Джин кормил его медленно, с ложечки, постоянно дуя на горячую жидкость. Чимин послушно открывал рот, хотя аппетита почти не было. Каждое глотание давалось с трудом, но не из-за горла, а из-за того всепоглощающего чувства зависимости, которое он ощущал рядом с Джином. После еды Джин отставил поднос и снова обнял Чимина, укрывая его одеялом и прижимая к своей широкой груди.
– Ты мой самый храбрый мальчик, Чимин-а, – шептал Джин, целуя его в макушку. – Ты со всем справишься. Мы все здесь ради тебя. Скоро ты снова будешь бегать по саду и рисовать свои цветы.
Чимин слушал этот ласковый шепот, и в его голове всё перемешалось. Слабость от болезни, действие лекарств и та безграничная любовь, которой Джин его окружал, создали странный кокон. Чимин прижался к шее Сокджина, ища утешения. Он чувствовал запах его парфюма — смесь сандала и домашнего уюта. Внезапно, сам того не осознавая, повинуясь какому-то детскому, инстинктивному порыву, Чимин приник