← Назад к обзору

Малышка для мафии

Приручённый шторм

Дождь за панорамными окнами пентхауса не утихал. Тяжёлые капли с глухим стуком разбивались о триплекс, словно пули, бессильные пробить защиту крепости Вито Соколова. Но внутри, на залитой приглушённым светом кухне, царила почти осязаемая, густая тишина, разбавляемая лишь их неровным дыханием.

Вито всё ещё стоял вплотную, не позволяя Ари сдвинуться с гранитной столешницы ни на миллиметр. Его лоб покоился на её хрупком плече, а тяжёлые руки замерли на её талии, сжимая мягкую ткань свитера так, будто она была единственным якорем, удерживающим его в мире живых.

Ари осторожно пошевелилась. Мышцы затекли от неудобной позы, но больше всего её беспокоило другое: несмотря на всю видимую невозмутимость, тело Вито под тонкими слоями одежды звенело от застарелого напряжения. Каждый мускул на его широкой спине был натянут, как стальной трос перед разрывом.

Она медленно подняла руки и опустила пальцы на его широкие плечи, принявшись мягко, круговыми движениями разминать забитые трапеции.

– Вито, – негромко позвала она. Голос прозвучал бархатисто, с той особой вкрадчивой нежностью, которая действовала на молодого босса лучше любого седативного. – Поужинай. Ты ведь со вчерашнего утра ничего толком не ел, я же знаю. Опять заливал желудок черным кофе и глушил всё сигаретами?

Мужчина глухо зарычал куда-то в изгиб её ключицы — звук был низким, вибрирующим, похожим на недовольное ворчание сытого, но ленивого зверя.

– Ты говоришь прямо как моя мать до того, как отец окончательно сошёл с ума, – пробормотал он, однако хватку ослабил.

Вито неохотно выпрямился, отстраняясь. Его серые глаза, ещё минуту назад темные от страсти, подернулись мутной пеленой смертельной усталости. Тёмные тени залегли под нижними веками, резче обозначив хищные скулы. В свои двадцать один год он нёс на плечах груз, способный раздавить дюжину взрослых мужчин, и только здесь, за закрытыми бронированными дверями, позволял этой броне дать крошечную трещину.

– Твоя мать была мудрой женщиной, раз пыталась вразумить упрямых Соколовых, – парировала Ари. Ловко соскользнув со столешницы, она едва достала макушкой до середины его груди.

Вито окинул её оценивающим, собственническим взглядом с ног до головы. На фоне его массивного полуторацентнерного силуэта она казалась фарфоровой куколкой: тонкие щиколотки, узкие запястья, хрупкие ключицы, выглядывающие из широкого выреза свитера. Ему иногда становилось не по себе от мысли, насколько легко её сломать. Одно неловкое движение в приступе ярости — и эти тонкие кости рассыплются в пыль. Эта мысль заставляла его контролировать каждый свой жест рядом с ней с пугающей, почти болезненной точностью.

– Садись за стол, – скомандовала Ари, подталкивая его маленькой ладошкой в поясницу. С таким же успехом она могла пытаться сдвинуть с места вековой дуб, но Вито послушно сделал шаг вперед, усмехнувшись уголком рта.

– Командуешь боссом мафии, птичка? За такие замашки людей обычно находят на дне залива в бетонных ботинках.

– Боссы мафии на кухне моют руки и едят то, что им приготовили, – не осталась в долгу девушка, накладывая в глубокую тарелку щедрую порцию тушёного мяса с пряными травами. – И вообще, пугать меня будешь, когда наденешь обратно свой дурацкий бронежилет. А пока ты на моей территории.

Она поставила перед ним дымящееся блюдо и положила рядом приборы.

Вито опустился на стул, который под его весом жалобно скрипнул. Он молча взял вилку, наблюдая, как Ари суетится рядом, наливая ему стакан прохладной воды вместо недопитого виски. Она не читала ему нотаций об алкоголе, просто молча убрала хрустальный бокал подальше, заменив его на чистую воду. В этой её ненавязчивой, тихой заботе было больше власти над ним, чем во всех законах преступного синдиката.

Первые несколько кусков он проглотил механически, но затем аппетит, заглушенный литрами адреналина последних суток, взял своё. Мясо таяло во рту, соус был идеальным — сливочным, с легкой остринкой перца.

– Вкусно, – коротко бросил Вито, не поднимая взгляда, но Ари видела, как разгладилась глубокая складка между его черными бровями.

– Я старалась. Думала, успею до твоего прихода, но ты... – она осеклась, прикусив губу, и села напротив, подперев аккуратный подбородок кулачками.

– Что я? – Он поднял на неё тяжелый, проницательный взгляд.

– Ты никогда не предупреждаешь, когда вернёшься. Телефон отключен, твои шестёрки у ворот смотрят сквозь меня, как на пустое место, когда я пытаюсь спросить, жив ли ты вообще. Я знаю, что не должна лезть. Знаю правила, Вито. Но это... невыносимо.

Вито медленно положил вилку на край тарелки. Звяканье металла о фарфор прозвучало слишком резко в уютной тишине.

– Шестёрки, говоришь? – Его голос опасно понизился, приобретая ледяные, металлические интонации, от которых у любого из его капо мороз пошел бы по коже. – Кто именно? Марко? Или тот рыжий щенок с КПП?

– Вито, прекрати! – испуганно воскликнула Ари, подавшись вперед и накрыв его огромную ладонь своими ладошками. – Никто мне ничего плохого не сделал! Они просто выполняют твои приказы — молчать и не подпускать ко мне посторонних. Я не жалуюсь на них. Я говорю о нас. О тебе.

Он замер, глядя на её бледные пальцы, лежавшие поверх его покрытой ссадинами и чернилами кожи. Черная татуировка соколиного крыла брала начало на тыльной стороне его кисти и уходила под манжет рубашки.

– Телефон отключается на операциях, Ари. Это вопрос безопасности. Если меня засекут по сигналу, следующая ракета прилетит прямо сюда. Ты этого хочешь?

– Нет, конечно нет, – прошептала она, опуская длинные ресницы. Тёмно-карие глаза заволокло печалью. – Я просто хочу знать, что ты дышишь.

Вито шумно выдохнул сквозь зубы. В его груди поднялась глухая, незнакомая волна вины — чувства, которое наследникам клана Соколовых выжигали калёным железом ещё в детстве. Чувствовать вину значило быть слабым. А слабые в их мире не доживали до совершеннолетия.

– Дышу, – жестко, но без злобы сказал он, перевернув руку и переплетая свои длинные пальцы с её тоненькими. – Пока ты здесь — буду дышать назло всем чертям.

Он доел молча, не выпуская её руки. Ари не сопротивлялась, лишь большим пальчиком медленно гладила костяшки его ладони, разглядывая свежую ссадину на правом суставе. Очередной след чьих-то выбитых зубов. Она предпочла не спрашивать, чьих именно. Ей хватало знания, что кровь на его руках в этот раз была чужой.

Когда тарелка опустела, Вито резко поднялся, увлекая её за собой.

– Пойдём, – скомандовал он.

– А посуда?..

– Горничные уберут утром. Пошли.

Он не стал дожидаться согласия: подхватив её под локоть, Вито повел её через просторную гостиную, оформленную в холодных тонах тёмного мрамора и стекла. Здесь всё кричало о власти и деньгах, но не было ни капли уюта — ровно до тех пор, пока на диванах не появились мягкие пледы, купленные Ари, а на журнальном столике не обосновалась стопка её книг по искусству.

Они вошли в главную спальню. Огромная кровать с балдахином казалась отдельным островом посреди темной комнаты. За панорамным стеклом во всю стену мерцали огни мегаполиса, размытые дождевыми потоками. Город лежал у ног молодого хищника, покорный и запуганный, но Вито даже не взглянул в окно.

Он устало расстегнул пуговицы рубашки, срывая её с плеч и не глядя бросая на кожаное кресло.

Ари тихо вздохнула, невольно сделав шаг ближе.

Широкая, рельефная спина парня была исчерчена сетью старых и относительно свежих шрамов. Один из них — длинный, белесый след от ножевого ранения — тянулся от лопатки до самой поясницы, пересекая гордую птицу с хищно загнутым клювом. А чуть ниже ребер темнел огромный синяк, переливающийся багровыми и желтыми оттенками.

– Вито... – её голос дрогнул, пальцы непроизвольно потянулись к ушибу. – Ты сказал, что не ранен.

– Это не рана, малышка, – хмыкнул он, поворачиваясь к ней лицом. Его мощный торс с кубиками пресса был напряжен. – Просто привет от приклада одного не в меру ретивого ублюдка из клана Моретти. Ребро цело. Даже трещины нет.

– Тебе больно? – Она осторожно, едва касаясь подушечками пальцев, огладила край гематомы. Кожа под её ладонью была обжигающе горячей.

Вито дернул челюстью, но не отстранился. Напротив, он накрыл её руку своей, прижимая плотнее к ушибленному месту, словно проверяя себя на прочность.

– С тобой — нет, – глухо ответил он.

В его взгляде зажглось то самое первобытное пламя, которое всегда заставляло сердце Ари срываться в галоп. Он притянул её к себе за талию, сминая свитер, и уткнулся лицом в копну её шоколадных волос, жадно вдыхая их аромат.

– Сними это, – хрипло потребовал он, цепляя пальцами край её свитера. – Хочу чувствовать тебя. Без этой брони из шерсти.

Ари послушно подняла руки. Свитер полетел на пол следом за его рубашкой, оставив её в тонком кружевном топе на тонких бретельках. В полумраке её светлая, фарфоровая кожа казалась почти светящейся. Она была такой хрупкой, что Вито на секунду замер, боясь сделать вдох.

– Ты чертовски красивая, Ари, – прошептал он, и в его голосе прозвучало нечто, подозрительно похожее на благоговение. Для человека, который привык уничтожать всё прекрасное на своём пути, она была святыней. Единственным храмом, в который он входил без оружия в руках.

Он подхватил её на руки — легко, как пушинку — и опустил на шелковые простыни, мгновенно нависнув сверху. Его тяжелое тело не давило, но создавало непреодолимую стену, отрезая весь остальной мир. Вито оперся на локти по обе стороны от её головы, разглядывая её запрокинутое лицо.

Тёмно-карие глаза Ари блестели во тьме, губы были приоткрыты, вздымающаяся грудь выдавала волнение.

– Ты не устал? – тихо спросила она, нежно проводя пальчиком по его волевому подбородку, царапая подушечку о колючую щетину. – Ты выглядишь так, будто не спал неделю.

– Устал, – не стал врать он, медленно опускаясь ниже и прижимаясь губами к пульсирующей жилке на её шее. – Смертельно устал от всего этого дерьма. От трупов, от переговоров, от лживых улыбок старых ублюдков в костюмах. Но не от тебя. От тебя я никогда не устану.

Его поцелуи сместились к ключице, затем к плечу, оставляя за собой дорожку из обжигающего огня. Руки Вито скользнули по её талии, по бедрам, заставляя Ари выгибаться навстречу его ласкам с тихим, прерывистым стоном.

– Вито...

– М-м? – отозвался он, не отрываясь от её нежной кожи.

– Пообещай мне кое-что.

Он замер, приподняв голову. В серых глазах мелькнула настороженность, привычная для человека его положения.

– Смотря что, птичка. Ты знаешь, я не разбрасываюсь обещаниями.

– Пообещай, что если наступит день... когда тебе придётся выбирать между властью над городом и жизнью, ты выберешь жизнь. Ты выберешь вернуться ко мне.

Вито долго смотрел на неё. Лицо его снова стало непроницаемым, как гранитная плита. В тишине спальни было слышно, как за стеклом беснуется ветер.

– Власть и есть моя жизнь, Ари, – медленно, словно объясняя несмышленому ребёнку, произнес он. – Без неё нас обоих разорвут на куски в первые же сутки. Мои враги не знают жалости. Если я отступлю хоть на шаг, они придут за тобой. Чтобы сломать меня, они вырежут тебе сердце. Ты понимаешь это?

Она вздрогнула, но взгляда не отвела.

– Понимаю. Но я боюсь, что однажды эта власть сожрёт тебя изнутри. И от моего Вито ничего не останется. Только монстр с фамилией Соколов.

Вито криво усмехнулся — горько и темно.

– Я и есть монстр, малышка. Был им задолго до того, как встретил тебя.

– Нет, – упрямо мотнула головой Ари, притягивая его лицо к себе за затылок, заставляя смотреть прямо в глаза. – Монстры не целуют шрамы. Монстры не выключают плиту, чтобы не сгорел чужой ужин. Ты жестокий, ты страшный для всех остальных... но не для меня. Не смей притворяться передо мной чудовищем, Вито. Я видела твою душу. Она изранена, но она жива.

Слова обожгли его сильнее, чем раскаленный свинец. Челюсти Вито сжались с такой силой, что на скулах заходили желваки. Никто. Ни одна живая душа не смела заглядывать так глубоко под его броню. Любого другого он бы пристрелил на месте за такую дерзость.

Но вместо выстрела он рвано выдохнул и накрыл её рот отчаянным, глубоким поцелуем, вкладывая в него всё то, что не умел выразить словами.

Его пальцы вплелись в её шоколадные локоны, прижимая её голову к подушке. Это было жадно, собственнически, почти больно, но Ари лишь крепче обняла его за шею, отдавая всё тепло, на которое была способна. Она принимала его тьму, растворяя её своей бесконечной нежностью, латая невидимые дыры в его очерствевшем сердце.

Внезапно резкий, вибрирующий звук разорвал интимную тишину спальни.

Вито замер. Всё его тело мгновенно окаменело. Нежность испарилась за долю секунды, уступив место смертоносной готовности к бою.

Телефон на столике в коридоре надрывался. Это был не обычный аппарат — это была защищенная линия, номер которой знали всего три человека в клане. И звонить на неё посреди ночи могли только в одном случае: если началась война.

– Чёрт, – сквозь зубы процедил Вито. Ругательство прозвучало хрипло, ядовито.

– Не бери... – неосознанно вырвалось у Ари. Она вцепилась пальчиками в его плечи, пытаясь удержать. Страх, холодный и липкий, снова сжал её внутренности. – Пожалуйста, Вито, хоть одну ночь...

Вито посмотрел на неё сверху вниз. В его глазах боролись два разных человека: безжалостный наследник криминальной империи и мальчишка, который впервые в жизни нашел свой дом.

Он медленно опустился и коротко, сухо поцеловал её в переносицу.

– Я должен, Ари. Это моя работа. Если я не отвечу, последствия могут быть хуже.

Он мягко, но непреклонно разжал её пальцы и поднялся с кровати. Одним плавным движением хищника он натянул темные спортивные штаны и быстрым шагом вышел из спальни.

Ари осталась лежать на огромной кровати, чувствуя, как стремительно остывает простыня на том месте, где только что было его тело. Она прижала колени к груди, кутаясь в тонкое одеяло, и прислушалась.

Из коридора доносился приглушенный голос Вито. Он говорил на том самом командном, леденящем тоне, от которого у посторонних людей подкашивались ноги:

– ...Говори. Сколько их? Где перехватили фуру?.. Моретти совсем берега потеряли. Марко, собирай третью бригаду. Оружие со склада Б, без лишнего шума. Перекройте мост через северный канал. Живыми никого не брать. Я буду через двадцать минут.

Каждое слово падало в тишину пентхауса тяжелым свинцовым грузилом.

«Живыми никого не брать».

Ари зажмурилась, пряча лицо в ладонях. Вот она, реальность. Сказка длилась меньше часа. Иллюзия нормальной жизни рассыпалась в прах от одного звонка.

Через минуту в спальню вернулся Вито. Он уже сменил домашнюю одежду на черную водолазку и тактические брюки, поверх которых надел кобуру из темной кожи. В полумраке блеснула сталь тяжелого полуавтоматического пистолета. Он застегивал пуговицы на плотной кожаной куртке, не глядя по сторонам.

Взгляд его был пустым, остекленевшим — взгляд человека, готового убивать.

Он подошел к краю кровати и посмотрел на сжавшуюся в комок девушку. Увидев её полные ужаса и затаенной боли глаза, Вито на мгновение дрогнул. Маска безжалостного палача чуть сползла, обнажая усталое, измученное лицо.

Он опустился на одно колено рядом с ней, сравнявшись ростом.

– Напали на конвой с грузом на севере города. Двое наших парней убиты, – отрывисто произнес он. – Моретти решили проверить меня на прочность, пока отец в коме. Я не могу это спустить. Если я проглочу это — завтра они придут в этот дом.

– Ты... ты поедешь туда сам? – Её голос сорвался на тот самый тонкий, испуганный писк, который он обычно находил забавным. Но сейчас ему было не до смеха.

– Я босс, Ари. Я веду людей за собой, а не прячусь за их спинами. Так меня учил отец, так устроен этот мир.

– Ты обещал, что побудешь со мной...

Вито протянул руку в тяжелой кожаной перчатке без пальцев и коснулся её щеки. Грубая кожа перчатки резко контрастировала с нежностью её лица.

– Я вернусь до рассвета, – тихо сказал он. Это прозвучало не как обещание, а как приказ судьбе. – Охрана удвоена. Сюда и муха не пролетит. Закрой спальню изнутри и постарайся поспать.

– Вито... береги себя. Пожалуйста.

Мужчина наклонился вперед и жестко, быстро впился в её губы поцелуем, отдающим привкусом железа и холода.

– Жди меня, – приказал он прямо ей в губы.

Поднявшись на ноги, он развернулся и стремительным шагом покинул комнату, не оборачиваясь. Через несколько секунд хлопнула тяжелая бронированная входная дверь, возвестив о том, что крепость закрыта снаружи. Щелкнули автоматические электронные замки.

Ари осталась одна.

Она медленно села на постели, глядя на панорамное окно. Дождь снаружи хлестал с новой силой. Где-то там, в лабиринте мокрых улиц ночного города, Вито Соколов сейчас выходил на тропу войны, чтобы защитить своё право на жизнь и власть.

Девушка опустила взгляд на тумбочку. Там, где раньше лежал его телефон, остался лежать маленький металлический предмет. Вито оставил его намеренно.

Тяжелая серебряная зажигалка с выгравированным фамильным соколом — та самая, которую он всегда носил в нагрудном кармане ближе к сердцу. Знак того, что часть его осталась здесь.

Ари протянула дрожащую руку, сжала холодный металл в кулаке и прижала его к своей груди, чувствуя, как он постепенно нагревается от тепла её тела.

– Возвращайся живым, – прошептала она в пустоту темной спальни. – Только вернись.