← Назад к обзору

Мари и сёстры блондинки

Власть над роем: Сладкое безумие

В комнате Маринетт Дюпэн-Чэн время словно остановилось, густо настоянное на ароматах пота, дорогого парфюма Хлои и едва уловимого цветочного запаха Зои. Аля Сезер сидела на стуле, не в силах пошевелиться, её камера продолжала фиксировать то, что не предназначалось ни для одного блога в мире. Это была хроника абсолютного падения и одновременного вознесения двух самых гордых девушек Парижа.

Маринетт стояла, тяжело дыша, её пальцы были глубоко запущены в светлые волосы сестер, которые продолжали свою неистовую работу. Хлоя, чье высокомерие еще вчера казалось незыблемым, теперь с почти религиозным трепетом ласкала свою хозяйку, не обращая внимания на то, что её собственное тело всё еще содрогалось от отголосков недавнего оргазма. Зои действовала нежнее, но с такой самоотдачей, что Маринетт чувствовала, как её колени начинают подгибаться.

– Хватит, – выдохнула Маринетт, резко отстраняясь.

Сёстры мгновенно замерли. Они подняли на неё глаза, полные обожания и немого вопроса. В этом взгляде не было стыда — только бесконечное ожидание следующего приказа.

– Аля, – Маринетт повернулась к подруге, которая судорожно сглотнула. – Ты видела достаточно. Теперь иди сюда.

– Я... – Аля запнулась, её голос дрожал. – Маринетт, это... это слишком.

– Разве? – Маринетт сделала шаг к ней, её обнаженное тело в тусклом свете лампы казалось вылитым из мрамора. – Ты ведь всегда хотела знать всё о Леди Баг. Теперь ты видишь её настоящую. Без маски, без запретов. Ты ведь хочешь быть частью этого, Аля? Я вижу, как ты на нас смотришь.

Аля опустила взгляд на свои дрожащие руки. Она знала, что должна уйти, должна стереть видео и забыть этот вечер как безумный сон. Но вместо этого она медленно поднялась со стула, отложила телефон и начала расстегивать пуговицы своей рубашки.

– Вот так, – одобрительно прошептала Маринетт. – Хлоя, Зои, примите нашу гостью.

Хлоя поднялась с колен, её губы были припухшими, а взгляд — затуманенным. Она подошла к Але и, не говоря ни слова, помогла ей избавиться от одежды. Зои присоединилась к ним, её ладони мягко скользнули по плечам журналистки.

– Добро пожаловать в семью, Аля, – прошептала Зои ей на ухо, обжигая кожу горячим дыханием.

Маринетт наблюдала за этой сценой, чувствуя себя истинным кукловодом. Она снова взяла в руки страпон, закрепляя его на бедрах. На этот раз её движения были медленными, расчетливыми.

– Ложитесь, – скомандовала она, указывая на кровать.

Три девушки послушно устроились на смятых простынях. Маринетт нависла над ними, словно темный ангел. Она начала с Али, желая приручить её так же быстро, как и сестер.

– Ты ведь любишь сенсации, Аля? – Маринетт вошла в неё одним резким движением, заставляя подругу вскрикнуть и вцепиться в спинку кровати. – Это будет самая громкая новость в твоей жизни. Но о ней не узнает никто, кроме нас.

Аля задыхалась, её тело отзывалось на каждый толчок с пугающей готовностью. Хлоя и Зои не остались в стороне. Хлоя прильнула к груди Али, лаская её соски губами и языком, в то время как Зои устроилась между бедер Али, помогая Маринетт довести подругу до предела.

– Мамочка... – простонала Аля, теряя связь с реальностью. – Пожалуйста, не останавливайся...

Маринетт усмехнулась, чувствуя, как власть опьяняет её сильнее любого вина. Она задавала темп, она была центром этого живого, стонущего механизма.

– Кто я для вас? – спросила она, ускоряясь и заставляя всех троих выгибаться под её руками.

– Наша госпожа... наша мамочка... – хором отозвались сестры, и Аля, рыдая от наслаждения, повторила за ними.

– Правильно, – Маринетт чувствовала, что её собственный пик уже близок. – А теперь я хочу, чтобы вы все показали мне, как сильно вы хотите меня порадовать.

Она вытащила страпон и отбросила его. Теперь она хотела чувствовать их кожу, их тепло без всяких преград. Маринетт легла на спину, и три девушки мгновенно окружили её. Хлоя и Зои занялись её ногами и бедрами, соревнуясь в мастерстве, а Аля, ведомая инстинктом, накрыла губами её рот, делясь своим стоном.

Это было безумие. Комната наполнилась звуками, которые заставили бы покраснеть даже самых искушенных парижан. Маринетт чувствовала, как её тело горит от прикосновений шести рук, от десятков поцелуев, покрывающих каждый сантиметр её кожи.

В какой-то момент Хлоя, не выдержав накала страстей, подняла голову и посмотрела на Маринетт. Её глаза сияли первобытным, диким огнем.

– Маринетт... я никогда не думала, что смогу... что буду так сильно нуждаться в ком-то, – прошептала она, её голос дрожал. – Я ненавидела тебя, потому что боялась. Боялась того, как сильно ты меня притягиваешь.

– Теперь тебе не нужно бояться, Хлоя, – Маринетт притянула её за шею, впиваясь в губы грубым поцелуем. – Теперь ты принадлежишь мне. И ты, Зои. И ты, Аля.

– Да... – выдохнула Зои, её пальцы творили чудеса в самой глубине Маринетт. – Мы твои. Навсегда.

Кульминация наступила внезапно и сокрушительно. Маринетт закричала, её тело выгнулось дугой, когда волна оргазма захлестнула её, увлекая за собой и остальных. Они кончали одновременно, сплетенные в один клубок, не различая, где заканчивается одно тело и начинается другое.

Когда тишина наконец вернулась в комнату, она была тяжелой и влажной. Девушки лежали, не в силах пошевелить даже пальцем. Аля, чье лицо было уткнуто в плечо Маринетт, тихо всхлипывала от переизбытка эмоций.

– Что теперь? – спросила она едва слышно.

Маринетт открыла глаза. Она чувствовала себя опустошенной, но в то же время невероятно сильной. Она знала, что завтра они снова наденут маски. Хлоя будет язвить, Зои — мило улыбаться, Аля — искать новости, а она сама — краснеть при виде Адриана. Но это будет лишь спектакль.

Здесь, в этой комнате, была их настоящая жизнь. Их общая тайна, которая связывала их крепче любых клятв.

– Теперь, – Маринетт ласково погладила Алю по голове, затем перевела взгляд на спящих сестер Буржуа. – Теперь мы будем править этим городом. Каждая по-своему. Но по моим правилам.

Она медленно поднялась, её тело всё еще подрагивало. Маринетт подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. На её шее тоже красовались отметины — следы любви и власти.

– Хлоя, – позвала она тихо.

Блондинка тут же открыла глаза и села на кровати, готовая выполнять любое поручение.

– Принеси мне воды. И помоги Але привести себя в порядок. Ей пора домой, пока родители не начали её искать.

Хлоя беспрекословно поднялась. В её движениях больше не было той надменной грации, только мягкая, кошачья покорность. Она подошла к столу, налила стакан воды и подала его Маринетт, опустившись на одно колено.

– Спасибо, – Маринетт сделала глоток, глядя на Хлою сверху вниз. – Ты была великолепна сегодня, Леди Нуар.

Хлоя вздрогнула от упоминания своего геройского имени, но на её губах появилась слабая, торжествующая улыбка.

– Только для тебя, моя Леди. Только для тебя.

Зои тоже проснулась и, увидев эту сцену, тихо подошла к ним, обнимая Маринетт сзади.

– Мы все — только для тебя, – прошептала она.

Маринетт улыбнулась своему отражению. Париж еще не знал, что его судьба теперь находится в руках не просто супергероев, а женщин, познавших истинную власть страсти и подчинения. Бражник мог строить свои планы, но против этого союза, скрепленного кровью, потом и любовью, у него не было ни единого шанса.

– Идите ко мне, – позвала Маринетт, раскрывая объятия.

И её рой послушно вернулся к своей королеве, готовый к новым свершениям под покровом парижской ночи.

Прошло около часа, прежде чем Аля, всё еще пребывающая в состоянии легкого шока, собралась и ушла, пообещав сохранить всё в строжайшей тайне. Хлоя и Зои остались. Они помогали Маринетт прибирать комнату, двигаясь слаженно и тихо, словно тени.

– Мамочка, ты не сердишься на нас за то, что мы... сорвались в столовой? – спросила Зои, аккуратно складывая простыни.

Маринетт остановилась и посмотрела на сестер. Она видела их беспокойство, их страх разочаровать её.

– Нет, – ответила она после паузы. – Это было... честно. Но впредь будьте осторожнее. Нам не нужно, чтобы весь мир знал о наших играх. Пока не нужно.

– Мы будем идеальными, – пообещала Хлоя, подходя к Маринетт и целуя её ладонь. – Я буду самой послушной кошкой, которую ты когда-либо видела.

– И я буду твоей самой преданной пчелкой, – добавила Зои, прижимаясь к другому плечу.

Маринетт обняла их обеих, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Она знала, что впереди их ждет много трудностей, много сражений с акумами и со своими собственными демонами. Но теперь она была не одна. У неё был её рой. Её семья. Её власть.

– Пойдемте спать, – сказала Маринетт. – Завтра будет длинный день. И нам понадобятся силы.

Они улеглись втроем на свежезастеленную кровать. Маринетт была посередине, Хлоя и Зои — по бокам, крепко прижимаясь к ней. В эту ночь Парижу не угрожали никакие злодеи. В эту ночь в городе царила любовь — странная, пугающая, доминирующая, но абсолютно искренняя.

И где-то в глубине души Маринетт знала: это только начало. Её власть будет расти, и скоро не только сестры Буржуа, но и весь этот город признает свою настоящую Леди. Но это будет уже совсем другая история. А пока — только тишина, мерное дыхание любимых девушек и сладкий вкус победы на губах.

– Спите, мои хорошие, – прошептала Маринетт, закрывая глаза. – Ваша мамочка позаботится обо всем.

И тьма за окном пекарни казалась теперь не угрожающей, а ласковой, скрывающей в своих складках тайны, которые делали их жизнь по-настоящему живой. Париж спал, не подозревая, что его сердце теперь бьется в ритме желаний одной обычной девушки с необычайной силой воли.