Марина и Гриша
Болото из плоти и стыда
Ночь в мусорном ведре женского туалета биологического факультета казалась Грише вечностью. Десятисантиметровое тело, изломанное, покрытое коркой засохших нечистот и липким налетом чужого пота, едва поддавалось контролю. Он лежал на самом дне, придавленный сверху горой использованных бумажных полотенец, влажных салфеток и предметов женской гигиены. Запах был невыносимым — едкая смесь аммиака, старой крови и фекалий, которая, казалось, пропитала его легкие насквозь. Каждый вдох давался с трудом, легкие горели, а рассудок то и дело соскальзывал в спасительное забытье, из которого его вырывал лишь шорох крыс или отдаленный шум воды в трубах.
Утро началось не с солнечного света, а с резкого звука открывающейся двери и звонкого, безжалостного смеха.
– Девочки, вы только посмотрите на это! Он всё еще здесь, – раздался голос Кати, той самой первокурсницы, которая вчера первой испытала его на прочность своими джинсами.
Крышка ведра с грохотом откинулась. Пять пар глаз уставились на дно. Катя, Лена, Виктория, Света и Ольга — весь «золотой состав» вчерашнего эксперимента Марины Сергеевны — стояли полукругом, глядя на него как на любопытное насекомое в банке.
– Фу-у, ну и амбре! – Лена картинно зажала нос пальцами. – Он пахнет хуже, чем всё это ведро вместе взятое. Гришенька, ты как, не соскучился по нам?
– Доставай его, чего стоишь, – властно приказала Виктория, поправляя безупречную юбку. – У нас мало времени до начала лекции, а план грандиозный. Вы же помните? Со вчерашнего вечера терпим.
Света, спортсменка, не побрезговала. Она надела одноразовую перчатку, запустила руку в мусор и, брезгливо поморщившись, выудила Гришу за ногу. Он беспомощно повис вниз головой, капли мутной жижи потекли по его лицу, попадая в рот и глаза.
– Живой, – констатировала Света, встряхнув его, отчего у Гриши потемнело в глазах. – Даже дергается. Ну что, приступим к завтраку?
Девушки деловито разложили на кафельном полу большой плотный целлофановый пакет. Это выглядело как подготовка к какому-то странному пикнику, вот только «блюдом» был маленький человек. Света небрежно бросила Гришу в самый центр прозрачного пластика. Он упал на спину, глядя вверх, где пять гигантов возвышались над ним, словно богини мщения.
– Знаешь, Гриша, Марина Сергеевна сказала, что ты — лучший наглядный материал, – Катя начала расстегивать ремень на своих брюках. – Она говорит, что биология — это не только клетки под микроскопом, но и круговорот веществ в природе. И сегодня ты станешь центром этого круговорота.
– Я первая, – заявила Ольга, массивная и тяжелая. – Я со вчерашнего ужина копила это для него. Та капуста в столовой... она просто творит чудеса с кишечником.
Ольга подошла к пакету, развернулась спиной и начала медленно присаживаться. Гриша в ужасе попытался отползти, но его крошечные ладони скользили по гладкому целлофану, а Света наступила краем кроссовка на край пакета, лишая его всякой надежды.
– Куда это ты собрался? – усмехнулась Ольга, зависая прямо над ним. – Принимай подарок.
Мир для Гриши исчез. Огромная, теплая тень накрыла его полностью. Он услышал натужный стон, а затем на него обрушилась тяжелая, зловонная масса. Вес был таким, что ему показалось, будто его кости превращаются в труху. Горячие, липкие экскременты заполнили всё пространство вокруг, лишая возможности дышать.
– О-о-ох, полегчало, – выдохнула Ольга, поднимаясь и поправляя одежду. – Девочки, там такая куча, его почти не видно!
– Моя очередь! – Катя не заставила себя ждать. – У меня, кажется, пожиже будет. Гриш, не захлебнись!
Одна за другой девушки присаживались над пакетом. Гриша чувствовал, как слои биологических отходов растут, погребая его заживо. Вика, самая ухоженная и высокомерная, добавила свою порцию с особым изяществом, сопровождая процесс едкими комментариями о том, что именно такого обращения заслуживает любой «недомужчина».
Когда последняя из пятерки закончила, пакет представлял собой жуткое зрелище. Гриша был полностью скрыт под горой дымящихся фекалий.
– Слушайте, а ему там не суховато? – Лена хитро прищурилась, глядя на копошащуюся под слоем грязи массу. – Мы же договорились о полном комплексе процедур.
– Точно! – подхватила Света. – У меня как раз мочевой пузырь сейчас лопнет. После утренней пробежки я выпила литр воды.
Они снова выстроились в очередь. Первая струя, мощная и горячая, пробила слой твердых отходов, ошпаривая Гришу. Он почувствовал, как пакет начинает заполняться жидкостью, превращая всё содержимое в тошнотворную, булькающую жижу. Девушки смеялись, обсуждая цвет и напор, соревнуясь, кто «попадет» точнее в то место, где предположительно находилась голова парня.
– Смотрите, пузыри пускает! – Вика указала пальцем на поверхность желто-коричневого болота. – Он еще пытается дышать. Какая жажда жизни у этого мусора!
Когда «озеро» в пакете было окончательно сформировано, Света и Ольга взяли пакет за края и начали его раскачивать.
– Мешаем коктейль «Григорий»! – пропела Катя.
Содержимое пакета вместе с крошечным телом перемешивалось, превращаясь в однородную субстанцию. Гришу швыряло из стороны в сторону, он глотал эту смесь, его кожа горела от едкой мочи, а сознание окончательно помутилось. Для него больше не существовало имен, лиц или звуков — только бесконечный цикл удушья и вони.
– Ну всё, пора его «смыть» в историю, – скомандовала Виктория.
Они поднесли пакет к унитазу и резким движением вывернули всё содержимое внутрь. Гриша вместе с потоком нечистот рухнул в холодную воду. Казалось, это конец, но Света ловким движением, используя пинцет, который она предусмотрительно захватила из лаборатории, выхватила его из воды прежде, чем Катя нажала на кнопку слива.
– Нет-нет, для унитаза он слишком ценный экспонат, – Света подняла его на уровень глаз.
Гриша выглядел как обглоданный скелет, облепленный грязью. Он даже не пытался шевелиться.
– Посмотрите на него, – Вика подошла ближе, брезгливо разглядывая то, что осталось от парня. – Он теперь официально часть туалетного интерьера.
– Знаешь, Гриша, – Катя наклонилась к нему, обдавая запахом мятной жвачки, который на контрасте с его состоянием казался почти болезненным, – ты ведь мечтал быть ближе к девушкам? Мечты сбываются. Ты прошел через самое сокровенное, что у нас есть.
– Ладно, пора на лекцию, – Ольга взглянула на часы. – Кидай его обратно в ведро, пусть дожидается вечерней уборки.
Света небрежно взмахнула рукой, и Гриша полетел обратно в мусорку. Он упал на кучу использованной туалетной бумаги, которую Марина Сергеевна оставила там вчера.
– Смотрите, как символично, – Лена указала на него пальцем. – Лежит среди своих собратьев. Гриш, ты ведь понимаешь, что ты теперь просто туалетная бумага многоразового использования? Только вот вытираться тобой уже никто не захочет — слишком грязный.
Девушки, весело переговариваясь и обсуждая предстоящую лекцию по анатомии, вышли из туалета, оставив за собой шлейф дорогого парфюма, который быстро смешался с тяжелым запахом помещения.
Гриша лежал на дне, глядя в потолок, который он едва видел из-за налипшей на глаза грязи. Он был живым, но в этом не было никакой радости. Он понимал, что завтра придут новые студентки, или вернется Марина Сергеевна, и всё начнется сначала. В этом университете он перестал быть человеком, перестал быть даже животным. Он стал метафорой — живым воплощением того, что можно сделать с кем-то, кто слишком мал, чтобы сопротивляться, и слишком жалок, чтобы вызывать жалость.
Тишина туалета прерывалась лишь мерным кап-кап из неисправного крана, отсчитывающим секунды его бесконечного, зловонного падения в бездну.