Марина и Гриша
Последний прыжок в небытие
Утро в университете началось с привычного гула голосов в коридорах, но для Гриши, запертого в зловонной тишине мусорного ведра, время измерялось лишь приступами тошноты и ледяным осознанием собственной никчемности. Его тело, покрытое коркой из вчерашних унижений, казалось чужим и неповоротливым. Когда дверь туалета с характерным скрипом распахнулась, он даже не вздрогнул. Страх сменился тупой апатией.
– Доставай этот кусок мусора, – раздался голос Виктории. Ее тон был холодным, как медицинский скальпель. – Сегодня мы закончим этот затянувшийся фарс.
Света, облаченная в свежий спортивный костюм, подчеркивающий ее мощные бедра, грубо схватила Гришу за волосы и вытащила на свет.
– Фу, он совсем закис, – поморщилась она, подходя к раковине. – Надо его хоть немного ополоснуть, а то противно прикасаться.
Она включила ледяную воду на полную мощность. Гриша захлебывался, пока струя сбивала с него вчерашние «подарки» студенток. Его трясло от холода, но девушки лишь смеялись, глядя на его жалкие попытки ухватиться за край фаянса.
– Знаешь, Гришенька, – Катя подошла вплотную, разглядывая его мокрое, дрожащее тело, – мы тут посовещались. Ты как многоразовая бумага — штука экономная, но больно уж хлопотная. Толка от тебя немного, а запах остается. Пора тебе в отставку.
– В какую отставку? – прохрипел Гриша, но его голос был не громче писка комара.
– В окончательную, – отрезала Ольга, массивная фигура которой закрыла свет от лампы. – Мы решили устроить соревнование. Кто из нас поставит финальную точку в твоей жалкой биографии.
Они принесли его в пустую аудиторию. В центре стоял обычный деревянный стул. Марина Сергеевна, стоявшая у окна, лишь одобрительно кивнула, не вмешиваясь, но внимательно наблюдая за процессом. Она любила, когда ее ученицы проявляли инициативу.
Света приклеила Гришу к центру сиденья свежим слоем скотча. На этот раз его закрепили жестко, раскинув руки и ноги в стороны.
– Итак, правила просты, – объявила Виктория, усаживаясь на край парты и скрещивая ноги. – Каждая прыгает на него с разбега или просто с силой опускается. Цель — не просто придавить, а сломать. Кто сделает последний вздох этого недоразумения своим, та и победила.
Первой пошла Лена. Она была легкой, но в ее движениях сквозила особая жестокость.
– Помнишь, как ты вчера пытался дышать под моими джинсами? – она хихикнула и, подпрыгнув, с размаху приземлилась ягодицами прямо на его левую руку.
Раздался сухой, отчетливый хруст. Гриша вскрикнул, его лицо исказилось от боли, а из глаз брызнули слезы.
– Ой, кажется, одна веточка сломалась! – Лена специально провернулась на стуле, втирая сломанную конечность в дерево.
– Пожалуйста... хватит... – прошептал Гриша, глотая соленую влагу.
– Что он там вякает? – Ольга подошла к стулу, отодвигая подругу. – Жалуется? Малыш, мы не слышим язык насекомых. Моя очередь.
Ольга не стала прыгать. Она медленно, с расстановкой, перенесла все свои семьдесят пять килограммов на правую сторону его тела. Гриша почувствовал, как его плечо и локоть превращаются в кашу под невероятным давлением. Кость не выдержала, прорвав кожу изнутри. Боль была такой острой, что он на мгновение потерял сознание, но новый толчок вернул его в реальность.
– Ого, смотри, как вывернуло! – Катя ткнула пальцем в изуродованную руку. – Теперь ты похож на сломанную куклу. Давай я добавлю симметрии.
Катя подпрыгнула и приземлилась на его ноги. Хруст коленных чашечек эхом отозвался в пустой аудитории. Гриша дернулся в последний раз, пытаясь высвободиться из-под скотча, но был слишком слаб. Его ноги теперь лежали под неестественными углами, превратившись в бесполезные плети.
– Он всё еще смотрит, – заметила Виктория, подходя к стулу. – Какой живучий паразит. Девочки, вы действовали непрофессионально. Руки, ноги... это всё мишура. Нужно бить в центр.
Она присела над ним, едва касаясь его груди тканью своей дорогой юбки.
– Ты ведь хотел быть под красивой девушкой, Гриша? Это твой звездный час.
Она резко опустилась всем весом, выбивая из его легких остатки воздуха. Гриша почувствовал, как ребра прогибаются внутрь, вонзаясь в органы. Он открывал рот в беззвучном крике, но Виктория лишь ерзала, наслаждаясь его агонией.
– Всё еще дышит, – разочарованно протянула она, вставая. – Света, твой выход. Ты у нас профессионал, закончи это.
Света вышла вперед, разминая плечи. Она выглядела как хищник, готовый к решающему броску.
– Смотрите и учитесь, – Света отошла на пару шагов для разгона. – Я использую технику «взрывного приседания».
Гриша смотрел на нее затуманенным взором. Он видел, как она летит на него — мощная, беспощадная, воплощение его гибели.
– Прощай, живая салфетка, – бросила она в воздухе.
Удар был сокрушительным. Света не просто приземлилась, она вложила в это движение всю силу своих натренированных мышц, а в момент касания сделала резкое, вращательное движение тазом.
Гриша услышал громкий, окончательный щелчок в районе шеи. Мир мгновенно перевернулся и начал угасать. Боль исчезла, сменившись странным холодом и тишиной. Его голова безвольно поникла, уткнувшись подбородком в раздавленную грудь.
– Есть! – торжествующе крикнула Света, вскакивая со стула. – Шея в труху! Посмотрите на его голову, она болтается как на ниточке.
Девушки обступили стул, с любопытством разглядывая безжизненное тельце. Марина Сергеевна подошла ближе, поправила очки и кончиком ручки приподняла веко Гриши.
– Зрачки не реагируют. Рефлексы отсутствуют, – резюмировала она с легкой улыбкой. – Поздравляю, девочки. Эксперимент завершен успешно. Вы доказали, что биологический объект с такими параметрами не способен выжить в агрессивной среде высшего порядка.
– А что теперь с ним делать? – спросила Катя, брезгливо глядя на окровавленный комок плоти. – В мусорку?
– Ну уж нет, – Виктория хитро улыбнулась. – Раз мы его сломали, надо довести дело до конца. Он же теперь как пластилин.
– Точно! – подхватила Лена. – Давайте сделаем из него шарик.
Света отклеила остатки скотча. Гриша, лишенный жесткой фиксации, просто осел бесформенной массой. Девушки начали хватать его за переломанные конечности, складывая их к центру живота. Руки переплелись с ногами, голова была вжата в грудную клетку. Слышались глухие звуки ломающихся хрящей — тело Гриши больше не сопротивлялось, оно послушно принимало ту форму, которую ему придавали их безжалостные пальцы.
Через минуту на стуле лежал плотный, окровавленный клубок из человеческой плоти размером чуть больше теннисного мяча.
– Какой милый сувенир, – Ольга усмехнулась и первая прыгнула на этот «клубок».
Раздался влажный звук, когда остатки внутренних органов Гриши были окончательно раздавлены внутри его собственного кожного мешка. Затем прыгнула Катя, за ней Лена и Виктория. Каждая из них стремилась оставить свой след на этом бесформенном объекте, окончательно утрамбовывая его в деревянную поверхность стула.
Последней была Света. Она подпрыгнула особенно высоко, вложив в этот прыжок всю свою спортивную ярость.
– Последний штрих! – выдохнула она, приземляясь.
Под ее весом «клубень» сплющился в тонкий, едва заметный блин. От Гриши не осталось ничего, что напоминало бы о человеке. Это было просто пятно на дереве, биологический след, который скоро сотрут тряпкой.
– Ну вот и всё, – Марина Сергеевна подошла к стулу, достала из кармана влажную салфетку и небрежно смахнула то, что осталось от Гриши, в ладонь. – Катя, отнеси это в лабораторию. Мы используем его останки как удобрение для нашей новой хищной лианы. Пусть послужит науке напоследок.
Девушки, смеясь и обсуждая, кто прыгнул удачнее, начали расходиться.
– Слушай, Вик, – спросила Лена, выходя из аудитории, – а ты заметила, какой он был смешной, когда пытался что-то сказать в самом начале?
– Неа, – отозвалась красавица, поправляя волосы. – Я не слушаю звуки, которые издает использованная бумага перед тем, как ее выбросят.
Дверь закрылась, и в аудитории воцарилась тишина. На стуле осталось лишь едва заметное темное пятно — единственное напоминание о том, что здесь когда-то был человек, чья жизнь стоила меньше, чем один прыжок скучающей студентки.