Марионетка семьи Мато
Парад чешуйчатой диктатуры и эхо разбитых скрижалей
Гигант сгреб Годрика своей пудовой, поросшей жестким волосом ладонью за загривок, притянул к широченной груди, на которой звякнули ордена, и запечатлел на его щеке тройной брежневский поцелуй, от которого по воде пошли круги давления, сравнимые с взрывом глубинной бомбы.
Усы генералиссимуса, жесткие, как проволока из орихалка, безжалостно ободрали нежную кожу Мальчика-Который-Выжил.
Годрик даже не кричал. Его жабры судорожно трепетали, выпуская мелкие пузыри абсолютной капитуляции перед абсурдом вселенной. Разум юного волшебника окончательно покинул бренную оболочку, оставив лишь пустую плоть, готовую покорно внимать приказам верховного командования подводного Багдада.
– А теперь – клятва на верность знамени революции! – громогласно возвестил Морской Саддам, взмахнув позолоченным автоматом. – Рядовой Поттер! Принять табельное оружие!
Две водолазные Неко-Арк подтащили к Годрику ржавую противокорабельную мину времен Фолклендского конфликта, заботливо перевязанную розовой подарочной ленточкой. Тяжелый металл с глухим стуком опустился на колени чемпиона Хогвартса, окончательно пригвоздив его к донным плитам собора.
– Навеки вместе, во льдах и нефти! – прохрипел Неко-Арк Хаос, захлопывая гроссбух. – Церемония завершена! Свидетели могут приступать к разграблению судейского буфета на поверхности! Спецназ, подъем! Обеспечить торжественный всплыв молодоженов!
Кошачий взвод синхронно щелкнул тумблерами на баллонах. С диким шипением и клокотанием гигантские поплавки из вулканизированной резины наполнились сжатым газом.
Годрика, привязанного к мине и зажатого под мощным плавником усатого диктатора, с чудовищным ускорением поволокло наверх. Вода вокруг них вскипела миллионами пузырей, вздымая со дна вековые пласты ила, кости древних кельтских чудовищ и обломки лодок незадачливых браконьеров.
***
На поверхности Черного озера тем временем разворачивалась привычная спортивная драма, которая через считанные мгновения должна была превратиться в катастрофу государственного масштаба.
Первым из ледяной воды вынырнул Седрик Диггори, бережно поддерживая Чжоу Чанг. Трибуны Хаффлпаффа взорвались ликующими криками. Следом с глухим рыком на помост выбросился Виктор Крам, возвращая своей акульей морде черты болгарского ловца и бережно опуская на доски Гермиону Грейнджер. Флёр Делакур плакала на берегу, закутанная в три пледа, не сумев пробиться сквозь стаи гриндилоу.
– Время на исходе! – орал в зачарованный рупор Людо Бэгмен, подпрыгивая на судейской трибуне. – Остался лишь наш четвертый чемпион! Где же Годрик Поттер?! Сумеет ли национальный герой Британии спасти то, что дороже всего его сердцу?!
Джеймс Поттер перегнулся через перила ложи попечителей так сильно, что едва не вывалился в ледяную воду.
– Он выплывет! – хрипел Джеймс, сжимая кулаки до белизны костяшек. – Мой сын покажет этим иностранным выскочкам! Он не мог проиграть! Родовая магия… магия предков ведет его!
Альбус Дамблдор медленно поднялся со своего кресла. Его серебряная борода тревожно подрагивала на морозном ветру. Великий светлый маг держал Бузинную палочку наготове, но контуры озерных чар, которые он сам лично сплетал трое суток, молчали. Точнее, они не молчали – они вибрировали на частоте, напоминавшей бравурный марш духового оркестра с примесью ближневосточных мотивов.
– Альбус?.. – нервно окликнул его Корнелиус Фадж, прижимая к груди свой котелок. – Что это за вибрация под настилом?
– Приготовьтесь, Корнелиус, – тихо, с редким для него напряжением отозвался директор. – К нам приближается нечто… несоизмеримое с регламентом Международной конфедерации магов.
Вода в центре озера внезапно потемнела.
Сначала гладь озера вспучилась исполинским пузырем диаметром в добрых тридцать метров. Затем раздался звук, словно гигантский вантуз выдернули из Марианской впадины.
*ПХО-О-О-ОМП!*
Столб ледяной черной воды взметнулся на высоту пятиэтажного дома, окатив первые ряды трибун дождем из тины, сонных головастиков и мелкой чешуи.
Из бурлящей пены на поверхность со скрежетом вырвалась… носовая часть дизельной подводной лодки проекта 613, выкрашенной в ядовито-розовый цвет с нарисованными белыми кошками по бортам.
На капитанском мостике субмарины, вцепившись в леера, стояли шесть Неко-Арк в бескозырках. Они синхронно играли на медных трубах и барабанах мотив «Прощания славянки», безбожно фальшивя и прерываясь на хоровое «Буренью-ю-ю!».
Но трибуны онемели не из-за подводной лодки.
Следом за субмариной из пучины на бетонный парапет судейского пирса с грохотом рухнула пара.
Морской Саддам Хусейн приземлился на хвост с грацией монументального памятника. Изумрудная чешуя его исполинского плавника искрилась на скупом зимнем солнце. Военный френч Республиканской гвардии лоснился от влаги, а золотые медали слепили глаза репортерам «Ежедневного пророка». В одной руке диктатор небрежно держал позолоченный штурмовой автомат, дуло которого лениво плевалось мыльными пузырями, а под второй мышкой он сжимал бесчувственное тело Годрика Поттера.
Мальчик-Который-Выжил висел тряпичной куклой.
Его плавательный костюм был изодран в клочья, на шее по-прежнему болтался латунный ошейник с обрывком якорной цепи, к поясу была намертво примотана противокорабельная мина с розовым бантом, а на опухшем, исцарапанном усами лице застыло выражение человека, заглянувшего в бездну и обнаружившего, что бездна просит закурить.
– Граждане оккупированных территорий! – громоподобный голос Саддама, усиленный не магией, а природной командной глоткой ближневосточного деспота, раскатился над озером, сотрясая башни замка. – Операция по освобождению стратегического объекта завершена успешно! Сионистские русалки и империалистические тритоны отброшены за пределы территориальных вод!
Он сделал шаг вперед – вернее, мощно подтянулся на плавнике, оставляя глубокую борозду на досках настила, – и с размаху швырнул Годрика к ногам онемевшего Фаджа, словно куль с мороженой треской.
*ШЛЁП.*
Годрик судорожно всхлипнул, изо рта вырвался последний пузырь воздуха, и юноша слабо пролепетал в доски пирса:
– Мама… заставь усы перестать целоваться…
– Сын! – взвизгнул Джеймс Поттер, перепрыгивая через судейский стол и роняя чернильницу на колени мадам Максим. – Годрик! Мерлиновы кальсоны, что это?! Кто посмел?!
Джеймс выхватил палочку и направил ее в переносицу чешуйчатого генералиссимуса:
– Отвечай, мерзкая тварь! По какому праву ты поднял руку на наследника древнейшего рода Поттер?! Я сотру тебя в порошок! *Авада…*
Договорить он не успел.
Морской Саддам даже не шелохнулся. Он лишь медленно перевел тяжелый, налитый вековой восточной мудростью и презрением взгляд на старшего Поттера, вынул изо рта трубку и смачно сплюнул на начищенные драконьи туфли Джеймса.
– По какому праву? – гортанно, с неподражаемым акцентом переспросил полурыба-полудиктатор. – По праву законного брака, буржуазная гиена! Перед лицом Твердыни Хаоса и священного колокола глубин этот юноша принял присягу Республиканской гвардии и стал моим младшим адъютантом по воспитательной работе!
– ЧТО-О-О?! – вопль Джеймса сорвался на ультразвук.
– Твой род опозорен классовой незрелостью, старик, – отрезал Саддам, поправляя черный берет с ракушкой. – Парень был слаб духом, не умел окапываться в иле и путал устав караульной службы с буржуазными сказками о светлой магии. Но я научу его любить дисциплину. Скоро начнется весенний призыв в Персидском заливе. Готовь приданое: двадцать баррелей мазута, триста патронных цинков и комплект термобелья для подводных марш-бросков!
– Альбус! Сделай что-нибудь! – в панике взвыл Фадж, прячась за спину Дамблдора. – Это же терроризм! Международный инцидент! Где дементоры?! Где мракоборцы?!
Дамблдор медленно опустил Бузинную палочку.
Великий маг, победитель Грин-де-Вальда и верховный чародей Визенгамота, смотрел на двухметрового хвостатого мужчину в генеральских эполетах взглядом абсолютного, экзистенциального краха. Древнее дерево палочки в его ладони мелко дрожало – не от страха, а от полной невозможности зафиксировать природу происходящего. Сущность перед ним не подчинялась законам европейской магии, не содержала в себе демонической скверны и не являлась иллюзией. Это была ожившая концептуальная шутка, подкрепленная непререкаемым авторитетом Маршала Второго Волшебства.
– Я… боюсь, Корнелиус, – тихо, севшим голосом произнес Дамблдор, – юрисдикция Министерства магии не распространяется на территориальные воды Месопотамии… особенно если речь идет о законном союзе, заключенном по древним морским обычаям.
– Горько! – хором пропищали Неко-Арки с капитанского мостика подводной лодки, синхронно выстрелив в небо из сигнальных ракетниц.
Над Черным озером распустился гигантский розовый фейерверк в форме скрещенных усов и обручального кольца.
***
В гостиной особняка Эмия в этот момент творилось нечто неописуемое.
Кухулин больше не смеялся – он просто лежал на спине посреди татами, глядя в потолок остекленевшими глазами и судорожно хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег корюшка. Его пальцы судорожно скребли дерево пола.
– Всё… – прохрипел кельтский герой, прижимая ладонь к ребрам. – Я официально заявляю: проклятие Гэй Болга – ничто по сравнению с этим дерьмом. Базетт… похорони меня прямо здесь. Сверху положите эти чертовы усы. Я не переживу третьего тура. Мое сердце воина разорвано в клочья…
Базетт сидела, уронив голову на скрещенные руки. Ее плечи мелко дрожали в абсолютном, беззвучном припадке смеха, а металлическая рука Токо методично, с тихим жужжанием сервоприводов выбивала по краю стола замысловатую чечетку.
– Это… государственная измена британской короне, – сквозь слезы выдавила специалист по принудительному исполнению Ассоциации. – Мальчик-Который-Выжил официально женат на ближневосточном диктаторе-русале… Лорд Эл-Меллой напишет трактат… Нет, он просто застрелится…
На экране Часовой Башни Вейвер Вельвет действительно выглядел так, будто искал взглядом табельный револьвер.
Лорд сидел, уткнувшись лбом в полированную столешницу, а за его спиной Флэт Эскардос прыгал на одной ножке, размахивая самодельным иракским флажком:
– Профессор! Мы обязаны отправить официальную ноту поздравления от факультета Нориджа! Я закажу торт в форме подводной лодки! Вы напишете поздравительную речь?!
– Убейте меня… – глухо донеслось из-под столешницы лорда. – Просто лишите меня ранга и скормите химерам… Я больше не хочу быть магом…
В окне Святой Церкви царило мрачное, торжественное оживление.
Сиэль аккуратно отодвинула пустую миску из-под карри, промокнула губы бумажной салфеткой и с ледяным профессионализмом взглянула на Карен Гортензию:
– Брак заключен вне канонического права Ватикана. Однако, учитывая, что жених был помазан машинным маслом и благословлен на дне водоема, мы можем классифицировать это как ересь третьей степени с элементами фольклорного язычества.
– Какая ересь, Сиэль? Посмотри на это лицо, – Карен сладко, почти кошачьим движением потянулась в своем кресле, ее алые глаза горели чистейшим триумфом. Юная экзорцистка пригубила гранатовый сок, смакуя каждую каплю: – Это не ересь. Это высшая справедливость. Семья, отринувшая собственного первенца ради блеска ложной славы, получила в награду не трон, а свадебный кортеж из консервных банок и поцелуй в усы на глазах у всей нации. Я направлю кардиналам прошение о канонизации этой белой кошки. Она творит дела воистину богоугодные.
Ханза Сервантес лишь молча кивнул, щелкнув суставами стальной руки и отправляя в рот последний кусок кальмара:
– Совет да любовь. Главное, чтоб в Рим не приплыли. У нас в Тибре и так канализация старая, если туда еще и подводная лодка влезет – папа римский не переживет.
Шкатулка Зелретча с сухим щелчком погасла, оставив после себя лишь легкий запах озона и тонкую струйку фиолетового дыма.
***
В комнате особняка Эмия наступила тишина. Но это была не та мертвая, давящая тишина ужаса, что царила на берегу шотландского озера.
Это была теплая, живая тишина освобождения.
Дафна Гринграсс медленно перевела дыхание, ее бледные щеки наконец начали приобретать нормальный цвет. Она посмотрела на свою мать.
Роксана Гринграсс сидела с прямой, безупречной спиной, держа в руках фарфоровую пиалу. Но уголки ее идеально накрашенных губ дрожали в сдерживаемой, триумфальной улыбке:
– Джеймс Поттер больше никогда не отмоется, – тихо, с наслаждением произнесла леди Гринграсс. – Ни один чистокровный род, даже самые убогие отщепенцы вроде Флетчера, не сядут с ним за один стол без страха услышать звук корабельного горна. Его политическая карьера мертва. Честь его дома растоптана в донном иле.
– Мама, – тихо позвала Астория, прижимаясь к плечу Гарри. Девочка улыбалась сквозь легкие слезы облегчения. – Значит… они больше не придут за Гарри? Никогда-никогда?
– Если они сунутся сюда, – холодно и веско произнесла Токо Аодзаки, туша окурок в хрустальной пепельнице, – я лично пересажу Джеймсу Поттеру жабры его нового зятя. Без наркоза.
Гарри сидел неподвижно.
Его пальцы по-прежнему сжимали тонкую деревянную заготовку сокола. Внутри его груди, там, где годами тлел черный, ядовитый пепел воспоминаний о темном чулане под лестницей на Тисовой улице, о криках Дурслей, о ледяном безразличии бросивших его родителей, внезапно стало пусто.
Но это не была пустота утраты.
Это было освобожденное пространство.
Тот идол величия, та сияющая фигура брата-героя, ради которого его принесли в жертву старику Мато, ради которого его плоть рвали гребневые черви, растаяла без следа. Ее не нужно было уничтожать ненавистью или клинком. Она сама превратилась в жалкий, нелепый балаган, достойный лишь смеха и брезгливой жалости.
Цепи прошлого пали. Окончательно.
– Мой господин… – раздался у самого его уха тихий, бархатный голос Медузы.
Райдер скользнула вперед, ее прохладные ладони мягко легли поверх его рук, забирая инструмент и деревянную фигурку. Она опустилась перед ним на колени, глядя снизу вверх сквозь плотную ткань повязки. Ее лицо, обычно строгое и холодное, сейчас выражало такую бездонную, щемящую нежность, что у Гарри перехватило дыхание:
– Ты свободен. Твоя кровь больше не принадлежит им. Она принадлежит только твоей жизни.
– Медуза… – тихо выдохнул он.
Слуга приподнялась, ее губы – мягкие, пахнущие сладким жасмином – коснулись его щеки в долгом, трепетном поцелуе. Длинные фиолетовые пряди ее волос водопадом укрыли их обоих от остального мира, создавая крошечный шатер абсолютной безопасности.
– Я сожгу каждого, кто попытается нарушить твой покой, – прошептала Тайра-но Кагэкиё.
Эвенджер не стала церемониться. Она пододвинулась вплотную с левой стороны, сбросила тяжелые наплечники и властно, по-хозяйски обняла Гарри за талию, прижавшись лбом к его виску. Ее черные одеяния пахли дымом битвы и осенней листвой. В ее прикосновении не было робости – лишь свирепая, всепоглощающая преданность воина, нашедшего своего единственного господина:
– Твоя судьба – это мой клинок, Гарри. Твое сердце – это мое знамя. Пусть те трусы на своем острове захлебнутся собственной желчью. Здесь – твоя земля.
– Эй! Вы опять пользуетесь моментом, пока я отвлеклась на расчеты! – раздался возмущенный, дрожащий голос.
Ольга Мария Анимусфир стремительно перелезла через угол столика-котацу, бесцеремонно втискиваясь между Гарри и Кагэкиё. Наследница великого рода была пунцовой от кончиков ушей до ключиц, ее дыхание было частым и прерывистым, но в янтарных глазах стояли непролитые слезы:
– Поттер! Не смей делать такое лицо! Слышишь меня?!
Она схватила его за ворот кимоно обеими руками, притянув к себе так близко, что Гарри почувствовал жар ее кожи:
– Ты не имеешь права сдаваться или думать о смерти! Мне плевать на твоих родителей, плевать на твоего идиота-брата и их дурацкий турнир! Я – Ольга Мария Анимусфир! Я нашла способ стабилизировать твое ядро! Мы проведем ритуал синхронизации созвездий в день весеннего равноденствия! Я… я вырву тебя из лап этой чертовой энтропии, даже если мне придется перевернуть все архивы Халдеи вверх дном! Ты понял меня, болван?!
– Понял, Ольга, – Гарри слабо улыбнулся, глядя прямо в ее горящие, полные отчаянной любви глаза.
Он поднял свою здоровую правую руку и осторожно коснулся ее щеки, стирая одинокую слезинку, предательски скатившуюся по бледной коже.
Ольга замерла. Ее губы дрогнули, глаза расширились от потрясения, а затем она с глухим всхлипом уткнулась носом в его плечо, судорожно сжав пальцы на ткани его кимоно:
– Дурак… Какой же ты дурак… Ты должен жить… Просто обязан…
– Гарри не умрет, – прогудел глухой, спокойный бас.
Лизритт, не вылезая из-под одеяла котацу, переползла еще ближе, ее мощные руки оплели поясницу Гарри, а подбородок снова уверенно устроился на его коленях. Великанша-гомункул прикрыла янтарные глаза, блаженно втянув носом запах его тела:
– Лиз будет греть Гарри каждую ночь. Если смерть придет за Гарри, Лиз сломает смерти хребет алебардой. Селла сказала, что любовь лечит поврежденные нервы. Лиз согласна. Лиз дает Гарри много любви. И суп с моллюсками.
– Лизритт, ради всего святого, молчи про суп! – всхлипнула сквозь смех Ольга, но от плеча Гарри так и не оторвалась, лишь теснее прижавшись к нему.
Рин Тосака, наблюдавшая за этой сценой с дивана, покачала головой с теплой, снисходительной усмешкой:
– Невероятно. Человек пережил ад Зокена, а теперь окружен самыми опасными женщинами двух континентов и чувствует себя абсолютно счастливым. Широ, учись. Вот как выглядит настоящая магия притяжения.
– Тосака, я вообще-то готовлю, – отозвался с кухни Широ, хотя его уши заметно покраснели. Мечник ловко переложил аппетитные куски лосося на большое блюдо: – Обед готов! Сакура, помоги с рисом, пожалуйста.
– Уже иду, Широ-сан! – с мягкой, сияющей улыбкой отозвалась Сакура, бросив на Гарри долгий, исполненный братско-сестринского тепла взгляд. Она, как никто другой в этом доме, понимала цену избавления от скверны червей.
***
Вечер опустился на Фуюки тихим, синим покрывалом.
Снегопад прекратился, и сквозь тонкие облака на темнеющем небе проступили первые, невероятно яркие зимние звезды. Воздух в саду особняка Эмия был чистым, морозным и пах хвоей.
После шумного, веселого ужина, на котором Кухулин в красках пересказывал детали подводной свадьбы, а Артурия с истинно королевским аппетитом уничтожила две добавки рагу, дом постепенно погрузился в спокойный полумрак.
Гости разошлись по комнатам. Дафна и Астория вместе с Роксаной изучали в библиотеке родовые свитки по магии крови, которые они передали Токо; Широ и Рин вели тихие споры о контурах в мастерской под сараем; Илия спала в своей комнате, обняв плюшевого медведя, под бдительным присмотром Селлы.
Гарри стоял на краю веранды, накинув на плечи теплое темное хаори.
Морозный воздух приятно холодил лицо, но его телу больше не было холодно. Искусственные нервы Токо мерно пульсировали, передавая чистый, спокойный ток праны. Боль ушла – осталась лишь легкая, тянущая усталость, привычная спутница выздоравливающего человека.
Легкий шорох шелка возвестил о приближении гостьи.
Медуза подошла неслышно, встав рядом с ним у перил. Ее повязка была снята – во тьме ночного сада, где не было смертных, ее мистические глаза Кьюбелей сияли мягким, загадочным лиловым светом, не причиняя вреда тому, чья душа была связана с ней узами спасения.
Она не говорила ничего. Просто положила свою тонкую, сильную руку поверх его ладони на перилах.
Следом за ней из тени коридора выступила Тайра-но Кагэкиё. Эвенджер села на деревянный настил прямо у его ног, скрестив ноги и положив ножны катаны на колени. Ее алые глаза отражали свет далеких звезд:
– Ты думаешь о третьем испытании, мой господин?
– Немного, – честно ответил Гарри, глядя на сияющий ковш Большой Медведицы. – Третий тур – лабиринт. Флэт говорил, что там должны быть темные твари и проклятия. Но после того, что устроил Зелретч… я даже не знаю, остался ли в Хогвартсе хоть кто-то, способный воспринимать происходящее всерьез.
– Лабиринт – это место, где обнажается истинная суть человека, – негромко произнесла Медуза. Ее пальцы переплелись с пальцами Гарри. – Твой брат войдет туда сломленным. А выйдет… если выйдет вообще… тем, кем он был всегда. Пустым сосудом.
– Меня больше не волнует Годрик, – Гарри повернул голову и посмотрел в ее прекрасные, древние глаза. – И Джеймс не волнует. Пускай живут со своим позором, со своими усатыми родственниками и рухнувшим миром. Мне жаль только Лили… Но она сама выбрала слепоту. Она позволила Дамблдору забрать меня и забыла обо мне на десять лет. Я не держу зла. Но и возвращаться мне некуда. Мой дом – здесь.
– Твой дом – это мы, – раздался сзади уверенный, чуть хриплый со сна голос.
Ольга Мария стояла в дверях, кутаясь в длинный шерстяной кардиган поверх пижамы. Ее волосы были растрепаны, но в глазах светилась та самая несгибаемая воля рода Анимусфир, которая вела магов сквозь века:
– Завтра мы начинаем первый этап калибровки с матрицами крови Гринграссов. Леди Роксана привезла образцы древних контуров рода Блэк. Их структура… она удивительно пластична. Если мы соединим их с кукольными проводниками Токо и моей звездной диаграммой…
Она подошла ближе, встала вплотную к Гарри, скрестив руки на груди и упрямо вздернув подбородок:
– Мы не просто продлим тебе жизнь, Поттер. Мы перепишем деградацию твоих каналов. Ты проживешь долгую, нормальную жизнь. Понял меня?
Гарри посмотрел на нее – на эту гордую, вспыльчивую, но бесконечно преданную девушку, которая ради него бросила вызов вековым догмам Часовой Башни. Затем перевел взгляд на Медузу, чья ладонь дарила ему неземное спокойствие. На Кагэкиё, чей клинок был готов рассечь саму смерть по первому его слову.
И тихо, из глубины комнат, донеслось мерное, уютное сопение Лизритт, уснувшей прямо на полу у раздвижных дверей, словно верный снежный барс, охраняющий покой своего вожака.
– Я верю тебе, Ольга, – произнес Гарри, и в его голосе впервые за многие годы прозвучала абсолютная, несокрушимая уверенность. – Я буду жить.
Ветер с океана качнул верхушки сосен, сбивая с них серебристую снежную пыль.
Где-то далеко на западе, за тысячами миль холодных морей, в древнем шотландском замке рушились вековые иллюзии, магические газеты выходили с кричащими заголовками о чешуйчатых генералах, а сломанные люди безуспешно пытались собрать осколки своей фальшивой гордости.
Но здесь, на краю земли, в доме под сенью бамбука и древней стали, начиналась совершенно другая история. История мальчика, который перестал быть жертвой чужих амбиций и стал хозяином собственной, выстраданной судьбы.