← Назад к обзору

Марионетка семьи Мато

Нити судьбы и тени Туманного Альбиона

Утро в особняке Эмия началось не с привычного запаха жареной рыбы и соевого соуса, а с тихого, мелодичного перезвона тончайших серебряных проволок.

Гарри сидел на полу своей комнаты, скрестив ноги. Его ладони парили над низким столиком, где в идеальном геометрическом порядке лежали пять деревянных сегментов – будущая основа для автономной защитной куклы-ловушки. Кончики его пальцев, в которые накануне вечером Токо Аодзаки вживила проводящие нервы из зачарованного волокна, слабо светились лазурью. Никакой дрожи. Никакой боли от выжженных червями Зокена каналов, пульсировавших раньше в такт каждому удару сердца.

Он шевельнул указательным пальцем. Невидимая нить праны, насыщенная древней кельтской руной Кеназ, натянулась в воздухе. Деревянный шарнир послушно поднялся, провернулся вокруг своей оси и со щелчком соединился с плечевым узлом марионетки.

– Идеальная центровка, – тихо произнес Гарри, чувствуя, как внутри разливается непривычное, почти забытое чувство контроля над собственным телом.

– Твои руки стали двигаться плавнее, Гарри. Словно ты играешь на арфе.

Гарри обернулся. В дверном проеме, неслышно ступая босыми ногами по татами, стояла Медуза. Ее длинные фиолетовые волосы струились почти до самого пола, закрывая плечи просторного темного платья. Повязка, скрывающая мистические глаза Кьюбелей, сидела чуть наискось, обнажая аккуратный нос и чувственные губы, тронутые теплой, едва уловимой улыбкой. В руках она несла деревянный поднос с глиняным чайником и блюдцем, на котором горкой лежали нарезанные дольками персики.

– Токо – гений, – ответил он, опуская руки. Нити праны мгновенно растаяли в утреннем воздухе. – Я впервые за пять лет не чувствую, как контуры в предплечьях крошатся в труху при малейшей попытке сформировать руну.

Медуза подошла ближе и опустилась на колени рядом с ним. Ее прохладные пальцы коснулись его запястья, аккуратно оглаживая бледную кожу там, где под тонким эпидермисом виднелись едва заметные серебристые швы.

– И все же не перегружай себя, – ее голос звучал бархатисто, с той материнской и одновременно трепетно-женской заботой, которую она дарила только ему и Сакуре. – Токо смогла восстановить проводники, но жизненное пламя… Оно не стало ярче, Гарри. Черви Зокена отравили сам корень твоей сущности.

– Я знаю, Медуза, – мягко перебил ее юноша, накрывая ее ладонь своей. – Три года. Может быть, четыре, если пить отвары Широ и не использовать фантазм Кагэкиё на полную мощность. Но эти три года… я проживу их человеком, а не комком гниющего мяса на дне резервуара.

– Ты никогда не был комком мяса, мой господин! – раздался резкий, пылающий яростью голос из темного угла комнаты.

Тени всколыхнулись, и материализовалась Тайра-но Кагэкиё. Эвенджер не любила находиться в духовной форме, когда Гарри бодрствовал; ее параноидальная потребность защищать своего мастера граничила с одержимостью. На ней не было тяжелых лат – лишь свободные черные одежды с кроваво-красными узорами клана Тайра, подчеркивавшие ее грациозную и смертоносную фигуру. Алые глаза духа мщения сверлили пространство перед собой с неугасимым огнем.

– Тот мерзкий старик заплатил слишком легкую цену, – прошипела Кагэкиё, опускаясь на колено с другой стороны от Гарри и упирая ладонь в татами. – Я должна была рубить его плоть медленнее. Растянуть его вопли на лунные циклы, сжечь каждую мерзкую личинку в его кишках святым огнем возмездия! Сама мысль о том, что его яд до сих пор крадет твое дыхание, заставляет мой клинок плакать от жажды крови!

– Успокойся, Кагэкиё, – Гарри протянул руку и коснулся ее щеки.

Прикосновение подействовало мгновенно. Неистовый дух, чье имя заставляло содрогаться саму историю Японии, прикрыла глаза, шумно выдохнула и с кошачьей податливостью прижалась щекой к его ладони. Вся ярость, бушевавшая в ней, исчезла без следа, сменившись бездонной, пугающей в своей глубине преданностью.

– Для меня нет покоя, пока ты увядаешь, – прошептала она, и в ее голосе прорезалась непривычная для мстителя тоска. – Но я буду твоим щитом. До последней капли праны.

Дверь в коридор внезапно с грохотом отъехала в сторону.

– Гарри! Время обнимашек!

Белое пятно метнулось через комнату, и прежде чем Кагэкиё успела схватиться за рукоять меча, Гарри оказался погребен под внушительной, тяжелой и удивительно мягкой массой. Лизритт, не обращая внимания на недовольное цоканье Медузы и убийственный взгляд Эвенджера, навалилась на него всем телом, обхватив руками за шею и уткнувшись носом в его ключицу.

– Лиз… дышать тяжело, – прохрипел Гарри, хотя на его лице расплылась улыбка.

– Селла сказала, что объятия способствуют выработке серотонина, – монотонно, с абсолютной серьезностью пробормотала гомункул, даже не думая отпускать его. Ее белоснежные волосы пахли земляничным мылом. – А еще Селла сказала, что если ты не съешь две миски каши, она запретит тебе читать свитки по рунам. Я пришла проконтролировать процесс доставки Гарри на кухню.

– И ради этого нужно было выбивать дверь? – вздохнул Гарри, осторожно поглаживая ее по широкой спине.

– Дверь не пострадала. Я толкнула ее ровно на сорок два процента своей силы, – парировала Лизритт, чуть приподняв голову. Ее золотистые глаза уставились прямо в лицо Гарри. – Твои пальцы… Они больше не пахнут паленым железом. Они пахнут деревом и лаком. Это хорошо. Лиз нравится.

Медуза тихо рассмеялась, прикрыв рот ладонью:

– Сдавайся, Гарри. Если Лизритт решила доставить тебя к столу, сопротивление бесполезно.

***

В главном зале поместья Эмия царил привычный утренний хаос, масштабы которого привели бы в ужас любого благовоспитанного мага из Ассоциации.

За длинным низким столом Артурия Пендрагон с царственным аппетитом опустошала уже третью миску риса с жареным лососем. Широ, одетый в свой неизменный фартук, непрерывно подкладывал добавку королеве рыцарей, попутно следя за тем, чтобы мисо-суп не остыл. Рин и Лувия сидели друг напротив друга, ведя яростную, но внешне изысканную дуэль взглядов за право передать Широ тарелку со свежими онигири.

– Дорогой Широ явно предпочитает традиционную подачу, Тосака, – с ядовитой грацией щебетала Лувия, поправляя свои роскошные золотые локоны. – Твои неуклюжие попытки помочь на кухне больше напоминают саботаж.

– Зато моя еда не пахнет французскими духами за тысячу фунтов стерлингов, Эдельфельт! – огрызалась Рин, сжимая палочки так, словно намеревалась проткнуть ими стол. – И вообще, кто вчера пересолил омлет, а?!

– Братик Широ, они снова ругаются! – звонко рассмеялась Илия, сидевшая рядом с Сакурой и болтавшая ногами в воздухе. Заметив входящего Гарри, которого Лизритт буквально вела под локоть, девочка просияла: – О! Второй братик пришел! Гарри, садись со мной! Сакура приготовила сладкий омлет, специально без острого перца, как тебе нравится!

– Доброе утро, Гарри-сан, – мягко улыбнулась Сакура, ее фиалковые глаза светились неподдельным теплом. Она тут же подвинула свободную подушку ближе к себе. – Как ты себя чувствуешь после операции мисс Токо?

– Намного лучше, Сакура. Спасибо, – ответил Гарри, осторожно усаживаясь между ней и Илий.

Лизритт плюхнулась позади него, без зазрения совести положив подбородок ему на макушку и обвив руками его плечи, словно живой и очень тяжелый меховой воротник. Медуза грациозно опустилась рядом с Сакурой, а Кагэкиё заняла свой привычный пост у стены, скрестив руки на груди и сканируя комнату на предмет скрытых угроз.

На другом конце стола сидела Ольга Мария Анимусфир. Юная глава астромантии выглядела так, словно провела бессонную ночь: под ее глазами залегли тени, безупречная прическа слегка растрепалась, а перед ней высилась внушительная стопка астрологических карт, исписанных сложнейшими уравнениями и звездными графиками. Рядом с ней Флэт Эскардос с аппетитом уплетал тост, намазывая на него одновременно арахисовую пасту и маринованный имбирь.

– Это омерзительно, Флэт, – поморщилась Ольга, нервно постукивая серебряной ложечкой по краю чашки.

– Вовсе нет, директорша! Это взрыв вкусовых рецепторов! Новый гастрономический концепт! – восторженно отозвался юноша, чудом не подавившись. – Гарри, хочешь попробовать? Это стимулирует пранические потоки в желудке!

– Флэт, если ты попытаешься накормить моего брата этой дрянью, я скормлю тебе твои же собственные конспекты по минералогии, – не отрываясь от плиты, спокойно предупредил Широ. В его голосе прозвучали нотки старшего брата, спорить с которым было себе дороже.

– Понял, шеф! Молчу-молчу!

Гарри улыбнулся этой перепалке, но его взгляд задержался на Ольге. Девушка нервно сжимала пальцы, то и дело бросая на него украдкой короткие, полные смятения взгляды. Стоило Гарри перехватить ее взор, как аристократка густо покраснела до самых кончиков ушей и демонстративно уткнулась в свои свитки.

– Вы плохо спали, Ольга? – мягко спросил он, принимая от Сакуры миску с супом.

– А тебе какое дело, Поттер?! – выпалила она, вздернув подбородок, но тут же стушевалась под его спокойным, понимающим взглядом. – Я… я просто работала. В отличие от некоторых легкомысленных особ, я помню, что ресурсы человеческого организма не бесконечны. Я запросила доступ к архивам сектора Лейноров через профессора… Мы изучаем древние вавилонские методики стабилизации ядра души.

В комнате на мгновение воцарилась тишина. Даже Артурия перестала жевать, опустив взгляд. Все знали, о чем говорила Ольга. О его приговоре.

Гарри отложил палочки, протянул руку через стол и легко, мимолетно коснулся пальцев Ольги, лежащих на пергаменте:

– Спасибо. Правда. Я ценю это больше, чем ты думаешь.

Ольга Мария замерла, ее дыхание перехватило. Краска с щек переметнулась на шею, она судорожно отдернула руку, но не со злостью, а со странной, трогательной неловкостью:

– Д-дурак… Я делаю это не ради тебя! Это научный интерес! Если носитель уникального рунического синтеза погибнет в таком возрасте, это будет невосполнимой потерей для Часовой Башни! Вот и всё!

– Ага, конечно, – фыркнул с веранды Кухулин. Ирландский герой развалился на деревянном настиле, лениво полируя древко своего багряного копья куском ткани. – Именно поэтому ты полночи выла над картами созвездий, малявка. Дядюшка Ку всё слышал через стену.

– Лансер, заткнись! – в бешенстве взвизгнула Ольга, запустив в героического духа фарфоровой солонкой.

Кухулин со смехом поймал снаряд двумя пальцами:

– Эй-эй, поосторожнее с фамильным фарфором семейства Эмия, иначе рыжий хозяин дома заставит тебя мыть полы во всем додзё.

– Базетт уже ждет во дворе, Гарри, – невозмутимо произнесла Токо Аодзаки, появившись в дверях. Маг в строгом костюме держала в руке неизменную дымящуюся сигарету. Ее взгляд скользнул по рукам юноши. – Посмотрим, как твои новые нервы выдержат столкновение с чистым ирландским мордобоем. Хватит рассиживаться, шевелись.

***

Воздух на тренировочной площадке за особняком вибрировал от напряжения.

Базетт Фрага МакРемитц стояла в классической боевой стойке: левая рука, созданная Токо из сложнейших сплавов и марионеточных волокон, была слегка выдвинута вперед, правая – сжата в кулак у подбородка. В ее карих глазах не было ни капли жалости – только холодная сосредоточенность бойца Ассоциации.

– Руны – это не фокусы британских волшебников с палочками, Гарри, – ее голос звучал жестко, чеканя каждое слово. – Руна – это концепция, закон, высеченный в мире. Если ты чертишь ее в воздухе, твое тело должно быть готово принять отдачу. Ты больше не можешь полагаться на грубую магическую мощь, как твой слуга. Твое тело слабо. Используй слабость как оружие.

– Нападай, Базетт, – спокойно ответил Гарри.

Он стоял расслабленно, опустив руки вдоль тела. Но под его кожей уже текли тонкие струи праны, активируя лазурные проводники. За его спиной на гравии застыла странная конструкция – шарнирная марионетка размером с крупную собаку, собранная из легкого темного дерева и укрепленная руническими пластинами.

Базетт сорвалась с места без замаха. Ее скорость была чудовищной – последствия многолетних тренировок по укреплению тела и рунической магии семьи Фрага. В долю секунды она преодолела разделявшие их десять метров, и ее марионеточный кулак, окутанный плотной волной сжатого воздуха, устремился Гарри в солнечное сплетение.

Обычный маг не успел бы даже моргнуть.

Гарри не стал уклоняться всем телом. Он лишь сместил корпус на полдюйма вправо, и кончики его пальцев на левой руке дрогнули.

В воздухе между ними мгновенно вспыхнула руна Альгиз – защита, лосиный рог. Барьер не был массивным, как у Тосаки; он представлял собой тончайшую пленку скользящего натяжения. Удар Базетт врезался в него, но вместо прямого столкновения кулак ирландки соскользнул в сторону, увлекая за собой ее центр тяжести.

В ту же секунду правая рука Гарри дернула невидимую нить.

Деревянная марионетка за его спиной с глухим щелчком расправила скрытые лезвия и, подброшенная руной Тейваз, взмыла в воздух, обрушиваясь на Базетт сверху.

– Неплохо! – выдохнула Базетт.

Ее правая нога описала дугу, разбивая марионетку мощным ударом еще в воздухе. Деревянные щепки брызнули во все стороны. Но в глазах женщины мелькнуло понимание: она попалась.

Разбитые сегменты куклы не упали на землю. Окутанные нитями праны Гарри, они зависли в воздухе, и на каждом из них пылала начертанная кровью руна Турисаз – шип, направленный взрыв.

Гарри сжал кулак.

– Коллапс.

Глухой, утробный хлопок потряс двор. Ударная волна разметала гравий, подняв облако пыли.

Когда пыль осела, Базетт стояла на том же месте, скрестив руки перед лицом. Ее предплечья дымились, спортивная куртка была посечена осколками, но на лице сияла широкая, хищная улыбка истинного воина:

– Великолепно. Время активации сократилось на сорок процентов. И ты использовал обломки как вторичные проводники. Токо, твои железки творят чудеса.

– Мои «железки» лишь выполняют команды его разума, – лениво отозвалась Токо, сидя на скамейке под кленом и стряхивая пепел в жестяную баночку. – У мальчика поразительное чувство пространства. Будь у него нормальные магические цепи, он мог бы стать занозой в заднице для всей коллегии Часовой Башни. Жаль только, что каждый такой трюк сжигает его клетки.

Гарри тяжело опустился на колени, упираясь руками в гравий. Дыхание перехватило, в горле стоял знакомый медный привкус крови. Он закашлялся, сжимая зубы.

– Гарри!

Ольга Мария первой сорвалась с веранды, забыв про свой аристократический статус, длинные полы мантии и гордость. Она опустилась на колени прямо в пыль рядом с ним, ее тонкие, дрожащие руки легли ему на плечи:

– Идиот! Зачем ты перегружаешь себя?! Базетт, вы с ума сошли?! Он же едва на ногах держится!

– Он воин, мисс Анимусфир, – тихо и на удивление мягко ответила Базетт, опуская руки. – В настоящем бою враг не будет делать скидку на его здоровье. Гарри должен уметь убивать за три секунды, не тратя лишней капли крови. И он учится.

– Ольга… я в порядке, – Гарри поднял голову, слабо улыбнувшись девушке. – Просто перепад давления. Новые нервы еще притираются.

– Замолчи, – сердито шмыгнула носом Ольга, ее глаза подозрительно блестели. Она торопливо вытащила из кармана маленький флакон из синего стекла. – Пей. Это эссенция лунного серебра. Она снимает спазмы сосудов. И не спорь со мной, слышишь?! Я приказываю тебе выпить это!

Гарри покорно принял флакон из ее рук. Напиток отдавал мятой и холодным металлом, но почти мгновенно жжение в груди утихло, а дыхание выровнялось.

– Спасибо, мой личный директор, – тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза.

Ольга замерла, ее щеки снова вспыхнули алым, но на этот раз она не отстранилась. Ее пальцы лишь крепче сжали ткань его тренировочной куртки:

– Просто… береги себя, дурак.

Позади них материализовалась Кагэкиё. Дух мщения внимательно оглядела Ольгу с ног до головы. В ее алых глазах больше не было слепой ненависти к чужакам – она видела искренность этой девочки. С легким шелестом катана скользнула обратно в ножны.

– Ты хорошо заботишься о нем, наследница звезд, – глухо произнесла Эвенджер. – Я позволю тебе оставаться рядом.

Ольга вздрогнула от голоса слуги, но гордо выпрямила спину:

– Мне не нужно твое разрешение, Слуга! Я делаю то, что считаю нужным!

– Ой-ёй, какие страсти, – хмыкнул появившийся рядом Флэт, жуя яблоко. – Знаете, а я ведь вспомнил, зачем профессор нас вообще отпустил в Фуюки! Кроме доставки деталей марионеток, конечно.

Токо приподняла бровь, глядя на своего бывшего ученика:

– И о чем же забыл упомянуть наш вечно страдающий от мигрени лорд Эл-Меллой Второй?

Флэт почесал затылок, лицо его стало непривычно серьезным, хотя детская непосредственность никуда не делась:

– В Лондон пришел официальный запрос. Точнее, не совсем официальный. Через Министерство Магии Великобритании и отдел дипломатических связей с «нестандартными сообществами». Они навели шороху в башне Брансисдель.

Гарри медленно поднялся на ноги, отряхивая колени. Его лицо вмиг утратило мягкость, превратившись в ледяную маску, какую он надевал лишь во время войны за Грааль.

– Министерство? – переспросила Рин, которая вместе с Широ и Сакурой подошла к краю тренировочной площадки. – Эти заносчивые недоумки с острова, которые считают себя истинными волшебниками только потому, что прячутся за Статутом о секретности? Что им понадобилось от Ассоциации?

– Не от Ассоциации, – тихо произнесла Ольга Мария, поднимаясь следом за Гарри. Ее голос стал холодным и твердым, возвращая повадки будущей главы Халдеи. – От тебя, Гарри.

На площадке повисла тяжелая, гнетущая тишина. Даже ветер в кронах кленов, казалось, затих.

– Они ищут пропавшего наследника, – продолжил Флэт, разглядывая огрызок яблока. – Видите ли, в семье Поттеров возникла… щекотливая ситуация. Их драгоценный Годрик, великий Мальчик-Который-Выжил, победитель Того-Кого-Нельзя-Называть, перешел на четвертый курс Хогвартса. В этом году у них там намечается какой-то грандиозный балаган – Турнир Трех Волшебников. Международное событие, престиж, слава, всё такое.

– И при чем здесь Гарри? – нахмурился Широ, его кулаки непроизвольно сжались. Старший брат мгновенно почувствовал угрозу.

– Древняя родовая магия, – с презрением выплюнула Ольга. – Род Поттеров – один из старейших в их замкнутом болотце. Чтобы Годрик мог войти в права полного наследования и получить защиту родовых чар перед опасным турниром, требуется подтверждение от семейного древа. А древо отвергает его как единственного наследника. Родовая магия требует присутствия первенца. Или хотя бы его трупа, чтобы официально признать род угасшим по старшей линии.

Гарри горько, беззвучно усмехнулся. В его изумрудных глазах, скрытых за стеклами, не было ни капли боли. Только бесконечная, вымороженная пустота.

– Первенец, значит, – произнес он негромко. – Десять лет я гнил у Дурслей. Они запирали меня в чулане под лестницей, морили голодом, заставляли убирать за их жирным сынком. Джеймс и Лили ни разу не прислали даже рождественской открытки. А когда Вернон решил, что лишний рот ему не нужен, и продал меня подозрительному японцу с тростью… они даже не почесались проверить защитные чары.

Сакура подошла к нему вплотную и крепко взяла его за руку. Ее пальцы мелко дрожали от ярости – тихой, ядовитой ярости, которую она делила с ним пополам. Она слишком хорошо помнила, как Гарри привезли в особняк Мато. Как Зокен бросил его в яму, смеясь над «породой европейских магов».

– Они не посмеют прикоснуться к тебе, они-сан, – прошептала Сакура. Тень у ее ног на мгновение колыхнулась, приобретая зловещие, чернильные очертания. – Я… мы уничтожим любого, кто попытается вернуть тебя туда.

– Профессор сказал, что они отправили поисковую группу, – добавил Флэт. – Некий орден… «Орден Феникса», кажется. Частная армия их верховного чародея, Дамблдора. А с ними – сам Джеймс Поттер. Они проследили след магической эманации до Японии. Думают, что Гарри попал в рабство к темным магам или содержится в приюте для сквибов. Они намерены «героически спасти» потерянного сына и вернуть его в лоно семьи. Ради Годрика, конечно. Чтобы он подписал отказ от прав рода в пользу младшего брата.

В воздухе раздался сухой, металлический скрежет.

Это Кагэкиё медленно обнажила клинок на ширину ладони. Волна чистейшей, незамутненной жажды убийства накрыла двор с такой силой, что гравий под ногами Эвенджера начал крошиться в пыль. Ее алые глаза пылали безумием, перед которым меркли кошмары преисподней.

– Они продали тебя червям, – проскрежетала она, и ее голос звучал как погребальный колокол. – Они разорвали узы крови, осквернили долг родителей перед дитем, обрекли тебя на медленную смерть… А теперь эти черви смеют заявлять свои права на твое дыхание?!

– Успокойся, Кагэкиё, – тихо сказал Гарри.

– Нет, мой господин! – впервые дух повысила на него голос, и в этом крике звенела многовековая боль всего ее истребленного рода. – Род Гэндзи предал моих братьев! Предательство крови карается только истреблением под корень! Позволь мне встретить их у берега! Я сорву с них кожу, я вырву их сердца и брошу их к твоим ногам! Ни один из этих псов не сделает и шага по этой земле!

– Лансер, придержи эту психопатку, – поморщилась Токо, выпуская дым.

Кухулин даже не шелохнулся. Ирландец стоял, опершись на копье, и на его лице больше не было привычной раздолбайской усмешки. Глаза сына Луга сузились, превратившись в щелки хищного зверя:

– Знаешь, рыжая ведьма… в этот раз я, пожалуй, соглашусь с духом мщения. В моих краях отцов, бросавших детей на растерзание чудовищам ради славы другого выродка, насаживали на колья у ворот крепости. Если этот «Джеймс» сунется сюда со своими палочками… Дядюшка Ку с удовольствием покажет ему, как пробивает грудь Гэ Болг.

– Никто никого не будет насаживать на колья прямо сейчас, – раздался твердый, спокойный голос Широ.

Он подошел к Гарри и положил руку ему на плечо. В глазах рыжеволосого мечника горело пламя мрамора реальности – несокрушимое, бесконечное пламя кузницы.

– Этот дом – территория семьи Эмия, – произнес Широ, глядя на Флэта и Ольгу. – И Гарри – мой брат. Он проливал кровь за этот город, он спас Сакуру, он вернул к жизни Базетт. Если маги из Британии думают, что могут прийти сюда и забрать его, словно сломанную вещь… они глубоко заблуждаются. Я лично перекую каждый клинок в моем мире, но не позволю им даже приблизиться к нему.

– Мы с Лувией уже заблокировали официальные каналы через Ассоциацию, – подала голос Рин, скрестив руки на груди. Ее глаза метали молнии. – Они не получат дипломатической поддержки. Любое их вмешательство на территории Фуюки будет расценено как вторжение чужаков на земли Второго Владельца. А это значит…

– А это значит, что у нас будет полное юридическое и магическое право закопать их в ближайшем лесу, – с холодной улыбкой закончила за нее Лувия, грациозно поправляя кружевной манжет. – Мой род с радостью предоставит парочку наемников для зачистки территории. Мой дорогой Гарри не должен волноваться из-за каких-то неотесанных британских варваров.

Гарри смотрел на них – на Широ, готового встать против целого мира; на Сакуру, чья тьма ластилась к его ногам; на разъяренную Кагэкиё; на Медузу, готовую снять повязку по первому его слову; на Ольгу, сжимающую кулаки до белизны костяшек; на Лизритт, которая молча подошла к нему сзади и положила тяжелую алебарду ему под ноги, показывая, что она готова крушить кости врагов в любой момент.

Он был приговорен к смерти. Его тело медленно угасало. Но прямо сейчас, посреди этого залитого солнцем двора, Гарри Поттер чувствовал себя самым могущественным человеком на земле.

Потому что у него было то, чего у высокомерного Годрика, избалованного всеобщей любовью, не будет никогда в жизни.

У него была стая. Семья, выкованная в огне войны, крови и предательства.

– Они придут, – спокойно произнес Гарри, глядя на чистое небо над Фуюки. – Они слишком самодовольны, чтобы отступить. Мой «отец» всегда считал, что весь мир крутится вокруг его прихотей. Он думает, что найдет здесь запуганного, плачущего мальчика, который упадет ему в ноги за один добрый взгляд.

Он повернулся к Токо Аодзаки:

– Мисс Аодзаки. Сколько времени займет завершение боевого кукольного доспеха?

На тонких губах волшебницы заиграла хищная, зловещая усмешка:

– Две недели, мальчик. Если эти двое недоумков из Часовой Башни перестанут жрать чужой рис и займутся расчетами по моим чертежам.

– Я не недоумок! – возмутилась Ольга, но тут же осеклась и посмотрела на Гарри: – Я сделаю расчеты за три дня. Лично.

– Вот и славно, – Гарри посмотрел на свои ладони.

Нити праны вспыхнули серебром и золотом, сплетаясь в сложнейший узор древних рун. В его взгляде не осталось сомнений.

– Пусть приходят. Пусть увидят, что они породили, выбросив меня на свалку.

Кагэкиё за его спиной опустилась на одно колено, приложив кулак к груди:

– Твоя воля – закон, мой господин. Мы окрасим их перья в цвет пепла.