Марионетка семьи Мато
Чужаки на земле пепла
Три дня пролетели в лихорадочном, почти осязаемом напряжении.
Подвал особняка Эмия превратился в алхимический арсенал. Воздух здесь был густым, пропитанным запахами полированного кипариса, плавленого орихалка, сушеной полыни и едкого дыма ментоловых сигарет Токо Аодзаки. На каменных столах громоздились свитки с чертежами небесных сфер, рунические матрицы и тончайшие пластины из титанового сплава, зачарованные на поглощение кинетического удара.
В углу лаборатории, уткнувшись носом в ворох астрологических расчетов, спала Ольга Мария Анимусфир. Пепельно-белые волосы юной наследницы рассыпались по столу, задев чернильницу, а из-под сжатых пальцев выглядывал угол пергамента, исписанного идеальным, четким почерком. Она выполнила свое обещание: трехдневная работа целой коллегии астромантов была сжата в семьдесят два часа непрерывного, изнурительного труда шестнадцатилетней девушки.
Гарри бесшумно подошел к столу. Его новые марионеточные нервы, соединенные с древними кельтскими проводниками, работали безупречно: шаги не издавали ни малейшего звука. В руках он держал плотный шерстяной плед.
Осторожно, стараясь не разбудить спящую, Гарри накинул ткань на ее хрупкие плечи. Ольга вздрогнула во сне, что-то неразборчиво пробормотала про «бездарностей из Башни» и «орбитальные погрешности», но затем почувствовала тепло, расслабилась и слабо прижалась щекой к мягкой шерсти.
– Она заслужила отдых, мой господин.
Гарри обернулся. Из густой тени за его спиной бесшумно соткалась Тайра-но Кагэкиё. Эвенджер ступала по каменным плитам, словно туман над рисовым полем. Ее алые глаза в полумраке подвала тлели двумя погребальными кострами. На ней были надеты черные латы, перевязанные алыми шнурами, – верный признак того, что дух мщения чувствует приближение чужаков.
– Ольга сделала невозможное, – тихо ответил Гарри, отводя непослушную белую прядь с лица спящей аристократки. – Ее расчеты позволили Токо закончить каркас за сорок часов вместо двух недель. Без нее мои контуры выгорели бы при первом же руническом перегрузе.
– Она слаба телом, но ее дух чист от скверны малодушия, – признала Кагэкиё, опустившись на одно колено рядом с Гарри. Ее холодная рука в боевой перчатке неожиданно мягко легла поверх его ладони. – Но меня беспокоит другое, Гарри. Чужие ветры принесли запах гнили с запада. Они уже в городе.
– Я знаю, – ровным голосом отозвался он. – Барьеры Рин на холме Синто вздрогнули полчаса назад.
– Не бойся ничего, – прошептала Кагэкиё, и в ее голосе зазвучала та фанатичная, пугающая нежность, от которой у любого постороннего мага застыла бы кровь в жилах. – Если те, кто предал тебя, посмеют дышать одним воздухом с тобой… я заставлю их захлебнуться собственной желчью. Я сожгу их имена в летописях, мой господин.
– Кагэкиё права, но давай обойдемся без резни на улицах Фуюки, – раздался мягкий голос от двери.
Медуза вошла в мастерскую, неся поднос с фарфоровым заварником. На ней было длинное закрытое платье, а повязка с символами печати Кьюбелей надежно скрывала ее смертоносный взгляд. Райдер двигалась с непревзойденной грацией чудовища, научившегося быть хранительницей домашнего очага.
Опустив поднос на свободный край стола, Медуза подошла к Гарри со спины. Ее длинные, прохладные пальцы коснулись его висков, привычным круговым движением снимая остаточное напряжение от работы с праной.
– Широ уже усилил защитные рубежи вокруг поместья, – тихо сказала она, слегка наклонившись к уху Гарри; фиолетовые пряди ее волос защекотали его шею. – Артурия заняла позицию на крыше додзё. Базетт и Лансер ждут у внешних ворот. Они не пройдут незамеченными.
– Гарри! Каша готова!
Тяжелые шаги Лизритт эхом отозвались в каменном подвале. Беловолосый гомункул ворвалась в комнату, держа в руках гигантскую глиняную миску, от которой валил густой пар с ароматом жареного кунжута и вареной говядины. Заметив спящую Ольгу, Лизритт мгновенно сбавила шаг и перешла на преувеличенно комичный цыпочный шаг, неловко переставляя ноги.
– Лиз не шумит, – прошептала она с каменным лицом, подойдя вплотную к Гарри. – Селла сказала: если Гарри не поест перед битвой, его мышцы превратятся в кисель. Лиз принесла мясо. Много мяса.
– Спасибо, Лиз, – Гарри не сдержал слабой улыбки, чувствуя, как привычное тепло разливается в груди.
Гомункул Айнцбернов наклонилась и, наплевав на присутствие двух слуг, крепко прижалась лбом к его плечу, шумно вдохнув его запах.
– Ты пахнешь металлом и холодом, – пробормотала она. – Мне не нравится этот запах. Ты должен пахнуть супом и домом. Лиз раздавит любого, кто захочет забрать тебя обратно в ту плохую коробку.
– Никто меня не заберет, Лизритт, – Гарри мягко провел ладонью по ее коротким волосам. – Я больше никому не принадлежу.
– М-м-м… что за шум?.. – сонно простонала Ольга Мария, шевельнувшись на столе.
Она приподняла голову, моргая заспанными янтарными глазами. Плед соскользнул с ее плеч. Осознав, что лежит посреди лаборатории, а Гарри стоит рядом и кормит с ложки гигантского гомункула, наследница Анимусфир мгновенно залилась густой краской и подскочила на стуле.
– П-Поттер! Сколько времени?! Почему вы меня не разбудили?! Матрица! Рунические контуры сошлись?! – затараторила она, судорожно поправляя манжеты и пытаясь придать лицу строгое выражение.
– Всё сошлось, Ольга, – спокойно ответил Гарри, подавая ей чашку свежего чая. – Благодаря тебе. Ты проделала гениальную работу.
Ольга замерла, уставившись на чашку, затем перевела взгляд на Гарри. Ее надменная маска треснула, уступив место искреннему, растерянному смущению.
– Н-ну… Разумеется, гениальную, – пробормотала она, пряча нос в горячем паре напитка. – Я все-таки будущая глава Халдеи… Глупо было ожидать меньшего… Дурак.
***
Сумерки опустились на Фуюки быстро, накрыв город тяжелым сизым одеялом предзимних туч.
Улица, ведущая к холму Мияма и традиционному японскому кварталу, казалась абсолютно безлюдной. Магглы инстинктивно обходили этот район стороной: сложная система отводящих чар, наложенная совместными усилиями Рин Тосаки и Лувии Эдельфельт, заставляла прохожих сворачивать в переулки, испытывая внезапное желание поскорее оказаться дома.
По мокрому от недавнего дождя асфальту тяжело ступали трое.
Джеймс Поттер раздраженно поправил воротник своей мантии из драконьей кожи. Ветер с океана казался ему слишком промозглым, сырым и неприятным. В левой руке он сжимал зачарованный серебряный компас, стрелка которого нервно подергивалась, указывая строго на массивные деревянные ворота в конце улицы.
– Мерлиновы кальсоны, Сириус, почему эти азиатские дикари не могут жить в нормальных домах? – процедил Джеймс, брезгливо оглядывая аккуратные заборы и бумажные фонари у входов. – Ни каминной сети, ни нормального аппарационного узла. Пришлось трястись на маггловском поезде от самого Токио, как последним сквибам!
Шагавший рядом Сириус Блэк, затянутый в кожаную куртку поверх парадной мантии, лишь усмехнулся, хотя его рука не отрывалась от рукояти волшебной палочки в кармане:
– Брось, Сохатый. Мы заберем мальчишку и вернемся в Лондон через пару часов. Дамблдор договорился с Международной конфедерацией магов: нам дали зеленый коридор на экстренную эвакуацию британского гражданина. Местное министерство даже пикнуть не посмеет.
Третьим в их группе был Кингсли Бруствер – высокий, темнокожий мракоборец, чье лицо оставалось предельно сосредоточенным. В отличие от легкомысленных Мародеров, Кингсли читал закрытые отчеты Невыразимцев о Дальнем Востоке.
– Не теряйте бдительности, лорд Поттер, – глухо произнес аврор, осматривая верхушки деревьев. – Ассоциация Магов Часовой Башни не контролирует Японию полностью. Здесь действуют старые кланы и независимые ритуалисты. Магия Дальнего Востока… иная. Она не подчиняется законам Министерства.
– Ой, умоляю тебя, Кингсли! – отмахнулся Джеймс с самоуверенной улыбкой. – Иная магия? Жалкие восточные трюки с бумажками и благовониями! Что они сделают против слаженного отряда Ордена Феникса? Гарри – мой сын. По праву крови и закона Британии он принадлежит роду Поттер. Петуния, конечно, перестаралась, выкинув его в интернат для трудных подростков, но теперь всё встанет на свои места. Годрику нужна семейная магия для победы в Турнире. Гарри подпишет отказ от титула наследника, мы выделим ему пару сотен галлеонов в год на безбедную жизнь где-нибудь в Уэльсе, и инцидент исчерпан. Лили уже приготовила ему комнату на чердаке.
Они подошли к массивным деревянным воротам поместья Эмия.
Стрелка компаса в руке Джеймса с диким звоном закрутилась на триста шестьдесят градусов и с треском лопнула, осыпав его ладонь стеклянной крошкой.
– Что за черт?! – выругался старший Поттер, отряхивая руку.
– Мы пересекли барьер, – Кингсли мгновенно выхватил палочку, пригнувшись. – Это не маггловские чары отвлечения внимания. Это… замкнутый контур высшего порядка. Пространство изолировано!
Створки ворот не были заперты. Они медленно, со зловещим скрипом распахнулись внутрь, приглашая незваных гостей в широкий двор, вымощенный серым камнем.
Джеймс, надменно усмехнувшись предостережениям аврора, первым шагнул во двор:
– Эй! Хозяева! Выводите Гарри Поттера! С вами говорит лорд Древнейшего и Благороднейшего…
Его голос оборвался.
Воздух во дворе внезапно стал тяжелым, как свинец. Температура упала на добрых десять градусов, изо рта волшебников вырвались клубы пара.
На широком деревянном крыльце особняка стояли люди. И существа, которых даже опытный мракоборец Кингсли не решился бы назвать людьми.
В центре стоял юноша.
Джеймс моргнул, не веря собственным глазам. Он помнил Гарри маленьким, щуплым, вечно сопливым пятилетним ребенком, потерянным на фоне сияющего, крепкого Годрика.
Перед ним стоял чужой человек. Высокий, поджарый, одетый в темно-синее традиционное кимоно поверх странного доспеха из черных пластин и серебряных шарниров. Его лицо было бледным, с резкими, словно высеченными из мрамора скулами. Изумрудные глаза – те самые глаза Лили, которыми она так гордилась, – смотрели на вошедших с леденящим, абсолютным спокойствием. В них не было ни капли страха. Ни капли удивления. Только бесконечная, выжженная пустыня.
– Гарри? – неуверенно произнес Сириус, шагнув вперед. – Парень… ты жив?
Гарри даже не шелохнулся. Его руки, скрытые широкими рукавами кимоно, оставались неподвижными.
Справа от него стоял рыжеволосый юноша со спокойным, рабочим взглядом кузнеца, на поясе которого покоились два парных клинка странной, изогнутой формы – черный и белый. Слева возвышалась высокая женщина в глухом черном платье с закрытыми глазами, чьи фиолетовые волосы шевелились на ветру, словно живые змеи. За ее спиной из теней мерцали два алых огонька, в которых пульсировала такая первобытная ненависть, что у Сириуса волосы на затылке встали дыбом.
На перилах веранды небрежно сидел синеволосый мужчина в странном обтягивающем костюме, покручивая в руках длинное багровое копье. Рядом с ним курила рыжая женщина в строгом деловом костюме, лениво выпуская дым в сырой воздух. Чуть поодаль стояли две девушки аристократической внешности, хмурая темноволосая девчонка с драгоценными камнями в пальцах, белокурая великанша с алебардой и еще несколько человек.
– Ты опоздал на десять лет, Джеймс Поттер, – раздался голос Гарри.
Он не кричал, не повышал тона. Его голос звучал ровно, тихо и пугающе мертво.
Джеймс нахмурился, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение. Этот сопляк посмел назвать его по имени? Ни «отец», ни «папа»?
– Следи за языком, щенок! – рявкнул Джеймс, взмахнув палочкой. – Я твой отец! Мы обыскали весь свет, чтобы найти тебя! Твоя мать выплакала все глаза, пока ты шлялся по трущобам с этими бродягами!
– Ложь, – так же спокойно ответил Гарри. – Твоя жена забыла обо мне в ту самую секунду, когда Дамблдор объявил Годрика героем. А ты… ты даже не взглянул в чулан под лестницей дома номер четыре по Тисовой улице, когда отдавал распоряжения Дурслям.
– Дурсли позаботились о тебе! – повысил голос Джеймс, делая шаг вперед. – Да, возможно, условия были строгими, но это пошло тебе на пользу! Ты жив, здоров… ну, почти. А теперь прекрати этот цирк. Твой брат Годрик выбран чемпионом Хогвартса. Ему предстоят смертельные испытания. Родовая магия Поттеров должна быть сконцентрирована в его руках. Ты вернешься с нами в Британию, подпишешь бумаги об эмансипации и отказе от первородства, и мы позволим тебе вернуться к твоей… восточной жизни.
На веранде воцарилась гробовая тишина.
Затем Токо Аодзаки медленно вынула сигарету изо рта и сухо, каркающе рассмеялась.
– Слышишь, Базетт? – протянула она, стряхивая пепел на чистый настил. – Они пришли забрать марионетку, чтобы зарядить батарейку для своего любимого щеночка. Британские маги никогда не разочаровывают в своей тупости.
– Эй, женщина, прикуси язык! – окрысился Сириус, направляя палочку на Токо. – Не вмешивайся в дела чистокровных семейств!
В то же мгновение воздух разорвал свист.
Кухулин даже не поднялся со своего места. Багровое копье в его руках просто исчезло, превратившись в размытую алую черту.
Грохот удара был подобен раскату грома. Наконечник Гэ Болга вонзился в гравий ровно в полудюйме от носка ботинка Сириуса, расколов каменную плиту на куски и взметнув фонтан щебня. Ветер от броска сорвал с Блэка куртку и отбросил его на два шага назад.
– Еще одно движение этой зубочисткой в сторону женщин этого дома, лохматый пес, – лениво, но с убийственной сталью в голосе произнес Кухулин, – и я приколю тебя к этим воротам через глазницу.
Сириус застыл, побелев как полотно. Первобытный, древний ужас парализовал его волю. Он был дуэлянтом, ветераном войны с Пожирателями, но это… это существо перед ним не колдовало. Оно источало концептуальную смерть.
– Слуга… – прошептал Кингсли, чьи зрачки сузились до булавочных головок. – Древний дух… Мерлин всемогущий, они призвали Героическую Душу!..
– Кингсли, свяжи их! – в панике закричал Джеймс, теряя самообладание. – Остолбеней! Инкарцеро! Экспеллиармус!
Три луча света – красный, серебряный и алый – сорвались с палочки Джеймса Поттера, устремляясь прямо в грудь Гарри.
Гарри даже не моргнул.
Его правая рука слегка дернулась. Под рукавом кимоно с тихим шелестом провернулись марионеточные шарниры Токо. Пять лазурных нитей праны ударили в воздух перед ним.
Возникшая из ниоткуда руна Турисаз вспыхнула ослепительным сапфировым щитом. Заклинания Джеймса врезались в скандинавский символ и… просто растворились, рассыпавшись бесполезными искрами, словно брызги воды о гранитную скалу.
– Мистический код третьего уровня? Не смеши меня, Поттер, – раздался холодный, звонкий голос.
Ольга Мария шагнула вперед, сжимая в руке свою звездную трость. На ее лице застыло выражение бесконечного презрения, свойственное высшей аристократии Часовой Башни.
– Применение боевой магии без регистрации на территории под юрисдикцией Второго Владельца Фуюки, – отчеканила она, смерив троицу волшебников ледяным взглядом. – Нарушение международного соглашения о демаркации таинств от тысяча девятьсот пятьдесят шестого года. Попытка похищения гражданина, находящегося под прямой защитой кафедры астромантии Анимусфир.
– Кто ты такая, соплячка?! – взвился Джеймс, тяжело дыша. – Я требую встречи с министром!
– Я – Ольга Мария Анимусфир, будущая глава Халдеи и представитель коллегии лордов Часовой Башни, – ее голос хлестнул, как бич. – А вы, господа, – жалкие нелегалы, вторгшиеся на частную территорию. Если я подпишу приказ об уничтожении нарушителей, ваше хваленое Министерство Магии не получит даже праха ваших костей. Они сами пришлют нам официальные извинения за беспокойство.
– Замолчите! Все замолчите! – в бешенстве заорал Джеймс, чье эго трещало по швам. Он уставился на сына, в его глазах пылала злоба непривыкшего к отказам человека: – Гарри! Я приказываю тебе подойти ко мне! Ты обязан нам своей жизнью! Мы дали тебе кровь! Ты вернешься в Англию и поможешь своему брату, иначе я лично выжгу твое имя с родового гобелена! Ты станешь никем! Изгоем! Нищим отребьем без роду и племени!
Гарри медленно спустился по деревянным ступеням.
Кагэкиё беззвучно двинулась следом, ступая шаг в шаг, ее рука лежала на рукояти клинка. Медуза и Лизритт встали по бокам от веранды, отрезая любые пути к отступлению. Широ положил ладонь на эфес Каншо, готовый развернуть проекцию за долю секунды.
Гарри остановился в пяти шагах от своего биологического отца.
Ветер растрепал черные пряди его волос, обнажая лоб. Там не было знаменитого шрама в виде молнии, которым так кичился Годрик. Там были лишь тонкие, едва заметные белые рубцы – следы хирургических вмешательств и рунических печатей.
– Ты говоришь о долге крови, Джеймс? – тихо спросил Гарри.
Он медленно распахнул ворот своего кимоно и сдернул плотную ткань с левого плеча и груди.
Сириус судорожно вдохнул воздух и отшатнулся, зажав рот ладонью. Даже суровый Кингсли Бруствер опустил палочку, в ужасе глядя на тело юноши.
Вся левая сторона груди Гарри, его шея и рука представляли собой кошмарную мозаику. Бледная кожа была покрыта глубокими, синюшными бороздами – следами ходов гребневых червей, которые годами пожирали его плоть и нервы. В эти борозды были филигранно вживлены серебряные пластины, шарниры из кости и светящиеся лазурные нити, удерживающие распадающееся тело в едином каркасе. Магия, поддерживающая в нем жизнь, пульсировала неестественным, механическим ритмом.
– Это – цена твоей «заботы», – произнес Гарри, глядя прямо в расширившиеся от шока глаза Джеймса. – Дурсли продали меня старику по имени Зокен Мато за тридцать тысяч фунтов стерлингов. Они сказали ему, что я урод, от которого отказались собственные родители. И они были правы. Вы отказались от меня.
– Гарри… – выдавил Сириус, его голос дрожал, а в глазах стояли слезы. – Мы… мы не знали… Лили думала, что ты в безопасности…
– Пять лет, – перебил его Гарри, не повышая голоса. – Пять лет меня опускали в яму, где тысячи тварей вгрызались в мои магические каналы. Они жрали мою ману, мою плоть, мои воспоминания. Они оставили мне три года жизни. Мое сердце остановится раньше, чем Годрик закончит школу.
Джеймс покачнулся. На его лице отразилась дикая смесь ужаса, вины и отчаянного, упрямого отрицания:
– Нет… Это… это ложь! Ты сам виноват! Ты связался с темной магией! Лили никогда бы… Дамблдор сказал, что с тобой всё в порядке! Ты должен был вырасти нормальным магглом!
– Твой Дамблдор – слепой старик, а ты – трусливый глупец, ослепленный собственной спесью, – холодно произнес Гарри.
Он поднял правую руку. Пальцы плавно изогнулись, и пространство вокруг зазвенело тончайшим металлическим гулом.
Десятки невидимых нитей праны, протянувшихся от пальцев Гарри к скрытым марионеточным ловушкам по всему периметру двора, натянулись струнами. Земля под ногами троих магов вспыхнула древними скандинавскими рунами. Ансуз, Хагалаз, Наутиз. Воздух сгустился до плотности желе, прижав британцев к земле колоссальной гравитационной волной. Палочки в их руках задрожали, магия внутри древков взбунтовалась, подавленная чистой концептуальной силой рунического круга.
Джеймс рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух:
– Гарри… прекрати…
– Мое имя не принадлежит твоему роду, – Гарри сделал шаг вперед, глядя на отца сверху вниз. – Мой род – здесь. Мой брат – Широ Эмия, который делил со мной последнюю чашку риса и прикрывал своей спиной от стрел Гильгамеша. Моя сестра – Сакура, которую я вытащил из того же ада, и Илия, которая научила меня улыбаться. Мои учителя – Базетт и Токо, научившие меня выживать и сражаться. А те, кто любят меня…
Кагэкиё шагнула вперед, положив руки на плечи Гарри со спины. Ее длинные темные волосы смешались с его волосами, а алые глаза духа мщения впились в Джеймса с неприкрытым предвкушением расправы. Медуза подошла вплотную, положив прохладную ладонь на его здоровое плечо. Лизритт опустилась рядом на одно колено, готовая разорвать любого по первому жесту. Ольга Мария стояла чуть позади, высоко подняв подбородок, готовая бросить всю мощь своего рода против любого британского закона.
– …Они стоят за моей спиной, – закончил Гарри. – А ты для меня – никто. Пустое место. Чужак, осквернивший своим присутствием землю моего дома.
– Мы не уйдем без тебя! – прохрипел Джеймс, с яростью пытаясь поднять палочку против давящей гравитации. – Годрику нужна магия рода! Ты не посмеешь обречь брата на поражение!
Гарри медленно покачал головой. В его глазах мелькнула последняя искра презрительной жалости.
– Передай Годрику… пусть учится побеждать сам. Если твой драгоценный первенец сдохнет на этом турнире – значит, такова цена вашей слепоты.
Гарри резко сжал кулак.
Рунический круг вспыхнул ослепительным серебряным пламенем. Волна сжатого воздуха сорвала Джеймса, Сириуса и Кингсли с земли и с чудовищной силой вышвырнула их за пределы ворот поместья Эмия. Они кубарем покатились по мокрому асфальту улицы, сдирая кожу и пачкая парадные мантии в дорожной грязи.
Деревянные створки ворот с оглушительным грохотом захлопнулись.
В ту же секунду по периметру забора вспыхнули барьеры Рин и Лувии – плотная, искрящаяся стена лазурного и рубинового пламени, отрезавшая особняк от внешнего мира мощнейшим отталкивающим куполом.
– Пошли вон, – глухо донеслось из-за ограды.
На улице повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием троих выброшенных магов.
Сириус медленно поднялся на ноги, держась за ушибленное плечо. Его лицо было серым, в глазах застыли слезы и ужас от увиденного. Он посмотрел на Джеймса, который сидел в грязи, тупо глядя на запертые ворота и судорожно сжимая сломанную пополам палочку из красного дерева.
– Джеймс… – тихо, с надрывом произнес Блэк. – Что мы наделали?.. Мерлин правый… Что мы с ним сделали?..
Джеймс ничего не ответил. На его лице застыла маска шока, неверия и зарождающегося, липкого животного страха. Он впервые в жизни осознал, что мир вокруг него не крутится по его прихоти. И что сын, которого он выбросил, как сломанную игрушку, стал чудовищем, способным разорвать его в клочья одним движением пальца.
***
Внутри двора особняка Эмия стояла тишина.
Гарри медленно выдохнул. Серебряное свечение в его проводниках погасло. Рука мелко задрожала – отдача от рунического барьера отозвалась привычной тупой болью в груди. Он покачнулся, но упасть ему не дали.
Медуза мгновенно подхватила его под локоть, бережно прижимая к себе. Кагэкиё опустилась перед ним на колени, аккуратно заправляя края его кимоно и закрывая изувеченную грудь от холодного ветра. Ее пальцы дрожали от сдерживаемой ярости:
– Мой господин… Ты должен был позволить мне снять их головы. Они не заслужили права дышать.
– Мертвецы не страдают, Кагэкиё, – тихо ответил Гарри, опираясь на плечо Медузы. – Пусть живут с тем, что увидели. Это ранит их сильнее любого клинка.
– Гарри! – Ольга подбежала к нему, судорожно вытаскивая из сумочки стеклянный флакон с успокаивающим зельем. Ее щеки были бледными, губы дрожали. – Идиот! Зачем ты активировал контур Наутиз на полную мощность?! Я же говорила, что связки еще не стабилизировались! Пей, сейчас же!
Гарри послушно сделал глоток, слабо улыбнувшись девушке:
– Спасибо, Ольга. Ты была великолепна там. Настоящий глава.
Ольга замерла, ее глаза подозрительно заблестели, но она торопливо отвернулась, шмыгнув носом:
– Конечно, была… А ты… ты просто невыносимый самоубийца.
Сзади подошла Лизритт. Без единого слова она обняла Гарри со спины, сгребая его в охапку вместе с Ольгой и Медузой, и уткнулась подбородком ему в макушку. Ее тяжелое, теплое тело излучало абсолютный, непоколебимый покой.
– Лиз держит Гарри, – прогудела она. – Плохие люди ушли. Теперь можно есть кашу.
На веранде послышались шаги. Широ подошел к ним, убирая клинки в ножны. На его лице сияла та самая теплая, уверенная улыбка старшего брата, ради которой стоило пройти через любую войну.
– Молодец, Гарри, – негромко сказал Широ, положив руку ему на голову и взъерошив черные волосы. – Ты всё сделал правильно. Пойдем в дом. Сакура испекла пирог с яблоками, а Илия уже накрыла на стол.
– Эй, малец! – крикнул с крыльца Кухулин, закинув копье на плечо. – В следующий раз дай дядюшке Ку проткнуть хотя бы колесо их маггловской повозки! Мое копье заржавеет от такой дипломатии!
– Замолчи, Лансер, – фыркнула Базетт, хотя на ее губах играла редкая, искренняя улыбка.