Маша и Максим
Гормоны, пули и сахарная пудра
Воскресное утро в особняке Максима обещало быть тихим. После бурной субботы, закончившейся разбитой губой Маши и парой седых волос на голове главы портовой мафии, дом погрузился в тяжелый, восстанавливающий сон. Плотные шторы не пропускали ни единого луча солнца, создавая в спальне уютный полумрак. Максим спал глубоко, его мощное тело наконец расслабилось, а разум перестал прокручивать сценарии мести тому наглецу из бара, который посмел толкнуть его жену.
Пробуждение началось не с будильника и не с криков чаек из порта. Сначала Максим почувствовал странную прохладу, а затем — бесцеремонное движение под тяжелым пуховым одеялом. Он еще находился в том пограничном состоянии, когда реальность смешивается с остатками снов о разборках на пирсе, поэтому не сразу понял, что происходит. Однако, когда он почувствовал, как с него уверенным движением стягивают белье, остатки сна улетучились мгновенно.
Максим замер, пытаясь осознать происходящее. В голове промелькнула мысль о покушении, но она тут же исчезла, сменившись чем-то совершенно иным. Ощущения были слишком... специфическими для нападения киллера. Жаркое дыхание коснулось его кожи, а затем последовало нечто настолько влажное, жадное и откровенное, что по телу мужчины прошла мощная волна электрического тока.
Он резко приподнялся на локтях, тяжело дыша. Сердце забилось о ребра, как пойманная птица. Максим протянул руку и рывком откинул край одеяла, ожидая увидеть что угодно, но только не это.
Там, в изножье кровати, на коленях стояла Маша. Ее темные волосы были растрепаны, на бледной щеке все еще алела вчерашняя ссадина, а припухшая разбитая губа придавала ей вид порочного ангела. Она подняла на него свои огромные темные глаза, в которых сейчас плескалось нечто среднее между первобытным голодом и вызовом.
– Маша... – выдохнул он, чувствуя, как голос подводит его, превращаясь в низкий хрип. – Ты что творишь?
Она не ответила словами. Вместо этого она лишь слизнула капельку влаги со своих губ и снова прильнула к нему, действуя с той же неистовой жадностью, которая вчера заставляла ее требовать эклеры и кусать его за плечо. Это была Маша в период своего «дикого цикла» — непредсказуемая, опасная и абсолютно неуправляемая.
Максим откинулся назад на подушки, сжимая простыни в кулаках так сильно, что костяшки побелели. Его спортивное тело выгнулось дугой. Он привык контролировать всё: от поставок оружия до настроения своих бойцов, но перед этой маленькой женщиной ростом в сто шестьдесят один сантиметр он был абсолютно безоружен.
– Малыш, остановись... – пробормотал он, хотя меньше всего на свете хотел, чтобы она прекращала. – Ты же... ты же сама говорила, что тебе плохо.
Маша на секунду отстранилась, глядя на него снизу вверх. Ее взгляд был затуманенным, а на лице блуждала странная, почти хищная улыбка.
– Мне сейчас очень хорошо, – прошептала она, и ее голос был похож на шуршание шелка. – Я хочу тебя съесть. Ты мой, Максим. Весь мой.
Она снова вернулась к своему занятию, и Максим понял, что сопротивляться бесполезно. В этой женщине сочеталась нежность домашней кошки и ярость тигрицы. Он чувствовал, как внутри него закипает ответная страсть, смешанная с тем самым чувством собственничества, которое он так тщательно пытался скрывать.
Через некоторое время, когда напряжение в комнате достигло предела, Маша ловко перебралась выше и уселась на него верхом, прижимаясь своей грудью к его широкой грудной клетке. Ее разбитая губа коснулась его подбородка.
– Ты злишься на меня за вчерашнее? – спросила она, внезапно сменив тон на капризный, и в ее глазах мгновенно заблестели слезы.
Максим вздохнул, обхватывая ее за талию. Его ладони почти полностью смыкались на ее хрупком стане.
– Злюсь, Маш. Очень злюсь. Ты ушла одна, ты напилась, ты ввязалась в драку. Ты хоть представляешь, что я чувствовал, когда мне доложили, что ты исчезла из бара?
– Ты за мной следил! – Она резко отстранилась, ударив его кулачком в плечо. – Опять твои цепные псы! Ты мне не доверяешь!
– Я тебе доверяю, – Максим перехватил ее руки и прижал их к кровати, нависая над ней всей своей массой. – Я не доверяю ублюдкам, которые ходят по тем же улицам, что и ты. Посмотри на свое лицо. Тебя ударили, Маша. Если бы я нашел его вчера...
– Он первый начал! – выкрикнула она, и слезы покатились по ее