← Назад к обзору

Маша и Максим

Блеск стали и крик в тишине

Вечер четверга окутал особняк тяжелым, ватным спокойствием. После утренней бури на кухне и долгого примирения над черничным тортом, дом казался тихой гаванью. Максим, сменивший строгий костюм на домашние брюки и футболку, сидел на краю кровати, прислонившись к изголовью. Маша, чья нога была аккуратно забинтована, полулежала рядом, положив голову ему на колени. Телевизор тихо бормотал что-то бессмысленное, создавая уютный шумовой фон.

– Знаешь, – прошептала Маша, лениво перебирая пальцами край его футболки, – если бы мы всегда жили так тихо, я бы, наверное, начала выращивать фиалки.

Максим усмехнулся, его рука легла на ее плечо, согревая своей тяжестью.

– Ты и фиалки? Маш, они бы завяли от твоего темперамента на второй день. Им нужно спокойствие, а ты – это стихийное бедствие.

– Зануда, – она беззлобно прикусила его за палец, но тут же замерла.

Ее тело мгновенно напряглось. Маша приподняла голову, прислушиваясь к звукам дома. Максим почувствовал это изменение – он всегда чувствовал ее кожей. Его пальцы инстинктивно сжались, а взгляд стал острым и холодным.

– Что такое? – тихо спросил он.

– Слышишь? – Маша прижалась к его груди, почти перестав дышать. – На лестнице. Какой-то шорох. Как будто кто-то... скребется.

Максим замер, превращаясь в слух. Особняк охранялся по высшему разряду: датчики движения, камеры, «цепи» Лехи по периметру. Но в этом бизнесе никогда нельзя было полагаться на технику на сто процентов. Где-то внизу действительно раздался едва уловимый звук – не то скрип половицы, не то шорох ткани о стену.

– Сиди здесь, – Максим осторожно переложил ее голову на подушку. – И не вздумай вставать. Твоя нога еще не зажила.

– Макс, не ходи... – она вцепилась в его руку, ее темные глаза расширились от внезапного страха. – Позови ребят по рации.

– Рация в кабинете, я быстро проверю коридор и вернусь. Это, скорее всего, просто сквозняк или кот Игоря опять пробрался в дом.

Он мягко высвободил руку и поднялся. В его движениях не было и тени домашней расслабленности – теперь это был глава портовой мафии, хищник, защищающий свою территорию. Он не взял пистолет, лежащий в тумбочке, надеясь, что это действительно ложная тревога, но его кулаки были сжаты.

Максим вышел из спальни, прикрыв за собой дверь. Коридор был погружен в полумрак. Он двинулся в сторону кухни, откуда, как ему показалось, донесся повторный звук.

Маша осталась одна. Тишина в комнате внезапно стала давящей. Она слышала удары собственного сердца, которые, казалось, отдавались в самых кончиках пальцев. Ей было холодно, несмотря на теплое одеяло. Прошло всего пара минут, но они растянулись в вечность.

Вдруг дверь в спальню, которую Максим прикрыл, медленно отворилась.

– Макс? Это ты? – Маша приподнялась на локтях, вглядываясь в темноту проема. – Ты меня напугал, дурак...

Но в комнату вошел не Максим.

Это был молодой парень, худощавый, в темной толстовке с накинутым капюшоном. Его лицо было скрыто тенью, но глаза лихорадочно блестели. В правой руке он сжимал длинный охотничий нож, лезвие которого тускло блеснуло в свете ночника.

Маша застыла, не в силах даже вскрикнуть. Воздух застрял в легких.

– Тише, куколка, – прошипел парень, быстрыми шагами пересекая комнату и оказываясь у кровати. – Пикнешь – и твоя красивая шейка станет короче.

Он навис над ней, обдавая запахом пота и дешевых сигарет. Нож замер в нескольких сантиметрах от ее лица. Маша видела зазубрины на стали и понимала: это не профессиональный киллер. Это кто-то из «шестерок», решивший отомстить Максиму самым подлым способом.

– Где твой муженек прячет ключи от сейфа? – парень сорвался на хриплый шепот, его рука дрожала. – Говори, или я испорчу твое личико прямо сейчас!

Маша почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. Она была ранена, заперта в постели и абсолютно беззащитна перед этим безумцем. Но внутри нее, за пеленой страха, начало просыпаться то самое дикое упрямство, которое так часто сводило Максима с ума.

– Пошел ты... – выдохнула она, пытаясь отодвинуться к изголовью.

– Что ты сказала? – Парень оскалился, и лезвие коснулось ее подбородка. – Ты думаешь, твой мафиози тебя спасет? Он сейчас на кухне ищет призраков, а я здесь.

Маша поняла, что это ловушка. Его специально выманили из комнаты.

– Максим! – закричала она что было сил, надеясь, что голос пробьется сквозь толстые стены. – Максим, он здесь!

Удар последовал незамедлительно. Парень наотмашь ударил ее по лицу свободной рукой. Звук пощечины показался Маше громом в тишине комнаты. Ее голову отбросило на подушки, в глазах на мгновение потемнело, а во рту появился солоноватый привкус крови – она снова прикусила ту самую губу, которая только начала заживать.

– Заткнись, сука! – прошипел нападавший, прижимая нож к ее горлу. – Еще один звук, и я...

Дверь в спальню не просто открылась – она вылетела с петель от мощного удара.

Максим стоял в проеме, и в этот момент он не был похож на человека. Его лицо превратилось в неподвижную маску ярости, а серые глаза горели таким первобытным, беспощадным огнем, что парень с ножом невольно отшатнулся, прижимая Машу к себе как щит.

– Отпусти. Ее. – Голос Максима был тихим, но от него по стенам пошли невидимые трещины.

– Не подходи! – закричал парень, его голос сорвался на визг. – Я ее зарежу! Клянусь, я ее убью, если ты сделаешь хоть шаг!

Максим медленно поднял руки, показывая пустые ладони, но продолжал наступать. Каждый его шаг был выверенным, тяжелым и неотвратимым.

– Ты совершил ошибку, парень, – произнес Максим, и в его голосе послышался леденящий душу смешок. – Ты вошел в мой дом. Ты угрожал моей жене. И ты ударил ее.

– Мне плевать! Дай мне уйти, и я ее оставлю!

– Ты никуда не уйдешь, – Максим сократил расстояние до двух метров. – Ты умрешь в этой комнате. Но прежде я заставлю тебя молить о смерти за то, что ты прикоснулся к ней.

Маша видела, как парень теряет самообладание. Его рука с ножом ходила ходуном. Она видела Максима – своего мужа, своего защитника, который сейчас превратился в саму Смерть.

– Максим, у него нож! – крикнула она, несмотря на боль в челюсти.

– Я вижу, маленькая. Закрой глаза.

Маша не успела ничего понять. Максим сделал резкий выпад. Парень попытался ударить ножом, но Максим перехватил его руку в воздухе с такой силой, что раздался отчетливый хруст ломающихся костей. Нож со звоном упал на ковер.

Второй удар Максима пришелся нападавшему в челюсть, впечатывая его в стену рядом с кроватью. Парень обмяк, но Максим не дал ему упасть. Он схватил его за горло, приподнимая над полом.

– Ты ударил ее, – повторил Максим, и его кулак снова и снова врезался в лицо противника.

Это была не драка. Это была казнь. Маша забилась в угол кровати, закрыв лицо руками. Она слышала глухие удары, хрипы и всхлипы парня, который еще минуту назад считал себя хозяином положения. Ярость Максима была беспредельной, она заполняла собой всё пространство комнаты.

– Максим, хватит! – закричала она, когда звуки стали совсем нечеловеческими. – Хватит, ты его убьешь!

Максим остановился. Он тяжело дышал, его костяшки пальцев были разбиты в кровь. Он разжал пальцы, и то, что осталось от нападавшего, грудой тряпья рухнуло на пол.

В комнату вбежали Леха и Игорь с оружием наизготовку. Увидев картину, они замерли.

– Уберите это дерьмо отсюда, – бросил Максим, не оборачиваясь. – И найдите тех, кто его впустил. Если к утру у меня не будет имен, вы займете его место.

– Поняли, шеф, – Леха быстро подхватил бессознательное тело под мышки и потащил к выходу. Игорь последовал за ним, прикрывая тыл.

Максим стоял посреди комнаты, глядя на свои окровавленные руки. Его плечи мелко дрожали от переизбытка адреналина. Маша смотрела на него, не смея пошевелиться. В этот момент она боялась его – того зверя, который только что расправился с врагом.

Он медленно повернулся к ней. Его взгляд начал смягчаться, возвращаясь из той бездны, куда он только что заглянул.

– Маша... – он сделал шаг к ней, но тут же остановился, увидев ее испуганные глаза. – Прости. Я не должен был позволять этому случиться.

Он подошел к кровати и сел на край. Его руки всё еще дрожали. Он осторожно протянул пальцы к ее лицу, касаясь покрасневшей щеки, на которой уже начал проявляться след от удара.

– Он ударил тебя, – прошептал он, и в его голосе послышалась такая нестерпимая боль, какой она не слышала никогда. – Моя маленькая, прости меня. Я не защитил.

Маша посмотрела на него – на его разбитые руки, на его лицо, полное муки и любви, и весь ее страх мгновенно исчез. Она подалась вперед и обняла его, прижимаясь лицом к его груди.

– Ты пришел, – всхлипнула она, чувствуя, как по щекам снова текут слезы. – Ты спас меня. Максим, мне было так страшно...

Он обхватил ее, прижимая к себе так крепко, что ей стало трудно дышать, но она не жаловалась. Это были самые надежные объятия в мире.

– Я убью каждого, кто хоть посмотрит на тебя неправильно, – прорычал он ей в волосы. – Клянусь тебе. Больше никто и никогда...

– Всё хорошо, – она отстранилась и взяла его окровавленные руки в свои. – Посмотри на меня. Я жива. Всё закончилось.

Максим смотрел на нее, и его сердце разрывалось от противоречивых чувств. Он ненавидел себя за то, что его мир ворвался в ее жизнь так грубо. Он ненавидел свою работу, своих врагов и этот нож, который мог лишить его всего.

– У тебя кровь на губе, – он большим пальцем стер каплю с ее подбородка. – Снова.

– Это традиция, – она попыталась слабо пошутить, хотя голос всё еще дрожал. – Каждую субботу и четверг я кусаю губы.

Максим не улыбнулся. Он подхватил ее на руки и перенес на кресло, подальше от кровати, на которой остались следы борьбы.

– Я вызову врача. Нужно проверить челюсть.

– Не надо врача, Максим. Просто... просто побудь со мной. Не уходи больше. Пожалуйста.

Он сел в кресло вместе с ней, устроив ее на своих коленях.

– Я никуда не уйду. Никогда.

Они сидели в тишине, пока внизу слышны были приглушенные голоса и шум машин – Леха зачищал территорию. В комнате пахло порохом, кровью и страхом, но здесь, в этом кресле, они были в безопасности.

– Максим? – позвала она через некоторое время.

– Да?

– Ты ведь правда его убьешь? Того парня?

Максим помолчал, глядя в окно на ночной порт.

– Он уже мертв, Маша. Просто еще не знает об этом. В моем мире не прощают тех, кто трогает семью.

Маша закрыла глаза. Она знала, за кого вышла замуж. Знала, что его руки никогда не будут чистыми. Но она также знала, что эти руки – единственное, что держит ее в этом безумном мире.

– Я хочу сладостей, – внезапно сказала она, прижимаясь к его плечу. – Очень много сладостей. Наверное, это от шока.

Максим наконец-то слабо улыбнулся. Он прижал ее к себе еще крепче, чувствуя, как его собственное сердце начинает успокаиваться.

– Будут тебе сладости. Весь кондитерский цех города будет работать на тебя завтрашним утром.

– И черничный торт?

– И черничный торт. Самый настоящий.

Четверг заканчивался. Впереди была долгая ночь, полная кошмаров и проверок безопасности. Впереди была пятница, когда Максим будет разыскивать заказчиков этого нападения, и порт содрогнется от его гнева. Но сейчас, в этом полумраке, была только маленькая женщина с разбитой губой и мужчина, который ради нее был готов сжечь весь мир дотла.

– Я люблю тебя, мой монстр, – прошептала Маша, засыпая у него на руках.

– А я тебя, моя маленькая катастрофа, – ответил он, целуя ее в покрасневшую щеку. – Спи. Я здесь. И я никого больше не подпущу.

За окном кричали чайки, и порт продолжал свою бесконечную жизнь, не подозревая, что сегодня ночью в одном из особняков на холме была объявлена война, в которой не будет пленных. Потому что никто не имеет права бить жену Максима. Никто.