Маски сброшены
Пепел на золотом алтаре
Тишина, воцарившаяся в зале после того, как экран погас, была не просто отсутствием звука. Это была тяжелая, удушливая мана разочарования и шока, которая давила на плечи сильнее, чем гравитация в подземельях S-ранга. Я стоял неподвижно, чувствуя, как внутри меня рушится фундамент жизни, которую я выстраивал последние двадцать лет. Каждый кирпичик этого здания оказался пропитан ложью и кровью.
– Мразь... Какая же ты мразь, Хэ Ин! – этот пронзительный крик разорвал оцепенение, словно удар хлыста.
Ли Мин Хи, лучшая подруга моей жены, та самая женщина, которая всегда была рядом на всех светских приемах, сорвалась с места. Ее лицо, обычно ухоженное и спокойное, превратилось в маску яростной фурии. Она не шла — она летела через зал, расталкивая онемевших гостей.
Прежде чем кто-то успел среагировать, Мин Хи вцепилась в идеально уложенные волосы Хэ Ин. Та вскрикнула, ее голова мотнулась назад, а расшитое жемчугом платье затрещало.
– Ты спала с моим мужем?! Ты, святоша, строившая из себя идеал?! – Мин Хи нанесла удар наотмашь, и звук пощечины эхом разнесся под сводами зала. – Я доверяла тебе всё! Я считала тебя сестрой!
Хэ Ин, лишенная своей обычной невозмутимости, пыталась отбиться, но шок парализовал ее способности охотника. Она выглядела жалко — королева, свергнутая в грязь собственными грехами.
– Отпусти меня! Это всё ложь, это подделка! – визжала Хэ Ин, хотя ее бегающие глаза выдавали правду лучше любых видеозаписей.
Я смотрел на эту сцену и не чувствовал желания вмешаться. Мои тени, всегда готовые броситься на защиту семьи, сейчас замерли. Они чувствовали мою пустоту. Они чувствовали, что защищать здесь больше некого.
– Отец... – Голос Сухо прозвучал совсем рядом, но в нем не было привычного тепла.
Я медленно повернул голову. Мой сын — нет, мальчик, которого я считал своим сыном, — стоял в нескольких шагах. Его лицо было бледным, как мрамор, а в глазах застыл ужас, который невозможно описать. Он смотрел на Хэ Ин, которая в этот момент каталась по полу в схватке с подругой, и в его взгляде медленно умирала любовь.
– Это правда? – прошептал он, и его голос сорвался. – Она... она убила мою маму? Настоящую маму?
Я хотел сделать шаг к нему, положить руку на плечо, сказать хоть что-то, что могло бы облегчить эту боль. Но слова застряли в горле. Как я мог утешить его, если сам был соучастником этой лжи? Мое безразличие к прошлому, мой отказ от Юми, мое желание «спокойной» и «правильной» жизни привели к этому финалу.
– Сухо, я... – начал я, но он отшатнулся от меня, словно от прокаженного.
– Не подходи! – выкрикнул он. – Ты знал? Ты знал, что она сделала? Ты знал, что я ей не родной?
– Нет, – мой голос прозвучал глухо, как из-под земли. – Я не знал об убийстве. Я не знал о ее бесплодии.
– Но ты знал о Юми! – Сухо сорвался на крик, и его аура, еще неокрепшая, но уже ощутимая, начала хаотично пульсировать. – Тот парень на экране... Алекс... Он твой сын! Твой настоящий первенец! А я? Кто я для тебя? Просто удобный инструмент для имитации счастья?
Он развернулся и бросился прочь от подиума, к моим родителям, которые сидели в первом ряду, бледные и безмолвные. Моя мать прижала руки к лицу, ее плечи дрожали от рыданий. Отец, Сон Иль Хван, смотрел на меня с таким разочарованием, какого я не видел даже в самые тяжелые времена наших сражений. Они забрали Сухо под свою опеку, закрывая его от камер и от меня.
В зале начался хаос. Репортеры, опомнившись, начали щелкать затворами камер, стремясь запечатлеть падение Теневого Монарха. Охрана пыталась разнять дерущихся женщин, но мана Мин Хи, доведенная до предела яростью, отбрасывала их назад.
Я закрыл глаза. В темноте перед моим внутренним взором стоял образ Алекса. Тени-щупальца за его спиной... Это была не просто сила. Это была манифестация его боли и ненависти, которую он копил годами. Он не просто хотел отомстить Хэ Ин. Он хотел, чтобы я увидел, во что превратилась моя жизнь.
– Игрис, – позвал я мысленно.
Верный рыцарь немедленно отозвался из тени, но я чувствовал его замешательство. Даже мои солдаты, связанные со мной душой, были потрясены открывшейся правдой.
– Очисти зал, – приказал я. – Мягко, но решительно. Выведи всех, кроме семьи.
Теневые солдаты начали медленно подниматься из пола, черным туманом заполняя пространство. Гости в панике бросились к выходу. Крики, шум шагов, звук разбиваемой посуды — всё это слилось в единый гул, который постепенно затихал, пока в огромном золотом зале не осталось лишь несколько человек.
Хэ Ин сидела на полу, ее платье было разорвано, лицо в ссадинах, тушь размазалась по щекам. Мин Хи оттащили в сторону, и она рыдала на плече у кого-то из знакомых.
Я подошел к жене. Она подняла на меня глаза, в которых еще теплилась надежда на спасение.
– Джинву, милый... ты же не поверишь какому-то мальчишке из Японии? – пролепетала она, пытаясь схватить меня за край смокинга. – Это заговор. Они хотят уничтожить твою репутацию. Они завидуют нам!
Я посмотрел на нее так, словно видел впервые. Как я мог не замечать этой пустоты за красивым лицом? Как я мог променять искренность Юми на этот холодный расчет?
– Видеозаписи были подлинными, Хэ Ин, – сказал я, и каждое слово падало, как тяжелый камень. – Твоя мана на тех кадрах... ее невозможно подделать. Ты убила женщину. Ты лгала мне двадцать лет. Ты предала всё, что мы строили.
– Я делала это для нас! – закричала она, поднимаясь на ноги. – Ты хотел наследника! Ты хотел быть символом! Что бы ты сделал, если бы узнал, что я не могу родить? Ты бы ушел к ней? К этой фарфоровой кукле? Я не могла этого допустить!
– Ты не оставила мне выбора, – отрезал я. – Но самое страшное не это. Самое страшное — то, что ты сделала с Сухо. Ты вырастила его на лжи и крови его матери.
Я повернулся к экрану, который всё еще транслировал застывший кадр с лицом Алекса.
– Он придет за тобой, – тихо добавил я. – И я не стану его останавливать.
– Ты бросаешь меня? – В ее голосе послышался страх. – Теневой Монарх, герой мира, бросает свою жену из-за сплетен? Подумай о своей репутации! Завтра все газеты мира будут писать об этом!
– Пусть пишут, – я горько усмехнулся. – Моя репутация сгорела в ту секунду, когда я бросил Юми ради этой фальшивки.
Я прошел мимо нее к своим родителям. Сухо сидел на стуле, обхватив голову руками. Он не плакал, он словно оцепенел.
– Мама, папа, уходите, – сказал я. – Заберите Сухо. Я приеду позже.
– Джинву... – Отец посмотрел на меня с тяжелым вздохом. – Ты совершил много подвигов, сын. Но сегодня ты потерпел самое сокрушительное поражение.
Они ушли через боковой выход, сопровождаемые моими тенями для защиты. В зале остались только я и Хэ Ин. И тишина, которая теперь казалась вечной.
Я подошел к окну, выходящему на ночной Сеул. Город сиял огнями, не подозревая, что их кумир только что лишился всего, что имело значение. Мой взгляд невольно обратился на восток, в сторону Японии.
Алекс Окумура. Мой сын. Он не просто инженер. Он — порождение моей силы и боли Юми. Его теневые щупальца... это была новая форма маны, рожденная из чистой ненависти и таланта. Он стал богатейшим человеком, он добился всего сам, пока я грелся в лучах фальшивой славы.
– Прости меня, Юми, – прошептал я, прислонившись лбом к холодному стеклу.
Я знал, что этот вечер — только начало. Завтра мой мир изменится навсегда. Ассоциация охотников, правительство, международное сообщество — все потребуют объяснений. Но это не волновало меня.
В моей голове крутилась только одна мысль: как мне посмотреть в глаза Алексу? И захочет ли он вообще видеть человека, который променял его мать на «красивую обертку»?
– Джинву... – Хэ Ин снова попыталась подойти, но я вскинул руку, не оборачиваясь.
– Уходи, Хэ Ин. Прямо сейчас. Если я еще раз увижу тебя, я не ручаюсь за своих теней. Они голодны, и твоя душа кажется им вполне подходящей добычей.
Она замерла, почувствовав ледяную ярость, исходящую от меня. Это была не просто мана охотника. Это была аура Смерти.
Когда звук ее каблуков затих вдали, я остался один в золотой клетке. Я посмотрел на свои руки. Они были чисты от крови монстров, но по локоть в грязи предательства.
– С годовщиной, – горько повторил я слова сына.
В ту ночь Теневой Монарх не вернулся домой. В ту ночь я отправился туда, где всё началось — в старый район, где когда-то жила Юми. Там, среди теней прошлого, я должен был решить, как мне жить дальше и как заслужить право называться отцом человека, который оказался сильнее и достойнее меня.
А на экране телефона, оставленного кем-то на столе, продолжала крутиться запись. Лицо Алекса, его холодные голубые глаза и черные тени за спиной. Он ждал. И я знал, что наша встреча неизбежна. И это будет не воссоединение семьи, а суд, который я заслужил двадцать лет назад.