← Назад к обзору

Маски заброшенны

Гром среди ясного неба

Сон Иль-Хван никогда не считал себя человеком, которого легко удивить. Он видел изнанку миров, сражался с существами, чья мощь выходила за пределы человеческого понимания, и годами блуждал в пустоте между измерениями. Но когда его жена, Пак Кён Хе, сдавленно вскрикнула и выронила из рук планшет, он почувствовал, как внутри него шевельнулось нечто более пугающее, чем любая тень. Это было предчувствие катастрофы.

– Иль-Хван... посмотри, – голос Кён Хе дрожал, а в глазах стояли слезы, которые она не могла сдержать.

Он взял устройство. Экран пестрел заголовками, которые вспыхивали быстрее, чем лесные пожары в засуху. «Падение Теневого Монарха», «Золотая Охотница в постели женатого героя», «Конец идеального брака Сон Джинву». Но не заголовки ударили его под дых, а фотографии и видео. Зернистые, снятые в спешке на мобильные телефоны охотников, они не оставляли места для сомнений. Там, в кабинете гильдии «Соло», его сын — человек, которым он гордился больше всего на свете, — топтал всё, что было свято.

– Юми... Алекс... – прошептала Кён Хе, закрывая лицо руками. – Она ведь была для него всем. Она ждала его, когда он был никем. Она дала ему семью, о которой мы только мечтали. Как он мог?

Иль-Хван не ответил. Он чувствовал, как его мана — холодная и тяжелая — начинает бесконтрольно пульсировать, отзываясь на ярость в сердце. Он знал Юми. Эта девочка с фарфоровой кожей и стальным стержнем внутри была единственным якорем, который удерживал Джинву в мире людей, не давая ему окончательно превратиться в бездушного бога теней.

– Мы едем туда, – коротко бросил Иль-Хван, направляясь к выходу.

Дорога до здания гильдии «Соло» заняла считанные минуты. Город гудел. Охотники и обычные прохожие застывали с телефонами в руках, обсуждая скандал десятилетия. У входа в офис столпились репортеры, но Иль-Хвану не нужно было пробиваться сквозь толпу. Его аура, тяжелая и властная, заставила людей расступиться, словно Красное море перед Моисеем.

Они вошли в здание. Внутри царил хаос. Сотрудники гильдии в панике бегали по коридорам, не зная, как реагировать на происходящее. Поднявшись на нужный этаж, Иль-Хван услышал крики еще до того, как открылись двери лифта.

– Как ты могла?! Мы доверяли тебе! – доносился визгливый голос одной из охотниц.

– Убирайтесь! Все вон! – это был голос Джинву. Глухой, сорванный, лишенный привычного ледяного спокойствия.

Иль-Хван вошел в кабинет первым. Картина, представшая перед ним, была жалкой. Ча Хэ Ин, великая охотница S-ранга, сидела в углу, наспех натянув одежду, её лицо было красным от стыда и ярости, а волосы растрепаны. Вокруг неё стояли две женщины-охотницы, которые еще недавно называли её подругой, а теперь осыпали проклятиями. Джинву стоял посреди комнаты, его плечи были опущены, а взгляд метался по помещению, словно он искал выход из ловушки, которую сам же и построил.

– Отец? Мама? – Джинву замер, увидев родителей.

Иль-Хван не дал ему договорить. В один стремительный шаг он преодолел расстояние между ними. Воздух в комнате словно сгустился, превратившись в свинец. Размахнувшись, Иль-Хван вложил в удар всю свою горечь и разочарование.

Хлесткая пощечина эхом отозвалась в тишине кабинета. Голова Джинву дернулась в сторону. Теневой Монарх, перед которым трепетали короли демонов, даже не попытался защититься или использовать свои рефлексы.

– Это за Юми, – голос Иль-Хвана был тихим, но в нем слышался рокот надвигающейся бури. – И за моего внука, которого ты только что лишил отца.

Джинву медленно повернул голову обратно. На его щеке горел багровый след. В серых глазах, обычно напоминающих грозовую тучу, сейчас плескалась пустота.

– Ты не понимаешь... давление... врата... – начал было Джинву, но его голос сорвался.

– Давление? – Пак Кён Хе, всегда тихая и кроткая, выступила вперед. Её лицо было искажено гневом, которого Иль-Хван не видел за все тридцать лет их брака. – Ты говоришь о давлении? Юми в двадцать два года несла на себе весь дом, растила твоего сына и ждала тебя ночами, пока ты «зачищал врата» в объятиях этой...

Кён Хе не договорила. Она рванулась к Ча Хэ Ин. Та попыталась встать, но мать Монарха оказалась быстрее. Она вцепилась в золотистые волосы охотницы, заставляя ту вскрикнуть от неожиданности и боли.

– Мама, остановись! – крикнул Джинву, делая шаг к ним, но Иль-Хван преградил ему путь, положив тяжелую руку на плечо.

– Стой на месте, – отрезал отец. – Ты потерял право защищать кого-либо в этом доме.

Кён Хе тем временем рывком подняла Хэ Ин на ноги, не выпуская её волос из кулака.

– Ты, – прошипела она прямо в лицо «гордости Кореи». – Ты знала, что у него семья. Ты видела их на приемах. Ты улыбалась Юми в лицо, принимая её доброту, а сама ждала момента, чтобы залезть к её мужу в постель? Ты не охотница. Ты падальщица.

– Пустите... мне больно... – прохрипела Хэ Ин, пытаясь высвободиться, но Кён Хе, чей гнев придал ей невероятную силу, только крепче сжала пальцы.

– Больно? Ты даже не представляешь, что такое боль, – Кён Хе толкнула её обратно в кресло. – Юми любила его так, как никто никогда не полюбит тебя. Она видела в нем человека, а не силу. А ты? Ты просто хотела погреться в лучах его могущества.

Джинву стоял, опустив голову. Тени вокруг него беспокойно колыхались, отражая хаос в душе хозяина. Игрис, Белл и другие верховные тени, должно быть, чувствовали этот позор, но ни одна из них не посмела проявиться.

– Где она? – спросил Иль-Хван, глядя на сына с отвращением.

– Ушла... – выдавил Джинву. – Она была здесь. Она всё видела. Она сняла...

– И правильно сделала, – перебил его отец. – Она уничтожила тебя твоим же оружием — правдой. Ты думал, что раз ты самый сильный человек на планете, то правила на тебя не распространяются? Что ты можешь предавать тех, кто был с тобой в самом низу, и тебе всё сойдет с рук?

– Я найду её, – Джинву вскинул голову, в его глазах вспыхнул знакомый фиолетовый огонь. – Я призову тени, я обыщу каждый дюйм страны...

– Только попробуй, – Иль-Хван сделал шаг вперед, и его аура столкнулась с аурой сына. Стены кабинета затрещали, по стеклам пошли трещины. – Если ты посмеешь преследовать её своими тенями, если ты напугаешь её или Алекса своим присутствием, я клянусь — я забуду, что ты мой сын. Я стану твоим худшим кошмаром.

Джинву вздрогнул. Он впервые видел отца таким. Не героем, вернувшимся из небытия, а судьей.

– Она забрала всё, – прошептал Джинву, глядя на пустой стол, где еще недавно лежали документы, а теперь зияла пустота предательства. – Деньги, кольцо... она даже телефон оставила.

– Она забрала свою гордость, – поправила его Кён Хе, подходя к мужу и тяжело дыша. – И она забрала нашего внука. Ты не достоин даже произносить их имена.

В этот момент в кабинет ворвались те самые подруги Хэ Ин, которых Юми встретила в коридоре. За ними следовали охранники и пара смелых фотографов, которые продолжали щелкать затворами камер.

– Посмотрите на неё! – кричала одна из женщин, указывая на Хэ Ин. – И это наша «Золотая Охотница»? Спит с мужем женщины, которая всегда была к ней добра! Хэ Ин, ты ничтожество! Завтра же мы подаем петицию об исключении тебя из ассоциации за аморальное поведение!

Джинву попытался что-то сказать, восстановить порядок, но его голос потонул в гуле обвинений. Он, Теневой Монарх, который мог остановить армию монстров одним словом «Восстань», сейчас был бессилен перед презрением обычных людей.

Иль-Хван посмотрел на Ча Хэ Ин, которая сжалась в кресле, закрывая лицо руками, а затем на сына.

– Пойдем, Кён Хе, – тихо сказал он. – Здесь больше не на что смотреть. Здесь только пепел.

Они вышли из кабинета, не оглядываясь. В коридорах люди прижимались к стенам, провожая их сочувственными взглядами. Все знали, как Иль-Хван и Кён Хе любили свою невестку.

Уже в машине, когда они отъехали на безопасное расстояние от безумия гильдии, Кён Хе наконец разрыдалась.

– Иль-Хван, где она может быть? С маленьким ребенком, совсем одна...

– Она не одна, Кён Хе, – Иль-Хван крепко сжал руль. – Юми умнее, чем Джинву когда-либо мог себе представить. Она не просто ушла. Она подготовила почву. Ты слышала? Она сняла все деньги. Она наймет лучших адвокатов. Она будет сражаться за свою новую жизнь.

– Но Джинву... он ведь не оставит её в покое. Он привык получать то, что хочет.

– В этот раз он получит только то, что заслужил — одиночество, – Иль-Хван посмотрел на экран своего телефона. Новость о том, что Юми подает на развод и нанимает Чон Ли Вона, уже начала просачиваться в сеть. – Она обратилась к Ли Вону. Этот адвокат — акула. Он не боится даже охотников S-ранга.

Тем временем в гостинице на окраине города Юми кормила Алекса кашей. Малыш капризничал, чувствуя напряжение матери, но она сохраняла удивительное спокойствие. Её движения были четкими, механическими.

Она видела в новостях, что произошло в гильдии. Видела, как её свекор и свекровь приехали туда. В глубине души ей было жаль их — они были прекрасными людьми, которые не заслужили такого позора от собственного сына. Но Юми знала: если она даст слабину сейчас, если вернется, она сотрет себя как личность.

– Всё будет хорошо, Алекс, – прошептала она, вытирая личико сына салфеткой. – Мы построим свой мир. Без теней. Без лжи.

Раздался стук в дверь. Юми напряглась, её рука инстинктивно легла на тяжелую вазу, стоявшую на тумбочке. Она не была охотником, но её навыки боевых искусств были отточены до совершенства.

– Кто там? – спросила она.

– Госпожа Сон Юми? – раздался спокойный, глубокий мужской голос. – Меня зовут Чон Ли Вон. Вы звонили мне час назад. Я решил, что в вашей ситуации личная встреча лучше телефонного разговора.

Юми выдохнула и открыла дверь. Перед ней стоял мужчина в безупречном сером костюме, с холодным, проницательным взглядом. Он выглядел как человек, который может засудить самого дьявола и заставить его выплачивать алименты.

– Входите, господин Чон, – Юми отступила, пропуская его. – У нас много работы.

Адвокат прошел в комнату, мельком взглянул на спящего ребенка и положил на стол папку с документами.

– Я ознакомился с видео, которое вы прислали, – начал он, садясь на стул. – Этого достаточно, чтобы уничтожить репутацию Сон Джинву окончательно. Но мы здесь не только ради репутации, верно? Вы хотите развода, полной опеки и раздела имущества.

– Я хочу, чтобы он никогда не мог приблизиться к моему сыну без моего разрешения, – отрезала Юми. – Мне плевать на его титулы. Для закона он — гражданин, совершивший прелюбодеяние и предавший семью.

Чон Ли Вон едва заметно улыбнулся. Ему нравились такие клиенты.

– Будет непросто. Он — национальное достояние. Ассоциация охотников будет пытаться замять дело. Но у нас есть общественное мнение. Оно сейчас на вашей стороне. Женщины Кореи уже начали стихийные митинги в вашу поддержку.

Юми подошла к окну. Там, вдалеке, сияла башня гильдии «Соло» — символ могущества её мужа. Теперь этот символ казался ей пустым и фальшивым.

– Пусть пытаются, – сказала она, глядя на свое отражение в стекле. – Они забыли, что Теневой Монарх силен в темноте. Но я вывела его на свет. А на свету тени исчезают.

В ту ночь Сон Джинву сидел в своем пустом кабинете. Вокруг него валялись обломки мебели — в приступе ярости он разнес половину комнаты после ухода родителей. Хэ Ин ушла, рыдая и обещая отомстить всем, кто её оскорбил, но Джинву было всё равно.

Он пытался почувствовать ауру Юми. Пытался отправить тени на поиски. Но каждый раз, когда он собирался отдать приказ, перед его глазами вставало лицо отца и та пощечина, которая болела сильнее, чем раны от клыков драконов.

Он потерял свою королеву. И самое страшное было в том, что он сам открыл ворота для этого врага.

– Юми... – прошептал он в пустоту, но ответом ему была лишь тишина.

Его империя стояла, его сила была безгранична, но в эту минуту Сон Джинву, Теневой Монарх, был самым бедным человеком в мире. А в маленькой гостинице на окраине города Юми закрыла глаза, засыпая рядом с сыном. Она знала, что завтра будет битва. Но эта битва была ей по плечу. Ведь она больше не была тенью своего мужа. Она была собой.