← Назад к обзору

Маски заброшенны

Ледяной гамбит

Чон Ли Вон поправил узел шелкового галстука, глядя на свое отражение в зеркале холла престижного бизнес-центра. В свои двадцать три года он уже заслужил репутацию «юридического гильотинера». Рост сто восемьдесят сантиметров, безупречная осанка, иссиня-черные волосы, уложенные волосок к волоску, и глаза цвета полированного серебра. Его взгляд часто сравнивали со скальпелем — холодный, точный и не оставляющий шансов на ошибку.

Это дело обещало стать не просто прибыльным. Оно должно было вознести его на вершину, о которой другие адвокаты не смели и мечтать. Против него стоял не просто человек, а Сон Джинву. Теневой Монарх. Живое божество. Но Ли Вон не чувствовал страха. Напротив, в его жилах кипел азарт. Закон был единственной силой, перед которой даже боги должны были склонить голову, если их ловили на человеческих слабостях.

– Госпожа Сон Юми, – произнес он негромко, пробуя имя на вкус.

Когда она позвонила ему, он ожидал услышать истерику, рыдания или жажду мести, затуманивающую разум. Но Юми была другой. В той маленькой гостинице он увидел не сломленную жертву, а полководца, который временно отступил, чтобы перегруппировать силы. Её фарфоровая кожа и хрупкая фигура в сто шестьдесят сантиметров роста были обманчивы. Внутри неё пульсировала воля, способная согнуть сталь. Она действовала расчетливо, холодно и пугающе рационально. Именно такие клиенты выигрывали войны.

– Мы уничтожим их, – прошептал Ли Вон, выходя на парковку к своему автомобилю.

Первым пунктом его плана была встреча с родителями Джинву. В делах такого масштаба репутация была всем. Ассоциация охотников уже начала суетиться, пытаясь выставить ситуацию как «досадное недоразумение» или «временное помутнение рассудка героя человечества». Но если родители самого Монарха встанут на сторону Юми, никакая пропаганда не спасет Джинву от общественного порицания.

Дом Сон Иль-Хвана встретил его тяжелой тишиной. Когда Ли Вон вошел в гостиную, он почувствовал остаточное давление маны. Очевидно, недавно здесь произошел серьезный разговор.

– Господин Сон Иль-Хван, госпожа Пак Кён Хе, – Ли Вон отвесил идеальный, полный уважения поклон. – Благодарю, что согласились принять меня в столь поздний час.

Иль-Хван, чья фигура источала мощь даже в домашней одежде, внимательно посмотрел на молодого адвоката.

– Вы представляете Юми, – это был не вопрос, а констатация факта. – Садитесь, господин Чон.

– Я пришел не за формальностями, – Ли Вон опустился в кресло, положив на колени кожаную папку. – Я пришел за правдой. Ваша невестка намерена идти до конца. Она заберет сына, добьется полного развода и лишит Сон Джинву права даже приближаться к Алексу без надзора.

Пак Кён Хе судорожно вздохнула, прижимая платок к глазам.

– Это правильно, – её голос был надломлен, но тверд. – Мой сын... он совершил нечто ужасное. Он предал не только жену, он предал саму суть того, за что мы боролись. Семью.

– Мне нужно ваше официальное заявление, – Ли Вон подался вперед, его серебристые глаза сверкнули в свете люстры. – Ассоциация охотников уже готовит иск о защите чести и достоинства. Они хотят выставить Юми меркантильной женщиной, которая бросила мужа в трудный период. Но если вы скажете, что видели всё своими глазами... если вы подтвердите её право на опеку...

– Мы скажем, – отрезал Иль-Хван. – Джинву — мой сын, и я люблю его, но я не позволю ему превратиться в чудовище, которое безнаказанно топчет чужие жизни. Юми была светом в нашем доме. Если она решила уйти, мы поддержим её.

Ли Вон едва заметно улыбнулся. Первый бастион пал. Теперь репутация Ча Хэ Ин.

– Относительно госпожи Ча, – Ли Вон открыл планшет и продемонстрировал заголовки новостей. – Её подруги-охотницы уже сделали всю грязную работу за нас. Видео Юми стало детонатором. Хэ Ин уничтожена как общественный деятель. Ассоциация уже начала процедуру отстранения её от официальных рейдов, чтобы спасти свой имидж. Она больше не "Золотая Охотница". Теперь она — женщина, разрушившая семью национального героя.

– Она сама выбрала этот путь, – холодно заметила Кён Хе. – Она знала Юми. Она видела Алекса.

– Именно это мы и используем в суде, – подтвердил Ли Вон. – Мы выставим это как преднамеренное психологическое насилие над моей клиенткой.

Покинув дом родителей Джинву, Ли Вон направился обратно в гостиницу к Юми. Ему нужно было обсудить финансовую часть.

Юми ждала его, сидя у окна. Алекс спал в переносной колыбели. В комнате пахло персиками — она купила их по дороге, словно пытаясь вернуть себе ощущение дома, которое у неё отобрали.

– Как прошла встреча? – спросила она, не оборачиваясь.

– Успешно. Ваши свекор и свекровь на нашей стороне. Это сокрушительный удар по защите Джинву, – Ли Вон сел напротив неё. – Теперь о деньгах. Вы сняли значительную сумму. Это даст нам время, но Ассоциация может попытаться заморозить счета, утверждая, что это совместно нажитое имущество, заработанное "кровью охотника".

Юми наконец повернулась к нему. Её небесно-голубые глаза были сухими и ясными.

– Пусть пробуют, – она положила на стол флешку. – Здесь доказательства того, что последние два года я вела все финансовые дела гильдии «Соло». Я не просто жена, господин Чон. Я была его главным бухгалтером и аналитиком. Без моей подписи ни один контракт не вступал в силу. Половина активов гильдии юридически оформлена на меня за мои консультационные услуги. Я не брала его деньги. Я забрала свои.

Ли Вон почувствовал, как по спине пробежал холодок восхищения. Эта женщина была гениальна. Она годами страховала себя, возможно, даже не осознавая этого, просто делая свою работу.

– Вы потрясающая клиентка, Юми, – искренне сказал он. – С такими картами на руках я могу не просто выиграть развод. Я могу оставить Теневого Монарха с его тенями в пустом замке.

– Мне не нужен его замок, – Юми посмотрела на спящего сына. – Мне нужна свобода. Я хочу, чтобы Алекс рос, не зная, что его отец — лжец.

– Завтра мы подаем иск, – Ли Вон встал и поправил пиджак. – Приготовьтесь. Будет много прессы. Джинву, скорее всего, попытается выйти на связь.

– Он уже пытался, – Юми кивнула на выключенный телефон, который она купила сегодня. – Его тени следят за гостиницей. Я чувствую их холод.

Ли Вон нахмурился.

– Это незаконная слежка и запугивание свидетеля. Я добавлю это в протокол.

– Не стоит, – Юми слабо улыбнулась. – Он не причинит мне вреда. Он просто не знает, как теперь быть. Он привык, что я всегда рядом, за его спиной, штопаю его раны и готовлю ужин. Он думает, что это просто буря, которая утихнет.

– Он ошибается, – Ли Вон подошел к двери. – Потому что в этот раз буря — это вы.

Выйдя на улицу, Ли Вон действительно почувствовал странное давление в воздухе. Тени сгущались в подворотнях, словно живые существа. Джинву был где-то рядом. Возможно, он наблюдал за ним прямо сейчас.

Адвокат остановился у своей машины и посмотрел в ночное небо.

– Слышишь меня, Монарх? – произнес он негромко. – Твои мечи и армия мертвых здесь не помогут. В моем мире правят параграфы и подписи. И в этом мире ты уже проиграл.

Он сел в машину и рванул с места, оставив позади холодные тени. Его ждала бессонная ночь. Нужно было составить стратегию, которая не оставит Ча Хэ Ин ни малейшего шанса на реабилитацию, а Джинву заставит подписать все условия Юми без единого возражения.

На следующее утро Корея взорвалась.

Ли Вон организовал пресс-конференцию прямо у здания суда. Он стоял перед сотнями камер, выглядя как ангел правосудия. Рядом с ним, в строгом черном платье, подчеркивающем её бледность и хрупкость, стояла Юми. Она держала Алекса на руках, и этот образ «мадонны с младенцем», преданной великим героем, мгновенно разлетелся по всем мировым СМИ.

– Моя клиентка, Сон Юми, сегодня официально подает на развод, – голос Ли Вона разносился по площади через динамики. – Мы требуем полной опеки над ребенком, раздела имущества гильдии «Соло» и запретительного приказа в отношении господина Сон Джинву и госпожи Ча Хэ Ин.

Толпа ахнула. Репортеры начали выкрикивать вопросы, перебивая друг друга.

– Господин Чон, правда ли, что у вас есть неоспоримые доказательства измены?

– Правда ли, что родители Сон Джинву поддерживают невестку?

Ли Вон дождался тишины, об обвел толпу своим стальным взглядом.

– У нас есть видеозапись, – четко произнес он. – И да, родители господина Сона выступят свидетелями со стороны обвинения. Моральный облик человека, претендующего на звание «защитника мира», оказался фикцией. Мы не позволим силе стоять выше закона.

В этот момент небо над площадью потемнело. Поднялся резкий ветер, пахнущий озоном и тленом. Толпа закричала. Охотники из охраны Ассоциации напряглись, хватаясь за оружие.

Из тени, прямо перед ступенями суда, начал медленно подниматься силуэт. Сон Джинву. Он был в своем обычном черном плаще, его глаза горели яростным фиолетовым светом, а аура была настолько тяжелой, что обычные люди начали падать на колени, хватаясь за горло.

– Юми... – его голос прозвучал как раскат грома. – Хватит этого цирка. Идем домой. Мы поговорим.

Юми не вздрогнула. Она крепче прижала к себе Алекса, который начал плакать от тяжелой атмосферы. Она сделала шаг вперед, выходя из-за спины адвоката.

– У меня больше нет дома, Джинву, – сказала она, и её голос, хоть и тихий, был слышен всем благодаря микрофонам. – Ты превратил его в место преступления.

– Я сказал — идем домой! – Джинву сделал шаг к ней, и тени за его спиной вздыбились, принимая форму огромных клыков.

Ли Вон мгновенно встал между ними. Он был обычным человеком, у него не было ранга, не было маны, но он не отступил ни на сантиметр.

– Господин Сон Джинву, – Ли Вон поправил очки, глядя прямо в пылающие глаза Монарха. – Ваше присутствие здесь — это нарушение частного пространства моей клиентки. Любая попытка применить силу будет зафиксирована как нападение на мирных граждан. Вы хотите стать врагом не только для своей жены, но и для всей страны?

– Уйди с дороги, мальчишка, – прорычал Джинву, и воздух вокруг Ли Вона начал вибрировать от напряжения.

– Нет, – Ли Вон выпрямился, и в его глазах отразилось то же холодное спокойствие, что и у Юми. – Я — закон. А закон не уходит с дороги. Если вы сделаете еще шаг, я опубликую полную версию видео прямо сейчас, на все экраны страны. И поверьте, после этого даже ваши тени отвернутся от вас из брезгливости.

Джинву замер. Его кулаки сжались так, что послышался хруст костей. Он посмотрел на Юми. Она смотрела на него с такой бесконечной усталостью и разочарованием, что это ударило его сильнее, чем любой клинок.

– Ты действительно этого хочешь? – спросил он, и в его голосе впервые прорезалась человеческая боль. – Разрушить всё?

– Ты уже всё разрушил, Джинву, – ответила Юми. – Я просто выношу мусор.

Монарх стоял неподвижно несколько долгих секунд. Затем его аура начала медленно втягиваться обратно. Тени исчезли, и небо снова стало ясным. Он выглядел потерянным, словно великан, осознавший, что его сила бесполезна против невидимой нити, связывающей человеческие души.

– Мы встретимся в суде, – бросил Ли Вон, беря Юми под локоть и уводя её внутрь здания.

Когда двери захлопнулись, Юми наконец позволила себе глубоко вздохнуть. Её руки дрожали, но взгляд оставался твердым.

– Вы отлично справились, – прошептал Ли Вон. – Он не ожидал, что вы дадите отпор.

– Это только начало, – Юми посмотрела на адвоката. – Он не сдастся так просто. Он пойдет к Ча Хэ Ин, они попытаются придумать оправдание.

– Пусть пытаются, – Ли Вон открыл дверь в зал заседаний. – У меня припасено еще несколько сюрпризов. Ча Хэ Ин скоро узнает, что её «подруги» не просто слили информацию, а предоставили мне записи её разговоров, где она хвасталась тем, как уведет Монарха из семьи.

Юми остановилась и посмотрела на своего адвоката с легким прищуром.

– Вы очень опасный человек, Чон Ли Вон.

– Я просто хорошо делаю свою работу, госпожа Сон, – он улыбнулся, и в этой улыбке не было тепла, только холодный блеск стали. – А моя работа сегодня — сделать так, чтобы вы получили всё, а они — ничего.

Судебный процесс обещал быть долгим, кровавым и самым громким в истории. Но глядя на то, как Юми уверенно заходит в зал, Ли Вон знал: это дело он уже выиграл. Потому что за его спиной стояла женщина, которой не нужны были магические способности, чтобы поставить мир на колени. Ей было достаточно правды и одного очень хорошего адвоката.