← Назад к обзору

Маски заброшенны

Осколки несбывшейся тени

Семнадцать лет — это мгновение для того, кто повелевает вечностью, и целая жизнь для того, кто решил остаться человеком.

Я стоял на террасе нашего дома, вдыхая прохладный вечерний воздух, пропитанный ароматом цветущих персиков. Внизу, в саду, слышались приглушенные голоса, смех и звон посуды. Моя семья. Мой мир, который я едва не превратил в пепел по собственной глупости.

Иногда, в самые тихие часы ночи, я всё еще вспоминаю ту встречу на крыше. Лицо Алекса, искаженное горечью, его черные молнии и тот ледяной приговор, который он вынес мне, своему биологическому отцу из другой реальности. Тот «другой» Джинву, Монарх Теней, восседающий на пустом троне в окружении мертвых слуг, был моим самым страшным кошмаром. И моим самым ценным уроком.

– Снова витаешь в облаках, дорогой? – Мягкие руки обвили мою талию, и я почувствовал тепло, которое не могла дать ни одна магия в мире.

Я обернулся и улыбнулся Юми. Годы были к ней милосердны. В её тридцать девять она выглядела почти так же, как в тот день, когда я чуть не совершил роковую ошибку. Только в уголках небесно-голубых глаз появились крошечные лучики морщинок, а взгляд стал еще глубже и мудрее.

– Просто задумался о том, как быстро летит время, – я притянул её к себе, целуя в висок. – Кажется, только вчера Алекс учился ходить, а сегодня он уже...

– А сегодня он уже взрослый мужчина, который спорит с Ли Воном о стратегии в рейдах, – закончила она с легким смешком. – Пойдем вниз, Джинву. Все уже собрались.

Мы спустились в сад. За большим столом, под сенью деревьев, сидела вся наша семья.

Алекс, которому теперь было восемнадцать, сидел во главе «молодежного» края стола. Он был именно таким, каким я видел его в том видении: высокий, широкоплечий, с дерзким взглядом и иссиня-черными волосами. Его правое предплечье украшала татуировка ассасина, а в ухе поблескивала серьга.

Многие в Ассоциации охотников шептались, что сын великого Сон Джинву выглядит слишком «неформально» для наследника такой силы. Но мне было плевать. Когда Алекс впервые пришел домой с пирсингом, Юми лишь внимательно посмотрела на него и спросила, не больно ли было. А я... я просто вспомнил, что в той, другой жизни, он был несчастен, несмотря на всю свою силу. Если татуировки и музыка делали моего сына счастливым, я был готов лично оплатить ему лучший тату-салон в Сеуле.

Рядом с Алексом возились младшие. Сон Сухо, наш десятилетний сын, унаследовал мою сосредоточенность и уже вовсю тренировался с деревянным мечом, мечтая стать «как папа». И маленькая Миджун, наша шестилетняя принцесса, которая была точной копией Юми, вплоть до упрямого наклона головы и любви к персиковому джему.

– Папа! Смотри, что я нашел! – Сухо подбежал ко мне, протягивая какой-то блестящий камень, явно найденный в саду.

– Ого, выглядит как редкий магический кристалл, – я серьезно осмотрел обычную гальку. – Думаю, тебе стоит отдать его Миджун, она собирает сокровища для своего замка.

Мальчик радостно убежал к сестре, а я перехватил взгляд Алекса. Он смотрел на меня спокойно, без той ярости, которую я видел семнадцать лет назад. В этой реальности он рос, зная, что его отец — его опора, а не предатель.

– Эй, старик, – Алекс ухмыльнулся, отодвигая тарелку. – Мама говорит, ты сегодня опять пропадал в офисе гильдии. Неужели монстры стали такими наглыми, что Теневому Монарху приходится лично перебирать бумажки?

– Бумажки иногда страшнее драконов, Алекс, – ответил я, присаживаясь рядом. – Особенно те, что касаются твоих последних счетов из магазина музыкальных инструментов. Ты собираешься собрать оркестр или просто решил скупить все гитары в Корее?

– Это для искусства, папа, ты не понимаешь, – он картинно закатил глаза, но я видел, как в их глубине пляшут черные искорки — его уникальная мана, которую он научился контролировать в совершенстве.

– Я понимаю, что искусство требует жертв, но желательно не из моего кошелька, – я потрепал его по волосам, и он, вопреки своему «крутому» имиджу, не отстранился.

Юми тем временем расставляла тарелки с едой. На столе, как всегда, было изобилие: домашнее рагу, свежие овощи и, конечно, огромная ваза с персиками.

– Джинву, – она коснулась моего плеча, – Иль-Хван и Кён Хе звонили, они будут через полчаса. Привезут подарки для Миджун.

– Опять завалят дом игрушками, – вздохнул я, но в этом вздохе не было раздражения. – Отец до сих пор пытается компенсировать Миджун то время, когда он был слишком строг со мной.

– Это называется «дедушкин инстинкт», – вставил Алекс, подмигивая матери. – Он мне вчера по секрету сказал, что Сухо скоро получит свой первый настоящий кинжал. Мам, ты только не ругайся, он будет затуплен!

Юми всплеснула руками.

– Кинжал в десять лет? Сон Иль-Хван когда-нибудь угомонится? Джинву, скажи ему!

– Дорогая, я Монарх Теней, а не самоубийца, – я поднял руки в защитном жесте. – Спорить с моим отцом о воспитании внуков — это рейд ранга S+, к которому я не готов.

Мы все рассмеялись. В этот момент я почувствовал такое острое, почти физическое счастье, что на мгновение перехватило дыхание.

Семнадцать лет назад я мог всё это потерять. Я мог сидеть сейчас в холодном офисе, окруженный лестью Ча Хэ Ин, которая, как выяснилось позже, просто искала власти и статуса. Я мог видеть Юми только в залах суда, а Алекса — через стекло запретительных приказов.

– О чем ты думаешь? – спросил Алекс, внезапно став серьезным. Он всегда тонко чувствовал перепады моего настроения.

– О том, что я сделал правильный выбор, – ответил я честно. – Очень давно.

– Ты про то, что не ушел в политику, когда тебя звали? – парень усмехнулся. – Да уж, из тебя вышел бы паршивый депутат. Слишком много честности и слишком мало желания врать в камеру.

– И это тоже, – я улыбнулся.

К дому подъехала машина родителей. Из неё вышел Иль-Хван, всё такой же крепкий и прямой, несмотря на седину, и мама Кён Хе, которая тут же бросилась обнимать внуков.

– Миджун, золотце! Сухо! Смотрите, что бабушка привезла!

Сад наполнился радостным шумом. Я смотрел на своих родителей, на своих детей, на свою жену.

В какой-то момент, когда суета немного утихла, Алекс подошел ко мне. Он оперся о перила террасы, глядя на закат.

– Знаешь, пап... – начал он негромко. – Я иногда вижу странные сны. Как будто я в другом месте, в другом времени. Там всё серое, холодное. И там... там нет тебя. Точнее, ты есть, но ты как будто из камня. И я там очень злой.

Я замер. Холод пробежал по моей спине. Неужели его связь с той временной линией была настолько сильной?

– И что ты делаешь в этих снах, Алекс? – спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Я борюсь с тобой, – он посмотрел на меня, и в его небесно-голубых глазах отразилось заходящее солнце. – Я пытаюсь докричаться до тебя, но ты не слышишь. Ты просто смотришь сквозь меня, как на очередного монстра.

Он помолчал, а потом улыбнулся — открыто и тепло.

– Но потом я просыпаюсь. Слышу, как ты ворчишь на кухне, что кофе закончился, или как Сухо опять уронил гантелю. И я понимаю, что это был просто кошмар. Что здесь ты — это ты.

Я положил руку ему на плечо.

– Это был не просто кошмар, сын. Это была вероятность. Но мы её победили.

– Мы? – он удивленно поднял бровь.

– Мы, – подтвердил я. – Потому что твоя любовь к матери и твоя честность оказались сильнее времени и пространства. Ты спас меня, Алекс. Еще до того, как родился.

Он нахмурился, явно не понимая, о чем я, но потом просто махнул рукой.

– Ты всегда был склонен к философии, Монарх. Ладно, пойдем к столу, а то дед сейчас начнет раздавать кинжалы без нас, и мама точно устроит апокалипсис локального масштаба.

Мы вернулись к семье. Вечер прошел в тепле и уюте. Мы ели персики, смеялись над рассказами Иль-Хвана о его «героических» буднях на пенсии и просто наслаждались обществом друг друга.

Позже, когда дети уснули, а родители уехали, мы с Юми остались вдвоем на террасе. Она прижалась ко мне, укрытая моим плащом.

– Ты сегодня какой-то особенно задумчивый, Джинву, – прошептала она. – Всё еще вспоминаешь то видение?

– Я вспоминаю его каждый день, Юми, – признался я. – Оно — мой компас. Оно напоминает мне, что сила без любви — это тюрьма. Что трон без семьи — это эшафот.

– Ты не совершил ту ошибку, – она подняла голову и поцеловала меня в подбородок. – Ты выбрал нас. И посмотри, какую жизнь ты создал.

Я посмотрел на темный сад, на окна комнат, где спали наши дети. Сон Сухо, который завтра снова будет махать деревянным мечом. Сон Миджун, которая будет рисовать принцесс. И Алекс... парень, который спас своего отца из бездны.

– Я не совершил ошибку, – повторил я сам себе. – И я никогда её не совершу.

Мои тени скользили по саду, охраняя наш покой. Но теперь они были не моими единственными друзьями, а просто стражами моего счастья.

Я — Сон Джинву. Монарх Теней. Но прежде всего — я муж Сон Юми и отец троих детей. И это — самая высокая степень, которую я когда-либо достигал.

В ту ночь мне не снились кошмары. Мне снился запах персиков и смех Алекса. И я знал, что где-то там, в бесконечности времен, та «темная» линия окончательно стерлась, уступив место свету, который мы создали сами.

– Я люблю тебя, Юми, – прошептал я в тишину ночи.

– Я знаю, – ответила она, засыпая в моих руках. – Я всегда это знала.

И в этом знании была вся моя правда. Вся моя сила. И вся моя жизнь.