← Назад к обзору

Майки

Шепот призраков и вкус лапши

Утро в доме Баджи всегда начиналось с хаоса. Это была константа, такая же неизменная, как и то, что Майки никогда не просыпался вовремя без посторонней помощи. Акира стояла у плиты, помешивая рис, и краем уха слушала, как в ванной комнате Кейске ведет ожесточенную войну с собственной шевелюрой. Судя по грохоту упавшего стаканчика для щеток, шевелюра побеждала.

– Акира! Ты видела мою черную футболку с черепом? – выкрикнул Баджи, вваливаясь в кухню с зубной щеткой во рту и растрепанными волосами, которые закрывали ему обзор.

– Она в стирке, Кейске. Я же говорила тебе вчера, что после твоей «тренировки» с Чифую на ней было больше грязи, чем ткани, – Акира даже не обернулась, ловко разбивая яйцо над сковородой. – Надень чистую белую. Она на стуле.

– Белый — это скучно, – пробурчал он, выплевывая пену в раковину (которая, к счастью, была не кухонной, а в коридоре). – В белом я похож на примерного ученика. Учителя начнут задавать мне вопросы, на которые я не знаю ответов.

– Ты и так на них не знаешь ответов, – парировала она, наконец повернувшись к брату с легкой улыбкой. – Ешь давай. И не забудь, что сегодня мы обещали заглянуть к дедушке Сано. Эмма просила помочь ей с какими-то покупками.

При упоминании фамилии Сано лицо Кейске мгновенно изменилось. Дикое, почти звериное выражение сменилось чем-то более глубоким и серьезным. Он сел за стол, подпирая голову рукой.

– Майки вчера был сам не свой, да? – спросил он, глядя, как сестра раскладывает еду по тарелкам. – После того, как вы вернулись с прогулки. Он сидел в штабе и смотрел в одну точку минут десять, пока я не кинул в него банкой газировки.

Акира замерла, держа в руках лопатку. Она вспомнила холодный ночной воздух, тяжесть куртки Тосвы на своих плечах и тот пустой, высасывающий душу взгляд Манджиро.

– Он боится, Кейске.

– Чего ему бояться? – Баджи фыркнул, принимаясь за еду. – Он — Непобедимый Майки. У него есть мы. У него есть ты. Если кто-то посмеет к нему сунуться, я вырву им хребты.

– Он боится не врагов, – тихо произнесла Акира, садясь напротив брата. – Он боится того, что внутри него. Этого «черного импульса», или как там он это называет. Он чувствует, что теряет контроль, когда всё становится слишком спокойным.

Кейске перестал жевать. Его темные глаза встретились с глазами сестры — они были так похожи, два отражения одной и той же бунтарской души, только Акира была той, кто умел усмирять пожары, а Кейске — тем, кто подбрасывал в них дрова.

– Я не дам ему сорваться, – твердо сказал Баджи. – Слышишь? Что бы ни случилось, я буду его щитом. Даже если мне придется защищать его от самого себя.

Акира почувствовала, как в груди закололо. Эти слова звучали как клятва, и в мире «Токийских мстителей» такие клятвы часто имели горький привкус. Она хотела сказать что-то еще, но в дверь настойчиво и ритмично забарабанили.

– Открывай, Баджи-сан! Мы опаздываем на собрание капитанов! – послышался бодрый голос Чифую из-за двери.

Кейске мгновенно оживился, заглатывая остатки завтрака в один присест.

– Иду я, иду! Чифую, если ты опять притащил те комиксы, которые я уже читал, я тебя побью!

Акира проводила их взглядом, качая голвой. Когда дверь захлопнулась, в квартире стало непривычно тихо. Она убрала со стола и подошла к зеркалу в прихожей. На ней была простая свободная одежда, но на шее на тонкой цепочке висело кольцо — подарок Манджиро, который он отдал ей со словами: «Оно слишком мешает мне драться, носи его ты». На самом деле, она знала, что это был его способ закрепить их связь, способ чувствовать, что часть его всегда в безопасности рядом с ней.

***

Додзё семьи Сано встретило её запахом старого дерева и разогретого на солнце татами. Эмма, младшая сестра Майки, уже вовсю суетилась во дворе, развешивая белье. Увидев Акиру, она просияла и бросила корзину.

– Акира-тян! Наконец-то! – Эмма подбежала и крепко обняла её. – Эти мальчишки меня с ума сведут. Дедушка ушел по делам, а Майки заперся в своей комнате и не выходит уже два часа. Он даже от тайяки отказался!

Акира нахмурилась. Отказ Майки от сладостей был эквивалентен объявлению чрезвычайного положения в стране.

– Я попробую с ним поговорить, Эмма. Не переживай.

Она поднялась по скрипучей лестнице на второй пол. Дверь в комнату Манджиро была приоткрыта. Внутри царил полумрак — шторы были задернуты, и только тонкая полоска света разрезала пространство, падая на гору подушек в углу.

Майки лежал на спине, закинув руки за голову. Его взгляд был устремлен в потолок. Он даже не шелохнулся, когда Акира вошла и тихо присела рядом на край футона.

– Эмма говорит, ты объявил голодовку, – мягко начала она, протягивая руку и убирая светлую прядь с его лба.

– Не хочу, – коротко ответил он. Голос был сухим и безэмоциональным, тем самым «лидерским» голосом, который он использовал для чужаков.

– Манджиро, посмотри на меня.

Он медленно перевел взгляд. В его глазах не было ярости или печали — только бесконечная усталость, которая не подобала подростку его возраста.

– Мне приснился сон, – сказал он вдруг, садясь и обхватывая колени руками. – Сон, где всё горит. И Кейске... он уходит в этот огонь, а я не могу пошевельнуться. Я кричу, но звука нет. А потом я вижу тебя. Ты стоишь на другом берегу, и между нами — пропасть, полная пепла.

Акира почувствовала, как сердце пропустило удар. Сны Майки редко были просто снами; они были отражением его интуиции, обостренной до предела постоянным напряжением.

– Это просто страх, – она обняла его со спины, прижимаясь подбородком к его плечу. – Мы все боимся потерять друг друга. Но посмотри: я здесь. Кейске сейчас где-то спорит с Чифую о лапше. Тосва сильнее, чем когда-либо.

– Сила — это то, что привлекает стервятников, – Майки развернулся в её объятиях, утыкаясь лицом ей в шею. От него исходил едва уловимый запах ванили и дорожной пыли. – Акира, если со мной что-то случится... если я не смогу сдержать то, что внутри... пообещай, что позаботишься об Эмме. И о Кейске. Он дурак, он полезет в самое пекло ради меня.

– Прекрати говорить так, будто ты прощаешься, – она отстранилась и строго посмотрела ему в глаза. – Ты — глава Тосвы. Ты наш центр. Если ты начнешь сомневаться, всё развалится. Но ты не один. У тебя есть Дракен, есть мой брат, есть я. Мы — твои якоря.

Майки долго молчал, всматриваясь в её лицо, словно пытался запомнить каждую черточку, каждую искорку в её темных глазах. Затем он внезапно повалил её на футон, нависая сверху, и на его лице промелькнула та самая слабая, лукавая улыбка, которую она так любила.

– Ты слишком много ворчишь. Прямо как Кенчик.

– Потому что кто-то должен за вами следить! – рассмеялась она, пытаясь спихнуть его, но он был удивительно тяжелым для своего телосложения.

– Ладно, – он примирительно поднял руки. – Я пойду поем. Но только если ты пойдешь со мной и купишь мне тот огромный сет с флажком.

– Договорились, шантажист.

***

Вечер застал их в небольшом кафе на окраине района. К ним присоединились Дракен и Мицуя, и атмосфера наполнилась привычным шумом и смехом. Дракен, как обычно, отчитывал Майки за то, что тот капнул соусом на чистую футболку, а Мицуя обсуждал с Акирой новые эскизы для формы банды.

– Я думаю добавить немного золотого шитья на рукава для капитанов, – увлеченно говорил Мицуя, рисуя что-то в блокноте. – Это подчеркнет статус. Акира, как думаешь, Баджи не будет против?

– Кейске будет в восторге от всего, что выглядит «круто», – усмехнулась она. – Главное, чтобы ткань была прочной. Он умудряется рвать одежду даже во время еды.

Майки сидел чуть в стороне, сосредоточенно вонзая флажок в горку риса. Он казался спокойным, но Акира видела, как он время от времени бросает быстрые взгляды на входную дверь. В воздухе висело предчувствие чего-то неизбежного, словно затишье перед бурей, которую они все чувствовали, но боялись признать.

В какой-то момент Дракен отозвал Майки в сторону, и они о чем-то заговорили вполголоса. Лицо Кена стало серьезным, он хмурился и качал головой.

– Что-то случилось? – Акира подошла к Мицуе, когда те отошли достаточно далеко.

Такаши вздохнул, закрывая блокнот.

– Ходят слухи о новой банде в Кабуки-тё. Говорят, они не признают никаких правил и охотятся за главами других группировок. Майки старается не показывать вида, но он обеспокоен. Особенно после того, как кто-то пытался выследить Эмму на прошлой неделе.

Кровь отлила от лица Акиры.

– Почему мне никто не сказал?

– Майки запретил, – Мицуя посмотрел на неё с сочувствием. – Он не хочет, чтобы ты или Баджи лезли в это раньше времени. Кейске слишком вспыльчив, он сразу пойдет на рожон.

Акира сжала кулаки. Она была сестрой Баджи и девушкой Майки — она не могла просто сидеть и ждать, пока беда постучится в их дверь.

Когда они вышли из кафе, ночь уже полностью вступила в свои права. Майки подошел к своему байку, но прежде чем запрыгнуть на него, он обернулся к Акире.

– Завтра будет собрание у храма Мусаши, – сказал он. Голос его снова стал холодным. – Проследи, чтобы Кейске не опаздывал. И... Акира.

– Да?

– Надень завтра мою куртку. Ту, что я оставил тебе.

Это был знак. Знак того, что ситуация накаляется. Куртка лидера Тосвы на плечах его девушки была не просто одеждой — это было заявление. Заявление о защите и о том, что она является частью его самого.

– Хорошо, Манджиро.

Он кивнул, завел мотор, и рокот его «Бабу» разорвал тишину улицы. Дракен последовал за ним, и вскоре лишь красные огни их байков напоминали о том, что они здесь были.

Акира осталась стоять на тротуаре. Ветер трепал её волосы, и ей вдруг показалось, что в городском шуме она слышит не только звуки машин, но и далекий, едва уловимый звон стали.

Она знала: мирная жизнь заканчивается. Начиналась игра, в которой ставками были не территории, а жизни тех, кого она любила больше всего на свете. И она была готова играть. Ради Кейске, который всегда шел напролом. Ради Манджиро, который тонул в собственной тьме.

– Мы не сгорим, – прошептала она в пустоту. – Я не позволю нам превратиться в пепел.

Но небо над Токио оставалось безмолвным, и лишь далекие молнии предвещали скорую грозу, которая должна была смыть остатки их беззаботного детства.