← Назад к обзору

Майор НКВД

Опасные связи и отголоски прошлого

На следующий день, едва рассвело, Нина уже была в своём кабинете. Утро обещало быть не менее напряжённым, чем предыдущий день. Донесение о найденной заточке не давало ей покоя. Она чувствовала, что это не просто самодельное оружие, а часть чего-то большего, тщательно спланированного.

– Доброе утро, товарищ майор, – Римма Вовк вошла в кабинет, неся в руках стопку бумаг. – Женщина, у которой нашли заточку, так ничего и не сказала. Замкнулась в себе.

– Это было ожидаемо, – Нина постучала пальцами по столу. – Значит, нужно искать другие пути. Что ты выяснила о ней?

– Зовут её Анна Ковальчук, двадцать пять лет. Прибыла из Западной Украины. Осуждена по 58-й статье, пункт 10 – антисоветская агитация и пропаганда. В личном деле указано, что до ареста работала учительницей в сельской школе.

– Учительница, – задумчиво повторила Нина. – Значит, не из простых. Такие обычно крепче духом. Есть ли у неё связи здесь, в лагере?

– Пока ничего не выявили. Она прибыла несколько дней назад, до этого содержалась в пересыльной тюрьме.

– Хорошо. Пошли в третий барак. Я хочу поговорить с другими заключёнными. Возможно, кто-то что-то видел или слышал.

В бараке царила привычная для Нины тишина. Женщины, занятые своими делами, при виде майора замирали, их взгляды наполнялись то страхом, то скрытой неприязнью.

– Слушайте меня внимательно, – голос Нины разнёсся по помещению, не терпя возражений. – Вчера в этом бараке была найдена заточка. Это серьёзное нарушение режима. И я намерена выяснить, кто к этому причастен. Если кто-то из вас располагает информацией, советую поделиться ею сейчас. В противном случае последствия будут крайне неприятными для всех.

Повисла тяжёлая тишина. Женщины переглядывались, но никто не решался произнести ни слова.

– Что ж, – Нина обвела их ледяным взглядом. – Значит, будете молчать. Римма, выбери десяток самых крепких. Отправьте их на работы по очистке снега в лесу. От рассвета до заката. Пока не вспомнят. И пусть знают, что это только начало.

Глаза некоторых женщин расширились от ужаса. Работа в лесу в сибирские морозы была равносильна медленной смерти.

– Товарищ майор, – послышался робкий голос из глубины барака. – Я... я видела кое-что.

Нина повернулась. Перед ней стояла пожилая, измождённая женщина, её лицо было покрыто морщинами, а глаза выражали бесконечную усталость.

– Говори, – приказала Нина.

– Я видела, как Анна... ну, Ковальчук... она разговаривала с одной из новеньких. Та, что из немцев.

– Немка? – Нина нахмурилась. – Что за немка?

– Её зовут Грета. Она прибыла вместе с Анной. Они часто шептались по вечерам.

– Приведите эту Грету ко мне в кабинет, – велела Нина Римме. – И Анну Ковальчук тоже.

В кабинете Нина села за стол, её взгляд был прикован к двум женщинам, стоявшим перед ней. Анна Ковальчук выглядела по-прежнему замкнутой и упрямой. Грета, высокая, блондинка с голубыми глазами, казалась более хрупкой, но в её взгляде читалась стальная воля.

– Итак, Грета, – начала Нина, – по словам очевидцев, вы тесно общались с Анной Ковальчук. Что вы можете сказать об этом?

Грета молчала, её взгляд скользнул по Нине, остановившись на её погонах и пистолете.

– Я задала вопрос, – голос Нины стал жёстче. – Отвечайте.

– Мы просто разговаривали, – наконец произнесла Грета, её русский был с сильным акцентом. – Она была мне добра.

– Добра? – Нина усмехнулась. – И о чём же вы разговаривали? Об искусстве? О погоде? Или о том, как лучше организовать побег?

Грета вздрогнула. Анна Ковальчук оставалась безучастной.

– Я не понимаю, о чём вы, товарищ майор, – Грета попыталась изобразить недоумение.

– Не понимаешь? – Нина встала из-за стола и подошла к ней вплотную. Её лицо было всего в нескольких сантиметрах от лица Греты. – Я тебе объясню. У нас нашли заточку. А заточки просто так не появляются. Кто-то их делает, кто-то их прячет. И кто-то, возможно, планирует использовать. И я уверена, что вы обе в этом замешаны.

– Мы ни в чём не замешаны! – Анна впервые подала голос, её глаза вспыхнули. – Мы ничего не знаем!

– Не знаете? – Нина резко повернулась к ней. – Твоя подруга, Грета, она пленная немка. А ты – бандеровка. Очень удобный тандем, не находишь?

Анна побледнела.

– Я не бандеровка, – прошептала она. – Я просто... я просто не согласна с режимом.

– Несогласна? – Нина скрестила руки на груди. – И это несогласие выражается в том, чтобы прятать заточки и планировать побеги?

– Мы не планировали побег! – Грета подняла голову, её голубые глаза сверкнули. – Мы просто... мы просто хотели выжить.

– Выжить? А кто вам мешает выживать? – Нина усмехнулась. – Здесь всем дают работу, еду. Выживайте. Но без заточек и без разговоров о побегах.

Нина подошла к окну, за которым виднелись колючая проволока и вышки.

– Знаете, что я вам скажу? – она повернулась к ним. – Мне всё равно, что вы там себе думаете. Мне всё равно, бандеровка ты или немка. Мне важно, чтобы здесь был порядок. И я его обеспечу. Любой ценой.

Она вернулась к столу и села.

– Расскажите мне о ваших связях. Кто ещё в курсе ваших планов? Кто вам помогает?

Обе женщины молчали.

– Хорошо, – Нина вздохнула. – Значит, по-плохому. Римма, отведи их в изолятор. Раздельный. И пусть подумают. Завтра утром я с ними ещё раз поговорю. И если они не будут сговорчивее, то я найду способ заставить их говорить.

После того, как заключённых увели, Нина откинулась на спинку стула. Она чувствовала, как нарастает напряжение. Это не было обычным делом. Заточка, немка, бандеровка – всё это складывалось в нечто более зловещее.

Вечером, вернувшись домой, Нина застала дочерей за чтением. Лёля, старшая, уже вовсю читала "Как закалялась сталь", а Кира, сидя рядом, внимательно слушала.

– Мамочка, – Кира бросилась ей на шею. – Мы тебя ждали!

– Привет, мои хорошие, – Нина обняла её. – Как прошёл день?

– Хорошо! – ответила Лёля. – Мы сегодня на уроках изучали героические подвиги пионеров.

– Молодцы, – Нина улыбнулась. – А я сегодня... я сегодня тоже работала.

За ужином, пока девочки рассказывали о своих школьных делах, Нина слушала их, но её мысли были далеко. Она вспоминала лица Анны и Греты. В их глазах она видела не только страх, но и что-то ещё – упрямство, решимость. Они что-то скрывали, и это что-то могло быть очень опасным.

После ужина, когда девочки уже спали на печке, Нина, как обычно, села курить. Дым папиросы вился в воздухе, а её мысли метались. Она чувствовала, что ниточка, за которую она ухватилась, ведёт к чему-то большему, чем просто побег.

На следующий день Нина снова допрашивала Анну и Грету, но они по-прежнему молчали, лишь изредка обмениваясь быстрыми взглядами. Нина понимала, что нужно действовать более тонко.

– Римма, – сказала она своей подруге. – Поговори с другими заключёнными. Попробуй узнать, кто ещё может быть причастен к этому делу. И особое внимание удели тем, кто прибыл недавно.

Римма кивнула и вышла. Нина же решила вернуться к делам лагеря. Среди рутины обычных отчётов и донесений ей попался один, который привлёк её внимание. Это было донесение о прибытии нового инженера на местный лесоповал, расположенный недалеко от зоны. Инженер, некий Карл Шмидт, имел немецкое происхождение, но был советским гражданином.

– Карл Шмидт, – пробормотала Нина. – Немец. И прибыл недавно.

Что-то в этом донесении показалось ей подозрительным. Она взяла со стола личное дело Шмидта. Просматривая его, Нина наткнулась на фотографию. На ней был молодой, крепкий мужчина с проницательными глазами. Нина не могла отделаться от ощущения, что она уже где-то видела это лицо.

Внезапно её осенило. Она вспомнила старые довоенные фотографии, которые хранились в семейном альбоме её мужа. На одной из них был изображён Василий, ещё совсем молодым, в окружении своих сокурсников по артиллерийскому училищу. И среди них был один, очень похожий на этого Шмидта.

Нина достала из своего ящика ключ от личного сундучка, где хранились самые ценные для неё вещи. Среди них был и тот старый альбом. Открыв его, она быстро нашла нужную фотографию. Её сердце забилось чаще.

Да, это был он! Тот же овал лица, те же проницательные глаза, та же едва заметная улыбка. Только на фотографии он был моложе, без следов усталости и тяжёлой работы.

– Шмидт... – прошептала Нина. – Карл Шмидт.

Она вспомнила, что Василий иногда рассказывал о своём друге по училищу, немце по происхождению, который остался в СССР после революции. Он был талантливым инженером и очень преданным делу. Но потом, в конце тридцатых, он исчез. Василий говорил, что его арестовали по ложному доносу.

Неужели это он? Но если это он, то почему он здесь, на лесоповале, под таким именем? И почему он так похож на заключённую Грету?

Нина чувствовала, что она на пороге какого-то большого открытия. Она решила действовать немедленно.

– Римма, – она позвонила по внутреннему телефону. – Срочно ко мне. И подготовь пропуск на лесоповал.

Когда Римма пришла, Нина показала ей фотографию из альбома и личное дело Шмидта.

– Ты видишь сходство? – спросила Нина.

Римма внимательно посмотрела на фотографии.

– Да, товарищ майор. Очень сильное сходство.

– Я думаю, что этот Шмидт – это брат Греты, – сказала Нина. – И я думаю, что они оба замешаны в чём-то серьёзном.

– Но как? – удивилась Римма. – Он же инженер, на свободе. А она заключённая.

– Вот это нам и предстоит выяснить, – Нина встала, поправляя портупею. – Я еду на лесоповал. Ты останешься здесь и продолжишь допрос Анны. Попробуй на неё надавить, скажи, что мы уже знаем о связях Греты. Возможно, это её сломает.

– Есть, товарищ майор!

Нина быстро оделась. Тулуп, шапка, пистолет – она была готова к любым неожиданностям. Она велела водителю отвезти её на лесоповал. Дорога была заснеженной и ухабистой, но Нина не обращала внимания на тряску. Её мысли были заняты предстоящей встречей.

Прибыв на лесоповал, Нина сразу же направилась к администрации. Ей сообщили, что инженер Шмидт находится на одном из участков. Нина приказала водителю отвезти её туда.

Вскоре она увидела его. Карл Шмидт, в ватнике и шапке-ушанке, руководил работами. Он был крепким, высоким мужчиной, и в его движениях чувствовалась уверенность.

Нина подошла к нему.

– Товарищ Шмидт? – её голос был ровным и спокойным.

Карл обернулся. Его глаза расширились, когда он увидел майора НКВД.

– Да, товарищ майор, – он вытянулся по стойке смирно.

– Майор Юргенс, – представилась Нина. – У меня к вам несколько вопросов.

– Слушаю, товарищ майор.

– Скажите, товарищ Шмидт, – Нина пристально посмотрела на него. – Вы помните своего сокурсника по артиллерийскому училищу, Василия Юргенса?

Лицо Карла Шмидта заметно побледнело. Он на мгновение потерял дар речи.

– Юргенс... Василий... – пробормотал он. – Да, помню. Мы были друзьями.

– И вы помните, что у вас была сестра, Грета? – Нина продолжала давить.

Карл Шмидт опустил глаза.

– Откуда вам...

– Отвечайте! – голос Нины стал жёстче.

– Да, у меня есть сестра Грета, – тихо произнёс он. – Но я не видел её много лет.

– Она сейчас находится в лагере, – сообщила Нина. – И она подозревается в организации побега. Вместе с одной бандеровкой.

Карл Шмидт поднял голову, его глаза были полны отчаяния.

– Нет... этого не может быть... Грета... она не способна на такое.

– Способна или нет, это мы выясним, – Нина подошла к нему ближе. – Но я уверена, что вы в курсе её планов. И я уверена, что вы ей помогаете.

– Я... я не знаю, о чём вы, – Карл попытался отвести взгляд.

– Не знаете? – Нина усмехнулась. – А как насчёт заточки, которая была найдена в женском бараке? Откуда она там взялась, как вы думаете?

Карл Шмидт молчал, его лицо было пепельным.

– Вы ведь инженер, товарищ Шмидт, – продолжала Нина. – Можете изготовить что угодно. И я уверена, что вы могли бы изготовить и заточку. Или что-то ещё более опасное.

– Я не делал никаких заточек, – наконец выдавил он. – Я не...

– Не лгите мне, товарищ Шмидт, – Нина прервала его. – У меня достаточно доказательств, чтобы арестовать вас прямо сейчас. Но я даю вам шанс. Расскажите мне всё. Кто ещё замешан? Каковы ваши планы? Что вы задумали?

Карл Шмидт посмотрел на неё, его глаза были полны боли и отчаяния. Он понимал, что попал в ловушку.

– Хорошо, товарищ майор, – он наконец сдался. – Я расскажу вам всё. Но только при одном условии.

– Каком?

– Вы обещаете, что не тронете мою сестру. Она ни в чём не виновата. Я один во всём этом.

Нина внимательно посмотрела на него. Она видела, что он говорит правду.

– Я подумаю, – ответила она. – А теперь рассказывайте. И ничего не утаивайте. Ваша жизнь и жизнь вашей сестры зависят от этого.

Карл Шмидт глубоко вздохнул и начал свой рассказ. Он рассказал о том, как его сестра Грета, будучи студенткой, попала под влияние националистических идей в Германии. Как она, наивная и идеалистичная, поверила в обещания о "светлом будущем" и вступила в одну из молодёжных организаций. Как она, после начала войны, оказалась в плену, а затем, по стечению обстоятельств, была направлена в советский лагерь.

Он рассказал, как он, узнав о её судьбе, решил ей помочь. Как он, используя свои инженерные навыки, разработал план побега. Как он, используя свои связи на лесоповале, пытался передать ей информацию и необходимые инструменты. И как он, наконец, вышел на связь с Анной Ковальчук, которая, как он думал, была просто недовольной режимом, но на самом деле оказалась связной бандеровского подполья.

Нина слушала его, не перебивая. Каждое слово Карла Шмидта подтверждало её догадки. Это была не просто попытка побега, это был хорошо спланированный заговор, в котором были замешаны и немецкие пленные, и украинские националисты.

Когда Карл закончил свой рассказ, Нина молчала. Она обдумывала услышанное.

– Значит, бандеровцы, – тихо произнесла она. – И пленные немцы. Очень интересное сочетание.

– Товарищ майор, – Карл поднял на неё глаза. – Я прошу вас, не трогайте Грету. Она просто хотела свободы. Она не знала, что её используют.

– Я разберусь, – ответила Нина. – Но вы, товарищ Шмидт, будете отвечать по всей строгости закона. За измену Родине. За пособничество врагам.

– Я знаю, – Карл поник головой. – Я готов. Только Грета...

– Я сказала, что подумаю, – Нина прервала его. – А теперь, товарищ Шмидт, вы пойдёте со мной. И расскажете всё это моему начальству.

Нина приказала водителю отвезти Карла Шмидта в лагерь. Сама же она осталась на лесоповале, обдумывая дальнейшие действия. Она понимала, что это дело может иметь далеко идущие последствия. И что ей придётся действовать очень осторожно.

Вернувшись в лагерь, Нина сразу же направилась к начальнику лагеря, майору Терехову. Она доложила ему о своём открытии, о связи между Карлом Шмидтом, его сестрой Гретой и Анной Ковальчук, а также о причастности бандеровского подполья.

Терехов внимательно выслушал её, его лицо было серьёзным.

– Майор Юргенс, – сказал он, когда Нина закончила. – Вы проделали огромную работу. Это очень серьёзно. Мы должны действовать немедленно.

– Я уже отдала приказ об усилении охраны, – сообщила Нина. – И Римма уже допрашивает Анну Ковальчук, используя полученную информацию.

– Отлично, – Терехов кивнул. – Я свяжусь с вышестоящим начальством. Это дело будет под особым контролем.

Нина чувствовала усталость, но и удовлетворение. Она раскрыла крупный заговор. Но она также понимала, что это только начало. Впереди её ждала большая и опасная работа.

Вечером, когда Нина вернулась домой, девочки уже спали. Она села на скамейку, закурила папиросу и посмотрела на их спящие лица. Мысли о муже, о войне, о её нелёгкой службе смешались в её голове.

Она знала, что Василий гордился бы ею. Гордился бы её силой, её решимостью. И эта мысль давала ей силы продолжать. Она была майором НКВД Ниной Юргенс. И она была матерью. И она сделает всё, чтобы защитить свою Родину и своих дочерей.