← Назад к обзору

Майор НКВД

Неожиданная встреча и старые раны

Утро следующего дня принесло с собой не только новый морозный рассвет, но и тревожное предчувствие. Нина проснулась с ощущением, что что-то висит в воздухе, что-то, что требовало её немедленного внимания. Доклад майора Терехова о донесении в Москву и предстоящем расследовании не давал ей покоя. Она чувствовала, что дело Карла Шмидта и его сестры Греты, а также предполагаемые связи с бандеровским подпольем, были лишь вершиной айсберга.

Разбудив девочек, Нина, как обычно, помогла им одеться и позавтракать. Сегодня она была особенно молчалива, её взгляд был задумчивым. Лёля и Кира, привыкшие к строгости матери, но чувствующие её внутреннее состояние, тоже вели себя тише обычного.

– Мама, а ты сегодня будешь поздно? – осторожно спросила Лёля, когда Нина одевала тулуп.

– Возможно, мои хорошие, – ответила Нина, поправляя шапку. – Но вы ложитесь спать вовремя. И не шалите.

Поцеловав дочерей, Нина отправилась на службу. Морозный воздух обжигал лёгкие, но она не замечала холода. Её мысли были заняты предстоящим днём.

Прибыв в лагерь, Нина сразу же направилась в свой кабинет. Римма уже ждала её, держа в руках стопку свежих донесений.

– Товарищ майор, – начала Римма, – Анна Ковальчук по-прежнему молчит. Но Грета... Грета начала говорить.

– Что именно? – Нина быстро сняла тулуп и села за стол.

– Она подтвердила, что Карл – её брат. И что он действительно пытался организовать побег. Но она клянётся, что не знала о связях с бандеровцами. Говорит, что Анна была лишь посредником, и что она сама была обманута.

– Обманута? – Нина усмехнулась. – Таких наивных здесь нет. Но это уже что-то. Что ещё?

– Она рассказала, что Карл планировал использовать свои знания инженера, чтобы подорвать часть ограждения лагеря во время одного из плановых обходов. И что он должен был передать им карту с безопасным маршрутом.

– Карта, – задумчиво повторила Нина. – Значит, есть и другие участники.

– Она не знает имён. Говорит, что Карл был очень осторожен.

– Хорошо. Продолжай её допрашивать. И особое внимание удели мелочам. Любая деталь может быть важна. И проверь все плановые обходы периметра.

Нина взяла со стола план лагеря и внимательно изучала его. Теперь, зная о планах Карла, она могла представить, как он собирался действовать.

В этот момент в дверь постучали.

– Войдите!

В кабинет вошёл майор Терехов, а за ним – высокий, худощавый мужчина в форме полковника. Его лицо было строгим, а взгляд – пронзительным.

– Товарищ майор Юргенс, – представил Терехов. – Это полковник Громов, из центра. Он прибыл для координации расследования.

Нина вытянулась по стойке смирно.

– Товарищ полковник! Майор Юргенс по вашему приказанию!

– Вольно, товарищ майор, – полковник Громов кивнул. – Майор Терехов доложил мне о ваших успехах. Впечатляет.

– Я лишь выполняла свой долг, товарищ полковник.

– Конечно, – Громов сел за стол, внимательно оглядывая Нину. – Но вы, как я вижу, обладаете не только отличными профессиональными качествами, но и недюжинной интуицией. Расскажите мне всё с самого начала.

Нина подробно изложила всю цепочку событий, начиная с найденной заточки и заканчивая показаниями Греты и Карла Шмидта. Громов слушал её, не перебивая, иногда задавая уточняющие вопросы.

– Итак, мы имеем дело с хорошо организованной сетью, – заключил Громов. – Немецкая разведка, бандеровское подполье... Всё это очень серьёзно. И вы, товарищ майор, находитесь на острие этого расследования.

– Я готова выполнить любое задание, товарищ полковник.

– Отлично. Я уже связался с Москвой. Нам даны все полномочия. Мы должны найти всех участников этого заговора и обезвредить их.

Громов повернулся к Терехову.

– Майор, выделите майору Юргенс полную свободу действий. Все ресурсы лагеря – в её распоряжении.

– Есть, товарищ полковник!

Следующие несколько дней Нина работала без устали. Она допрашивала заключённых, изучала личные дела, проверяла все связи. Под её руководством были усилены патрули, установлены дополнительные посты. Она чувствовала, что время не ждёт.

Римма, верная подруга и соратница, помогала ей во всём. Они работали в паре, дополняя друг друга. Римма обладала удивительной способностью разговорить даже самых упрямых заключённых, а Нина умела складывать разрозненные факты в единую картину.

В один из вечеров, когда Нина разбирала очередную пачку документов, ей попалось дело одного из заключённых, прибывшего в лагерь несколько месяцев назад. Его звали Пётр Козлов, бывший военный, осуждённый за дезертирство. Нина взглянула на фотографию в личном деле, и её сердце пропустило удар.

На фотографии был мужчина, чьё лицо показалось ей смутно знакомым. Она пригляделась внимательнее. Тёмные волосы, глубокие глаза, шрам над левой бровью. Этот шрам...

Внезапно в её памяти всплыли воспоминания. Далёкое прошлое, довоенный Ленинград. Она, ещё совсем юная девушка, студентка. И он – молодой, весёлый курсант военного училища. Пётр. Её первая любовь.

Нина закрыла глаза. Не может быть. Это просто совпадение. Сколько людей носят одинаковые имена? Сколько мужчин имеют шрамы?

Но что-то внутри неё кричало: "Это он!"

Она взяла дело и пошла к Терехову.

– Товарищ майор, – Нина положила дело на стол. – Мне нужен этот человек. Пётр Козлов.

Терехов поднял взгляд от своих бумаг.

– Козлов? Дезертир? Зачем он вам? С ним уже всё давно решено.

– Мне кажется, что он может быть связан с этим делом, – соврала Нина. Она не могла объяснить, почему именно этот человек привлёк её внимание.

Терехов скептически посмотрел на неё.

– Вы уверены, товарищ майор? Он же обычный дезертир.

– Уверена, – твёрдо произнесла Нина. – Приведите его ко мне в кабинет. Немедленно.

Через полчаса Петра Козлова привели в кабинет Нины. Он был измождён, его одежда висела на нём, но в глазах всё ещё горел огонёк.

Нина посмотрела на него. Да, это был он. Её Пётр. Только постаревший, измученный, с потухшим взглядом.

– Садитесь, товарищ Козлов, – сказала Нина, стараясь сохранить спокойствие в голосе.

Пётр сел на стул, не поднимая глаз.

– Вы знаете, почему вы здесь?

– Нет, товарищ майор. Я ничего не совершал. Я отбыл свой срок.

– Вы ошибаетесь, товарищ Козлов. Ваш срок ещё не вышел. И у меня к вам есть несколько вопросов.

Нина пристально смотрела на него, пытаясь найти в его глазах хоть какой-то намёк на то, что он её узнал. Но его взгляд был пустым, отрешённым.

– Вы помните Ленинград? – спросила Нина, решив действовать напрямую.

Пётр вздрогнул. Его глаза медленно поднялись, встретились с её взглядом. В них мелькнуло что-то похожее на узнавание, на боль.

– Ленинград... – прошептал он. – Что вы имеете в виду, товарищ майор?

– Вы помните Нину? – продолжила Нина, не отрывая от него взгляда. – Нину Юргенс?

Пётр побледнел. Его губы задрожали.

– Нина... – Он замолчал, пытаясь осмыслить происходящее. – Вы... вы Нина?

– Да, Пётр. Это я.

Наступила долгая, мучительная тишина. Пётр смотрел на неё, пытаясь поверить своим глазам. Перед ним сидела та самая Нина, которую он когда-то любил, но теперь она была в форме майора НКВД, суровая, властная.

– Как... как ты здесь оказалась? – наконец выдавил он.

– Это долгая история, Пётр. И сейчас не время для воспоминаний. Я хочу знать, что ты здесь делаешь. И почему ты дезертировал.

– Я... я не дезертировал, Нина. Меня подставили. Обвинили в том, чего я не совершал.

– Кто? – голос Нины стал жёстче. – Кто тебя подставил?

– Я не знаю, – Пётр покачал головой. – Это было давно. Ещё в тридцать девятом. Меня арестовали, осудили. Отправили сюда.

– Но почему ты ничего не сказал? Почему не пытался доказать свою невиновность?

– Кому? – Пётр горько усмехнулся. – Кто бы меня слушал? Всех, кто пытался что-то доказать, сразу же объявляли врагами народа.

Нина чувствовала, как внутри неё всё сжимается. Она знала, что такое могло произойти. В те годы многие невинные люди попадали под каток репрессий.

– Ты связан с Карлом Шмидтом? С бандеровцами? – спросила Нина, возвращаясь к делу.

Пётр вздрогнул.

– Нет! Что ты такое говоришь, Нина? Я никогда не был связан с врагами. Я всегда был верен Родине.

– Но ты знаешь их? Ты видел их?

– Я... я видел Карла. Он работал на лесоповале. И он иногда приходил к нам в барак. Он говорил, что ищет свою сестру.

– Что ещё он говорил?

– Он говорил, что хочет выбраться отсюда. И что у него есть план. Но я не участвовал. Я просто слушал.

– Ты слышал о карте? О подрыве ограждения?

Пётр опустил глаза.

– Да. Я слышал. Он показывал какой-то чертёж. Но я не вникал.

– Почему ты не доложил?

– Кому? – Пётр снова горько усмехнулся. – Мне бы поверили? Меня бы снова обвинили во всём.

Нина понимала его. В его глазах она видела ту же боль, то же отчаяние, которое она видела во многих других заключённых.

– Хорошо, Пётр, – сказала Нина. – Ты пока посидишь в изоляторе. Под усиленной охраной. Но я обещаю тебе, я разберусь в твоём деле. И если ты невиновен, я сделаю всё, чтобы ты был оправдан.

Пётр поднял на неё глаза, в них мелькнула надежда.

– Спасибо, Нина, – прошептал он. – Спасибо.

После того, как Петра увели, Нина откинулась на спинку стула. Голова у неё раскалывалась. Встреча с Петром всколыхнула в ней старые раны, давно забытые чувства. Она вспоминала их прогулки по набережным Невы, их мечты о будущем, их планы. Теперь всё это казалось таким далёким и нереальным.

Вечером, когда Нина вернулась домой, девочки уже спали. Она села на скамейку, закурила папиросу и посмотрела на их спящие лица. Мысли о Петре, о его судьбе, о её нелёгкой службе смешались в её голове.

Она знала, что должна быть сильной, должна быть беспощадной к врагам Родины. Но как быть с теми, кто оказался жертвой обстоятельств, жертвой ошибок системы? Как быть с Петром, её первой любовью?

Она понимала, что её чувства не должны влиять на её долг. Но она также понимала, что не может оставаться равнодушной. Она должна была разобраться в его деле, должна была найти правду.

На следующий день Нина снова встретилась с полковником Громовым. Она доложила ему о своих выводах, о том, что бандеровцы планировали использовать побег для организации массового восстания в лагере, и что у них есть сообщники среди охраны.

– Сообщники среди охраны? – Громов нахмурился. – Это очень серьёзно. У вас есть имена?

– Пока нет, товарищ полковник. Но я уверена, что Пётр Козлов, которого я допрашивала вчера, может дать нам ценную информацию. Он видел и слышал многое.

– Козлов? – Громов поднял бровь. – Дезертир? Вы уверены в его надёжности?

– Я даю за него поручительство, товарищ полковник, – твёрдо произнесла Нина. – Я знаю этого человека. И я уверена, что он не враг.

Громов внимательно посмотрел на неё.

– Хорошо, майор Юргенс. Я доверяю вашей интуиции. Но помните, что на вас лежит огромная ответственность.

– Я понимаю, товарищ полковник.

Нина вернулась в свой кабинет. Она чувствовала, что приближается к разгадке. Но она также чувствовала, что это может быть очень опасно. Она должна была действовать быстро и решительно.

Она вызвала Римму.

– Римма, собери всех оперативников. Мы должны провести тотальную проверку всех сотрудников лагеря. Особое внимание удели тем, кто имел доступ к планам охраны.

– Есть, товарищ майор!

Римма вышла, а Нина снова села за стол. Она достала из ящика фотографию Василия, её мужа. Она смотрела на его улыбающееся лицо, и в её сердце мелькнула надежда. Надежда на то, что скоро всё это закончится, что война закончится, что Василий вернётся, и они снова будут вместе.

Но пока, она должна была продолжать свою борьбу. Борьбу за Родину, за справедливость, за будущее своих дочерей. И она сделает всё, что в её силах, чтобы победить.