Меч и паутина
Завтрак для скитальца
Запах подгоревшего сыра и застарелого растительного масла проник из кухни в гостиную быстрее, чем Широ успел подняться с дивана. Вслед за этим послышался приглушенный девичий вскрик, металлический грохот упавшей лопатки и отчаянное шипение тефлоновой сковороды.
Эмия замер, прислушиваясь. Боль в груди и ребрах никуда не ушла, но она притупилась, осела на дно сознания знакомым свинцовым грузом. За годы тренировок и тем более за дни кровавого безумия в Фуюки он привык игнорировать сигналы собственного тела, когда требовалось действовать.
Осторожно ступая босыми ногами по прохладному деревянному полу коридора, Широ подошел к дверному проему.
Кухня мисс Стейси представляла собой картину локального технологического бедствия. На белоснежной столешнице стояла вскрытая картонная коробка из-под полуфабрикатов, рядом сиротливо лежала разбившаяся скорлупа от двух яиц, а из микроволновки валил густой белесый пар с отчетливым ароматом перегретого пластика. Сама хозяйка дома, завязав непослушные светлые волосы в тугой узел на затылке и вооружившись толстой кухонной прихваткой, пыталась одновременно выключить таймер на плите и выудить из глубин микроволновой печи дымящуюся керамическую тарелку с лазаньей.
– Проклятье… Уоррен хотя бы снабжал лабораторию понятными инструкциями, – бормотала Гвен себе под нос, отчаянно обмахивая ладонью тарелку. – Почему термодинамика органических полимеров в учебнике выглядит логично, а в быту сыр просто решает спонтанно воспламениться при мощности в восемьсот ватт?..
– Ты забыла накрыть ее пластиковым колпаком, – негромко заметил Широ от двери. – Влаге некуда было испаряться, кроме как оседать на стенках камеры, а сырная корочка высохла и начала обугливаться.
Гвен вздрогнула, едва не выронив раскаленную посуду на пол, но в последний момент удержала равновесие и с глухим стуком опустила тарелку на деревянную подставку.
– Эмия! – Она сердито обернулась, уперев руки в бока. На ее щеке красовалось темное пятнышко сажи. – Я же русским… то есть английским языком сказала: сидеть смирно. У тебя швы на плече держатся на честном слове и медицинском пластыре. Хочешь, чтобы они лопнули от резкого шага?
– Раны затягиваются, – Широ покачал головой и мягко улыбнулся краешком губ. – И… я не могу просто сидеть, когда хозяин дома испытывает такие трудности. Особенно на кухне.
– Это не трудности, это эмпирический метод проб и ошибок, – фыркнула Гвен, хотя ее взгляд невольно метнулся к почерневшему краю лазаньи. – Ладно, признаю, в кулинарии мои таланты стремятся к абсолютному нулю. Папа обычно заказывает китайскую лапшу из квартала через две улицы, а я питаюсь батончиками с гранолой прямо над микроскопом. Но ты — пациент. Тебе нужны белки и углеводы.
Широ подошел ближе. Его движения были плавными, экономными, выверенными до миллиметра — сказывались годы занятий стрельбой из лука и кэндо. Он осторожно заглянул в холодильник, который Гвен оставила приоткрытым.
Ассортимент продуктов был скудным, типичным для вечно занятых американцев, но для Эмии Широ, способного приготовить сытный обед из трех оставшихся в кладовой луковиц и щепотки риса, этого было более чем достаточно. Половина батона тостового хлеба, три яйца, открытая пачка бекона, помидор, увядающий пучок зеленого лука и кусок твердого чеддера.
– Разрешишь? – спросил он, кивнув на плиту.
– Ты серьезно? – Гвен недоверчиво вскинула светлые брови. – Ты пару часов назад истекал кровью на моем газоне, а сейчас собираешься стоять у плиты?
– Готовка успокаивает, – просто ответил юноша. – И помогает сосредоточиться. Если я буду просто сидеть в тишине… мысли начнут путаться.
Гвен замолчала, вглядываясь в его лицо. Под напускным спокойствием рыжеволосого парня скрывалась бездна такой глухой, ледяной тоски, что у нее перехватило дыхание. Она видела подобные взгляды у ветеранов, приходивших к ее отцу в участок за пенсиями по инвалидности, или у людей, потерявших близких во время атак суперзлодеев.
– Ладно, – вздохнула она, снимая с руки прихватку и протягивая ее Широ. – Только без резких движений. Ножи на магнитной планке у раковины. И если ты потеряешь сознание лицом в сковородку, я даже не стану тебя вытаскивать, так и знай.
– Договорились, – тихо отозвался Широ.
Он снял с магнитной полосы обычный шеф-нож из прокатной нержавеющей стали. Стоило пальцам коснуться рукояти, как привычный импульс сам собой побежал по нервам.
*«Структурный анализ…»*
Перед внутренним взором Широ на доли секунды развернулась кристаллическая решетка дешевого металлического сплава. Штамповка, закалка средняя, заточка фабричная, угол сведения двадцать два градуса, микротрещина в районе заклепки у больстера. Металл отозвался глухим, привычным гулом. Но что удивило Широ больше всего — воздух.
Магия в этом мире действительно существовала, но была иной. В Фуюки окружающая среда дышала древностью, эфир струился невидимыми реками сквозь холмы и храмовые рощи, густой и тяжелый. Здесь же мана походила на разреженный высокогорный воздух: чистая, нейтральная, почти не тронутая заклятиями человеческих родов, но до крайности скудная. Зато его собственное тело…
Широ прислушался к ощущениям под бинтами на груди. Внутренние цепи, изломанные и обожженные после битвы с Котомине, больше не взрывались острой болью при малейшей попытке циркуляции праны. Рука Арчера под красным саваном Мартина спала. Она все еще была здесь — чужая, тяжелая, проросшая в его кости плоть духа, — но ядовитое давление, грозившее стереть его личность, исчезло. Словно сам этот мир своим фундаментальным спокойствием прижимал бурю к земле, не давая Зеркалу Души разорвать юношу изнутри.
*«Илия… ты спасла не только мою жизнь. Ты дала мне передышку».*
Отбросив посторонние мысли, Широ принялся за работу.
Его пальцы двигались со сверхъестественной ловкостью. Зеленый лук рассыпался идеальными тонкими колечками под мерный, ритмичный стук лезвия о деревянную доску. Помидор был нарезан ровными, прозрачными ломтиками за считанные секунды. Бекон отправился на сухую чугунную сковороду, мгновенно зашипев и наполнив кухню аппетитным, густым запахом жареного мяса.
Гвен, прислонившись бедром к кухонному острову, наблюдала за ним с нескрываемым изумлением.
– Слушай, а в твоем «Фуюки» всех школьников учат обращаться с ножом так, будто они шеф-повара элитного ресторана или… наемные убийцы?
– У меня дома была большая семья, – не оборачиваясь, ответил Широ, взбивая яйца вилкой в стеклянной миске. – Точнее… не семья в обычном смысле. Друзья. Соседи. Учительница из школы часто заходила поужинать, а потом появилась… одна девочка. Сакура. Ей нужно было помогать, заботиться о ней. Я готовил каждый день на четверых, а иногда и на шестерых человек.
При звуке имени Сакуры голос Широ едва заметно дрогнул.
Он вспомнил ее теплые ладони, запах свежезаваренного чая в гостиной поместья Эмия и ту леденящую тьму, из которой он вырвал ее ценой собственной человечности. Она спасена. Рин позаботится о ней. Род Мато уничтожен, Грааль разрушен. Теперь у Сакуры будет нормальная, спокойная жизнь, пусть даже без него.
– Она была твоей девушкой? – тихо спросила Гвен. В ее голосе не было праздного любопытства — только неподдельное, осторожное сочувствие.
Широ вылил яичную смесь на сковороду, поверх подрумянившегося бекона, аккуратно поддевая края деревянной лопаткой, чтобы омлет получился воздушным и слоистым.
– Она была тем, ради кого я решил остаться в живых, – ответил он просто. – Ради нее я нарушил обещание, которое давал самому себе всю сознательную жизнь. Я хотел стать защитником справедливости… героем, который спасает всех, невзирая на лица. Но понял, что не смогу пожертвовать ею ради абстрактного блага. Это был эгоизм.
Гвен задумчиво прикусила нижнюю губу.
– Не знаю, чему вас там учили, Эмия, но спасти дорогого человека — это не эгоизм. Мой друг Питер… он постоянно твердит про великую ответственность и долг перед всем человечеством. Иногда мне кажется, что он готов забыть про собственный сон, учебу и личную жизнь, лишь бы снять котенка с дерева на другом конце города. И знаешь, со стороны это выглядит… пугающе. Люди не механизмы. Нельзя спасти весь мир, если ты при этом разрушаешь самого себя.
Широ замер на секунду, держа лопатку над плитой.
Слова блондинки странным эхом отозвались в его памяти. Почти то же самое говорила ему Рин в подвале церкви. То же самое твердил Арчер перед тем, как их клинки скрестились в багряной пустыне бесконечного мира мечей.
– Твой друг… очень мудрый человек, – негромко произнес Широ. – Но ты права. Плата за такое кредо бывает слишком высока.
Он ловким движением выложил омлет на две чистые тарелки, посыпал сыром, зеленью, добавил обжаренные тосты и ломтики помидоров. Подгоревшую магазинную лазанью он аккуратно переместил в мусорное ведро, предварительно очистив форму.
– Прошу к столу, – сказал Широ, ставя перед Гвен тарелку и придвигая вилку.
Девушка недоверчиво посмотрела на идеальный, дышащий паром омлет, затем на Широ, перевела взгляд обратно и осторожно отломила кусочек. Отправив его в рот, она зажмурилась.
– Боже… – выдохнула она сквозь блаженную улыбку. – Это незаконно. Серьезно, Эмия, после этого я больше не смогу есть еду из столовой «Горизонта». Сыр расплавился идеально, бекон хрустит, но не пересушен… Ты точно не учился в кулинарной академии?
– Обычная домашняя еда, – Широ сел напротив, сложив ладони перед грудью. – Итадакимас.
– Что-что?
– Благодарность за пищу. Традиция, – пояснил он и принялся за свою порцию.
Еда действительно была необходима. Каждая калория мгновенно расщеплялась метаболизмом, преобразуясь в энергию, которую истощенное тело направляло на клеточную регенерацию. Широ чувствовал, как внутри оживают нервные окончания, а зуд под бинтами возвещал о быстром затягивании глубоких ран.
Они ели в уютном, спокойном молчании, прерываемом лишь мерным тиканьем настенных часов в виде совы. Но мирную атмосферу внезапно нарушил резкий, звонкий сигнал смартфона, лежавшего на краю столешницы.
Гвен торопливо проглотила тост, вытерла пальцы салфеткой и схватила трубку. На экране высветилась фотография взъерошенного парня в очках и с кривоватой улыбкой, а под ней надпись: «Питер Паркер».
– Да, Пит? – ответила Гвен, прижимая телефон к уху плечом.
Из динамика полилась быстрая, сбивчивая речь, настолько громкая, что Широ без труда разобрал отдельные слова:
– Гвен! Привет! Ты жива? В смысле, конечно жива, глупый вопрос, но ты не отвечала на сообщения с семи утра! Профессор Моделл уже дважды спрашивал, где твои отчеты по резонансным частотам полимеров. Я сказал ему, что ты застряла в пробке из-за аварии на мосту Куинсборо, но долго эта легенда не продержится, потому что мост абсолютно пуст, я только что проверял… эм, то есть видел в новостях по телевизору!
– Питер, дыши, – перебила его Гвен, закатив глаза, но улыбнувшись. – Всё в порядке. У меня возникли… непредвиденные домашние обстоятельства. Отец задержался на дежурстве, а мне пришлось разбираться с протечкой. Скоро буду.
– Точно всё нормально? – голос парня на том конце провода мгновенно стал серьезным и собранным. Юношеская дурашливость испарилась, сменившись едва уловимой настороженностью. – Я могу заскочить. Я как раз недалеко от твоего квартала, забирал детали для проекта в мастерской…
– Нет! – выпалила Гвен, покосившись на полураздетого, забинтованного Широ. – В смысле… не нужно, Пит, правда. Не трать время. Я приеду сама через сорок минут. Встретимся в холле «Горизонта».
– Ладно… – протянул Питер с явным сомнением. – Если что — звони. Сразу. Договорились?
– Договорились. Пока.
Она сбросила вызов, шумно выдохнула и спрятала телефон в карман кофты.
– Друг? – поинтересовался Широ, аккуратно складывая приборы на пустой тарелке.
– Друг, – подтвердила Гвен. – Гений, отличник, ходячая катастрофа с комплексом спасателя и просто хороший парень. Мы вместе учимся в старшей школе «Горизонт». Это особое заведение для одаренных подростков со всего Нью-Йорка. Физика, робототехника, передовая биология… В общем, место, где собираются такие чокнутые на науке ребята, как я.
Она встала из-за стола, убрала тарелки в раковину и оперлась руками о край мойки, о чем-то напряженно размышляя.
– Так, Эмия. Давай решать, что с тобой делать. Отец вернется со смены в три часа дня. Джордж Стейси — лучший детектив в департаменте полиции Нью-Йорка, и у него профессиональная паранойя. Если он найдет в нашей гостиной неизвестного японского подростка без документов, паспорта, страховки и визы, но с колотыми ранами военного образца, он не станет задавать вопросы за чашкой чая. Тебя оформят, снимут отпечатки пальцев, а когда выяснится, что твоей ДНК нет ни в одной базе данных Интерпола… тобой займутся федералы. Или кто похуже.
Широ нахмурился. Бюрократия чужого мира представляла для него куда большую опасность, чем отряд боевых магов Ассоциации. Магов он хотя бы понимал.
– Я уйду, – сказал он, поднимаясь со стула. – Ты уже сделала для меня слишком много, Гвен. Я не хочу создавать тебе проблем с семьей или законом.
– И куда ты пойдешь, гений? – Гвен скептически окинула его взглядом с головы до пят. – В одних трусах и окровавленных бинтах? По улицам Куинса? Тебя загребет первый же патрульный экипаж через два перекрестка. А если на тебя нападут? Ты едва на ногах стоишь.
– Я справлюсь.
– Нет, не справишься, – отрезала она командирским тоном. – Мы поступим по науке. Сначала минимизируем риски.
Гвен выбежала из кухни и через минуту вернулась, неся в руках стопку сложенной одежды.
– Вот. Старые вещи отца. Он их почти не носит, они лежали в коробке для благотворительности. Джинсы должны подойти, у него в молодости была похожая комплекция. Серая толстовка с капюшоном — она свободная, скроет твои бинты и… эту твою руку. И кроссовки. Они немного великоваты, но если потуже затянуть шнурки, сойдет.
Широ принял вещи. Ткань пахла кондиционером для белья и сухим деревом.
– Спасибо, – искренне сказал он.
– Переодевайся в ванной, она прямо по коридору, – распорядилась Гвен. – А я пока придумаю легенду. Ты поедешь со мной.
Широ удивленно посмотрел на нее:
– В твою школу?
– Именно. В «Горизонте» постоянно толкутся стажеры, практиканты и приглашенные студенты по обмену. Если ты накинешь капюшон и будешь держаться рядом со мной, никто не обратит внимания. Там есть гостевые пропуска. Главное — в лаборатории биологии есть закрытый бокс с медицинским сканером. Я хочу лично убедиться, что твоя регенерация стабильна и ткани не начнут разрушаться снова. А после занятий мы подумаем, как связаться с японским консульством или найти способ легализовать тебя здесь.
План звучал рискованно, но оставаться на месте действительно было нельзя. Широ кивнул и направился в ванную.
Одежда пришлась почти впору. Плотные синие джинсы скрыли забинтованное бедро, а просторная серая толстовка из плотного хлопка надежно спрятала левую руку. Широ намеренно засунул кисть, обмотанную саваном Мартина, в глубокий передний карман-кенгуру, чтобы она не бросалась в глаза. Посмотрев в зеркало над раковиной, он едва узнал себя.
Из зазеркалья на него глядел обычный бледный парень-подросток в неприметной уличной одежде. Лишь глаза — золотисто-карие, с застывшим в самой глубине зрачков отблеском холодного железа — выдавали в нем человека, прошедшего сквозь чистилище.
Когда он вернулся в прихожую, Гвен уже надела желтый плащ, закинула за плечо вместительный рюкзак и обула кеды.
– Ну вот, – критически осмотрела она его. – Уже похож на нормального человека, а не на сбежавшего подопытного. Держи.
Она протянула ему проездной билет на метро и пару сложенных купюр.
– Это лишнее, – покачал головой Широ, пряча правую руку за спину. – Я не могу брать твои деньги.
– Эмия, не беси меня, – нахмурилась девушка, силой впихивая купюры ему в карман джинсов. – Это за омлет. Считай, что я оплатила услуги личного повара. Пошли, автобус до станции через пять минут.
Они вышли из дома через парадную дверь. Утренний воздух Куинса ударил в лицо прохладой, запахом сырого асфальта, автомобильных выхлопов и цветущих каштанов. Солнце уже поднялось над крышами двухэтажных кирпичных коттеджей, заливая тихую улочку мягким светом. Где-то лаяла собака, почтальон в синей жилетке методично раскладывал газеты по почтовым ящикам.
Для Широ этот контраст был почти болезненным.
Всего несколько часов назад — по его внутреннему времени — он стоял посреди рушащегося ада, где плакала его сестра, где черная скверна пыталась пожрать всё сущее, а воздух был пропитан запахом горелой крови. А здесь текли обычные, безмятежные будни. Люди спешили на работу, школьный автобус мигал желтыми огнями на перекрестке, а молодая мама катила коляску по тротуару.
*«Ради этого… Кирицугу хотел спасать людей. Ради вот таких тихих утр».*
– Нам сюда, – Гвен тронула его за плечо, указывая на угол авеню.
Они дошли до автобусной остановки, когда пространство внезапно разорвал пронзительный визг автомобильных тормозов.
Широ среагировал мгновенно. Десятки часов спаррингов с Тайгой и смертельных схваток со Слугами выработали в нем реакцию быстрее мысли. Он плавно сместился в сторону, заслоняя Гвен корпусом и опуская центр тяжести.
По широкой четырехполосной улице на бешеной скорости несся бронированный инкассаторский фургон. Его задние двери были распахнуты настежь, а за рулем сидел не охранник, а крупный громила в грубой металлической маске, закрывавшей нижнюю часть лица. Следом за фургоном с оглушительным ревом сирен мчались два полицейских седана.
– Внимание всем постам! – хрипел полицейский мегафон. – Подозреваемые вооружены экспериментальным энергетическим оружием! Не приближаться без тяжелого прикрытия!
– Опять?.. – выдохнула Гвен, прижимаясь к кирпичной стене магазина за остановкой. – Это банда Тинкера! Они грабят конвои с конфискованными технологиями!
Из распахнутых дверей фургона высунулся второй грабитель. В руках он сжимал массивную установку, похожую на промышленный перфоратор, соединенный светящимися синими кабелями с заплечным генератором.
Воздух затрещал от статики. Орудие выплюнуло пульсирующий сгусток плазмы прямо в головную полицейскую машину.
Удар! Капот седана вздулся, металл потек, словно парафин, и автомобиль, потеряв управление, на полной скорости закрутило на мокром асфальте. Машину понесло юзом прямо на тротуар — туда, где у пешеходного перехода застыла в ужасе пожилая женщина с продуктовой тележкой.
– Нет! – вскрикнула Гвен, делая шаг вперед, но понимая, что не успеет.
Полицейский автомобиль весом в полторы тонны неотвратимо летел на беззащитного человека. Секунда. Две.
В голове Широ не возникло ни единого сомнения. Никаких рассуждений о том, что он ранен, что его цепи истощены, что этот мир ему чужой, а раскрывать способности смертельно опасно.
*«Если я могу спасти… я должен».*
– Trigger off, – сорвался с его губ неслышный шепот.
Правая рука Широ выскользнула из кармана. Его зрение мгновенно изменилось: мир потерял краски, распавшись на векторы движения, кинетическую энергию и структурные связи материалов.
Он не мог проецировать мечи — саван на левой руке надежно блокировал доступ к Зеркалу Души Арчера, а создание фантазма в центре чужого мегаполиса привело бы к катастрофе. Но базовое заклинание, с которого начинался весь его путь, было с ним всегда.
*«Укрепление!»*
Широ сорвался с места. Его босые в свободных кроссовках ноги оттолкнулись от тротуарной плитки с такой силой, что бетон под подошвами треснул. Смазанной серой тенью он преодолел разделявшие их пятнадцать метров быстрее, чем человеческий глаз успел зафиксировать движение.
В долю секунды он оказался между летящей юзом машиной и парализованной страхом старушкой.
– Держись! – крикнул Широ, обхватив женщину за талию здоровой правой рукой и швыряя ее назад, на мягкий газон за оградой сквера.
В то же мгновение искореженный борт полицейского седана обрушился прямо на него.
Широ выставил вперед обе руки. По его предплечьям, просвечивая сквозь ткань толстовки, на миг вспыхнули изумрудно-зеленые контуры магических цепей. Прана хлынула в кости, мышцы и связки, трансформируя человеческую плоть в подобие легированной оружейной стали.
*ГРОХОТ!*
Звук столкновения напоминал удар артиллерийского снаряда о танковую броню. Металлическая дверь автомобиля смялась внутрь от контакта с его ладонями, стекло в окне брызнуло фонтаном мелких крошек.
Широ стиснул зубы так, что хрустнула челюсть. Ударная волна прошла сквозь его тело, отдавшись невыносимой болью в еще не заживших ребрах. Ноги юноши прочертили две глубокие борозды в асфальте, подошвы кроссовок задымились от чудовищного трения, но он не сдвинулся назад ни на дюйм.
Инерция полуторатонной машины была погашена в абсолютный ноль за полсекунды.
Полицейский седан замер, зашипев пробитым радиатором. Из салона донесся стон оглушенного подушкой безопасности офицера.
Широ тяжело, с хрипом выдохнул облачко пара. Швы на плече натянулись, под бинтами снова стало мокро и горячо, но кости выдержали.
– Эмия?! – донесся с остановки ошарашенный, почти нечеловеческий крик Гвен. Девушка стояла, прижав ладони ко рту и глядя на него расширенными от ужаса и неверия глазами.
Но времени на объяснения не было.
Второй инкассаторский фургон грабителей уже разворачивался на перекрестке, готовясь открыть огонь по второму полицейскому экипажу. Преступник с плазменной установкой наводил дуло на бензобак патрульной машины.
– С дороги, мусор! – взревел он, нажимая на спуск.
Орудие загудело, накапливая заряд.
Широ инстинктивно потянулся к левой руке, намереваясь хотя бы частично ослабить ткань савана и извлечь клинок для броска, но внезапно небо над перекрестком ожило.
– Эй, жестяноголовый! А разве мама не учила тебя, что направлять фены высокой мощности на сотрудников правоохранительных органов — это верх дурного тона?!
Звонкий, насмешливый голос раздался откуда-то сверху.
В следующую секунду между прицелом плазменной пушки и полицейской машиной пронеслась красно-синяя тень. Раздался резкий свист, и толстая белая струя вязкой субстанции залепила дуло энергетического оружия ровно за мгновение до выстрела.
Плазма сдетонировала внутри заблокированного ствола.
Раздался глухой хлопок, орудие вспыхнуло снопом синих искр и вырвалось из рук бандита, отшвырнув его на пол фургона.
Красно-синяя фигура грациозно совершила сальто в воздухе, оттолкнулась ногами от дорожного знака и с глухим стуком приземлилась прямо на крышу несущегося фургона.
Широ замер, не сводя глаз с незнакомца.
Это был парень гибкого, атлетичного сложения, с ног до головы затянутый в красно-синий обтягивающий костюм со стилизованным рисунком черной паутины и крупными белыми окулярами на маске. В его позе не было тяжеловесной мощи древних воинов — только невероятная, пружинящая легкость, гибкость и абсолютный контроль над собственным телом.
– Доброе утро, Квинс! – прокричал Человек-Паук, ловко заглядывая вниз через лобовое стекло фургона прямо в испуганное лицо водителя. – Служба доставки плохих новостей! Ваш маршрут перенаправлен в исправительное учреждение Райкерс!
Водитель в панике выхватил пистолет и выпустил обойму сквозь крышу, но Паук, словно заранее зная траекторию каждой пули, лениво сместился на пару сантиметров в сторону. Две струи паутины ударили сквозь разбитое боковое стекло, намертво приклеив руки водителя к рулевому колесу, а третья залепила педаль тормоза.
Фургон с визгом занесло, и он аккуратно, без переворота, врезался в пустые мусорные баки у глухой стены кирпичного склада, окончательно заглохнув.
Человек-Паук спрыгнул на асфальт, отряхнул перчатки и быстро связал оставшихся в фургоне преступников плотным коконом из паутины.
Вся схватка заняла меньше тридцати секунд.
Широ стоял у разбитого полицейского седана, чувствуя, как адреналин медленно покидает кровь.
*«Он двигался без использования магии… Но эта скорость, это предвидение атак… Слуга класса Ассасин или Райдер? Нет. В нем нет духовной основы. Он живой человек. Герой… в маске».*
Внезапно Человек-Паук замер. Белые линзы его маски резко сузились. Он медленно повернул голову в сторону Широ.
Эмия почувствовал, как по коже пробежал странный электрический холодок. Это не было жаждой убийства, которую источали слуги на войне. Это было нечто иное — словно невидимый радар сканировал пространство вокруг, безошибочно нащупав источник аномальной угрозы.
Человек-Паук сделал несколько шагов в сторону Широ, разглядывая вмятину на борту полицейской машины, в которую врезались ладони японца, и дымящиеся борозды на асфальте.
– Ого… – протянул герой сквозь ткань маски. Голос его прозвучал смутно знакомо, хотя Широ не мог понять, где мог слышать его раньше. – Парень… ты что, позавтракал арматурой? Я, конечно, видел крепких ребят, но остановить патрульный «Форд» голыми руками… Ты случайно не родственник Люка Кейджа?
Широ не ответил. Он молча спрятал руки обратно в карманы толстовки, не опуская взгляда.
Между ними повисло напряженное молчание. Два воина, два защитника из абсолютно разных вселенных смотрели друг на друга посреди утренней улицы Нью-Йорка. Паучье чутье Питера буквально звенело, указывая на то, что забинтованный парень перед ним опасен, как неразорвавшаяся фугасная бомба, но в то же время чистота его намерений не вызывала сомнений — он только что спас жизнь пожилой женщине, рискуя собой.
Ситуацию разрядил топот кед.
– Пи… в смысле, Человек-Паук! – запыхавшись, подбежала Гвен. Она встала между ними, слегка заслоняя Широ собой и часто дыша. – С офицером всё в порядке, скорая уже едет! Спасибо за помощь!
Паук моргнул линзами, переводя взгляд на блондинку.
– Гвен?.. – вырвалось у него, но он тут же кашлянул, меняя тональность. – То есть… гражданочка! Что вы здесь делаете? Это опасная зона происшествия! И… кто твой мускулистый приятель, который использует капоты машин вместо подушек безопасности?
– Это… мой троюродный брат из Токио! – выпалила Гвен первую попавшуюся нелепость, отчаянно жестикулируя. – Он… занимается тяжелой атлетикой! И у него потрясающий упор ногами! А теперь, если ты не против, нам пора в школу, потому что кое-кто из наших общих знакомых уже опаздывает на семинар Моделла!
Человек-Паук склонил голову набок. Было очевидно, что в версию про «троюродного брата-тяжелоатлета» он не поверил ни на единый цент. Его взгляд снова задержался на левой руке Широ, спрятанной под толстовкой, от которой даже на расстоянии исходило едва уловимое колебание жара.
– Ладно… – медленно произнес герой, пятясь к стене здания. – Брат так брат. Но с полицией вам все равно придется объясниться, когда они освободят проезд. А тебе, силач… – он указал пальцем в пер