Меч и паутина
Архитектура клинка и паутины
– А тебе, силач… советую всё-таки заглянуть к торакальному хирургу, – закончил Человек-Паук, прищурив линзы маски. – Потому что человеческие ребра так не пружинят, даже если ты пьешь по три галлона молока в день и закусываешь шпинатом. И знаешь, вмятины на полицейском имуществе — это, конечно, круто, но мой паучий радар прямо сейчас вопит, что ты держишься на чистом упрямстве.
Широ не пошевелился. Он чувствовал, как под подошвами кроссовок остывает потрескавшийся асфальт, а внутри правого предплечья затухает зеленоватое мерцание цепей. Ощущение было сродни тому, как если бы по руслу пересохшей реки пустили струю раскаленного чугуна: мышцы ныли, сухожилия звенели от предельного натяжения, но структурная целостность сохранилась.
– Я в порядке, – ровно ответил Эмия. Голос прозвучал чуть глуше, чем ему хотелось, но ровно и без дрожи. – Спасибо за своевременное вмешательство. Ты спас оставшихся людей.
– О, мы уже перешли на «ты» и светские любезности? Обожаю вежливых тяжелоатлетов, – Паук шутливо отсалютовал двумя пальцами от виска, но в его позе не было расслабленности. Он стоял на цыпочках, готовый сорваться в прыжок в любую долю секунды.
На углу авеню взвыли новые сирены — к месту крушения на всех парах летели еще три патрульные машины и броневик тактической группы.
– Так, фан-клуб прибывает, а мне совершенно не улыбается писать объяснительные для капитана Стейси, – пробормотал герой в трико. Он повернулся к стене высотного здания, вскинул запястье и нажал на клапан веб-шутера. Тонкая, ослепительно белая нить с резким хлопком вонзилась в карниз на уровне шестого этажа. – Гвен, передавай привет нашему общему приятелю! Скажи ему, что если он пропустит доклад, Моделл заставит его калибровать центрифугу зубной щеткой!
С легким щелчком натяжения Человек-Паук взмыл в воздух, описал идеальную дугу над перекрестком и скрылся за крышами кирпичных пятиэтажек, оставив после себя лишь легкий запах уксуса и свежего полимерного клея.
Гвен шумно выдохнула, словно всё это время не дышала, и тут же вцепилась пальцами в рукав толстовки Широ.
– Быстро. В переулок, – процедила она сквозь зубы тоном, не терпящим возражений. – Если патрульные увидят тебя рядом с этой грудой железа, нас не спасет даже то, что мой отец командует этим участком. Шевелись, Эмия!
Они нырнули в узкий пожарный проезд между круглосуточным магазином и прачечной ровно в тот момент, когда на перекресток с визгом вылетели машины с мигалками.
Широ шел молча, размеренно дыша через нос и мысленно перекрывая клапаны мана-каналов. Боль отступила в привычный фоновый режим. В подвале Грааля он перенес разрушение внутренних органов, разрывы нервов и чудовищную ментальную перегрузку от руки Арчера; по сравнению с этим тупая боль от ушиба грудной клетки казалась досадным недоразумением.
Когда они выскочили на соседнюю параллельную улицу, где царила обычная сонная утренняя суета, Гвен резко затормозила у кирпичного забора, развернула Широ к себе за плечи и прижала спиной к шероховатой стене. Ее глаза метали молнии.
– Ты… ты совершенно ненормальный! – прошипела она, понизив голос до яростного полушепота. – Что это было?! Какая, к черту, кинетическая компенсация?! Ты хоть понимаешь, какая масса была у этой машины?! Полторы тонны на скорости сорок миль в час! Это тридцать тысяч джоулей кинетической энергии! Человеческие кости превращаются в порошок при таком давлении! А ты… ты просто встал и поймал ее руками!
– Там была женщина, – спокойно ответил Широ, глядя ей прямо в глаза. – Она бы погибла.
– И ты бы погиб! – Гвен сжала кулаки, ее щеки пылали. – У тебя швы на груди! Ты два часа назад лежал без сознания с дырами в теле! Ты не супергерой из комиксов, ты ходячий труп, который каким-то чудом стоит на ногах!
– Мое тело двигалось само, – юноша слегка покачал головой. – Если бы я начал рассчитывать джоули и вероятность выживания, она была бы мертва. Я не мог стоять и смотреть.
Гвен замерла. Ярость на ее лице медленно сменилась странным, горьким выражением лица. Она прикрыла глаза ладонью и тяжело вздохнула.
– Боже… Почему вы все одинаковые? – пробормотала она с нескрываемой тоской. – Один готов прыгать под пули ради школьного проекта, другой останавливает машины собственными ребрами… Что за вирус бродит по этому миру, превращающий парней в камикадзе?
– Это не вирус, – негромко заметил Широ. – Это просто… долг. Если у тебя есть сила изменить исход трагедии, ты обязан попытаться.
– Ладно, философ, – Гвен опустила руку и сердито дернула его за капюшон толстовки, поправляя ткань. – Пошли на станцию. И молись всем своим японским богам, чтобы в вагоне метро никто не заметил, что от твоей правой ладони пахнет паленой краской.
***
Подземка Нью-Йорка поразила Широ своей утилитарной, почти первобытной массивностью.
Здесь не было безупречной, стерильной чистоты токийского метрополитена или тихих, выскобленных до блеска платформ префектуры Хёго. Станции пахли сыростью, машинным маслом, жареным луком из уличных закусочных наверху и озоном от контактного рельса. Стены были исписаны граффити, а грохот старых вагонов отдавал металлической дрожью где-то в основании черепа.
Но больше всего Широ поразил информационный шум.
В Фуюки мир казался плотным, завершенным, замкнутым на собственных древних корнях. Здесь же пространство звенело от миллионов радиоволн, сотовых сигналов, спутниковой связи и гула серверов. Эфир был высушен технологией, вытеснен электромагнитным смогом цивилизации. Магия в ее чистом виде — Истинная Магия или даже базовые ритуалы Ассоциации — задыхалась бы в этой среде, лишенная вековых источников природной праны.
И всё же она жила внутри него.
Широ сидел на пластиковом сиденье поезда линии «М», держа руки в кармане толстовки. Левая рука, туго стянутая саваном Святого Мартина, тихо пульсировала. Он чувствовал, как кости чужой конечности медленно притираются к его собственным суставам. Это не было слиянием — скорее, шатким перемирием. Рука Арчера больше не пыталась прорасти клинками сквозь его внутренности, словно признала: сейчас они оба находятся на территории, где законы Войны Грааля больше не имеют абсолютной власти.
– Нам выходить на следующей, – тихо сказала Гвен, не отрываясь от экрана смартфона, где она пролистывала сводки новостей. – О столкновении в Квинсе уже трубят во всех пабликах. Какой-то свидетель выложил смазанное видео. На нем видно, как Паук вяжет бандитов, но момент с остановкой машины не попал в кадр — ракурс перекрыла ограда. Тебе повезло.
– Рад слышать, – отозвался Широ.
– Не обольщайся. Паук тебя видел. А у него память получше, чем у квантового процессора. Рано или поздно он начнет копать.
Поезд с визгом затормозил, выплевывая пассажиров на платформу станции в Мидтауне.
Когда они поднялись на поверхность, Широ невольно задрал голову вверх.
Манхэттен подавлял. Исполинские башни из стекла и стали взрезали утреннее небо, закрывая солнце грандиозными геометрическими тенями. По улицам неслись тысячи желтых такси, воздух дрожал от шума шагов, разговоров на десятках языков и непрекращающегося гула мегаполиса. Это был город, построенный человеческой волей без единой капли волшебства, но поражавший воображение куда сильнее, чем скрытые замки магов Европы.
– Добро пожаловать в центр вселенной, – с легкой иронией бросила Гвен, заметив его взгляд. – Держись рядом и не зевай. Здесь зевак сбивают велосипедисты-курьеры, а они пострашнее грабителей с плазменными пушками.
Они прошли три квартала на север и свернули к массивному современному комплексу, разительно отличавшемуся от окружающих офисных коробок.
Здание школы «Горизонт» выглядело так, будто его спроектировали инженеры будущего. Фасады из темного фотоэлектрического стекла, открытые террасы, на которых виднелись небольшие ветрогенераторы и посадочные площадки для дронов, прозрачные переходы между корпусами. Над главным входом серебристыми буквами сияла надпись: *HORIZON HIGH*.
– Здесь учатся те, кто через десять лет будет менять законы физики, – пояснила Гвен, прикладывая пластиковую карту к турникету на входе. Охранник в строгой форме скользнул взглядом по Широ, но Гвен тут же ослепительно улыбнулась: – Доброе утро, Фрэнк! Это Широ, стажер по программе металлургического обмена из Осаки. Мы оформляли заявку через профессора Моделла на прошлой неделе.
– Пропуск гостя на стойке, мисс Стейси, – добродушно буркнул охранник, протягивая магнитную карточку на шнурке. – Только не пускайте его в секцию робототехники без очков. Вчера ребята из тринадцатой лаборатории опять взорвали натриевый аккумулятор.
– Ни за что на свете, – заверила его девушка.
Они вошли в залитый светом атриум.
Внутри школа напоминала исследовательский институт высшего уровня. Студенты в лабораторных халатах или свободной одежде сидели за голографическими панелями, спорили над чертежами двигателей на антиматерии, а прямо над головами беззвучно пролетел небольшой исследовательский квадрокоптер с манипулятором.
– Гвен! – раздался сбоку торопливый, запыхавшийся голос.
Из бокового коридора выбежал парень. Тот самый, чье фото высвечивалось на экране телефона Гвен: растрепанные каштановые волосы, очки в тонкой оправе, фланелевая рубашка поверх белой футболки с шутливой надписью про периодическую таблицу Менделеева и тяжелый рюкзак, болтающийся на одном плече.
Широ мгновенно сфокусировал на нем взгляд.
*«Структурный анализ…»*
Рефлекс сработал прежде, чем Эмия успел его подавить. Глаза мага скользнули по фигуре приближающегося подростка, и внутри Широ всё похолодело от изумления.
Внешне парень выглядел типичным неуклюжим ботаником. Но его внутренняя структура…
Мышечные волокна под одеждой были сплетены с плотностью, не уступающей кованой стали. Сухожилия напоминали натянутые композитные тросы. Баланс центра тяжести был безупречен — парень бежал по полированному гранитному полу, но не издавал при этом практически ни звука, распределяя вес тела с грацией дикого хищника. А от его кожи исходил едва уловимый, знакомый запах: озон, горелая ткань и свежий синтетический полимер.
Широ слегка прищурился.
*«Человек-Паук. Это он».*
– Ты опоздала на сорок минут! – выпалил Питер Паркер, подлетая к ним и отчаянно жестикулируя. – Я едва успел перехватить Моделла у кофейного аппарата! Пришлось на ходу придумывать гипотезу о том, что твои расчеты задержались из-за калибровки спектрометра! Если бы он пошел проверять сервер…
Питер осекся. Его взгляд наткнулся на стоявшего рядом с Гвен рыжеволосого парня.
На долю секунды в глазах Паркера промелькнуло нечто невероятно острое, хищное и собранное — маска неуклюжего школьника слетела, обнажив закаленного в боях бойца. Взгляд Питера скользнул по плечам Широ, по его позе, задержался на серой толстовке и опустился на карман, где была скрыта левая рука.
Паучье чутье Питера буквально звенело на грани ультразвука. Перед ним стоял тот самый парень, который час назад голыми руками смял передок патрульной машины.
– О, – протянул Питер, поправляя очки пальцем, который едва заметно подрагивал. – Привет. А ты…
– Питер, это Широ Эмия, – быстро перебила Гвен, вставая между ними с самой непринужденной миной, на какую была способна. – Тот самый студент по обмену, о котором я тебе говорила. Он специализируется на кристаллографии и сопротивлении материалов. Широ, это Питер Паркер. Главный специалист нашей школы по созданию контролируемого хаоса и опозданиям.
Широ сделал шаг вперед и протянул здоровую правую руку.
– Приятно познакомиться, Паркер-сан.
Питер секунду колебался, словно решая сложнейшую математическую задачу, затем протянул свою ладонь и крепко сжал пальцы Широ.
Их хватка была сухой, жесткой и выверенной.
Оба почувствовали чудовищную, скрытую силу друг друга. Питер ощутил грубые, застарелые мозоли от меча на ладони японца и плотность костей, сравнимую с титановым сплавом. Широ же ощутил колоссальное статическое напряжение и упругую, пружинящую мощь генетически модифицированных мышц Питера.
Ни один из них не подал виду.
– Взаимно, Эмия, – улыбнулся Питер, хотя глаза его оставались предельно серьезными. – Необычное у тебя увлечение. Сопротивление материалов. Особенно в полевых условиях, да?
– Материалы требуют бережного обращения, – спокойно парировал Широ. – Но иногда приходится проверять предел их прочности на практике.
– Ребята, обмен любезностями окончен, – вмешалась Гвен, демонстративно беря Широ под локоть. – Нам нужно в седьмую лабораторию. Профессор разрешил мне использовать масс-спектрометр и клеточный анализатор для… проекта по деградации полимеров. Питер, ты с нами или пойдешь слушать лекцию по термодинамике?
Паркер мгновенно подобрался.
– Ты шутишь? Пропустить проект по «полимерам»? Я иду с вами. К тому же… вдруг нашему гостю понадобится помощь с интерфейсом оборудования? Здесь довольно специфический софт.
Гвен бросила на друга предупреждающий взгляд, но спорить не стала. Троица быстро зашагала по длинным коридорам исследовательского крыла.
***
Седьмая лаборатория биоинженерии была изолированным помещением с толстыми прозрачными стенами из армированного акрила. Внутри пахло антисептиком, жидким азотом и чистым кремнием. Вдоль стен стояли центрифуги, боксы с культурами клеток и массивный цилиндрический аппарат — медицинский томограф полного спектра, модифицированный технологиями «Горизонта».
Стоило тяжелой двери с шипением заблокироваться, как Питер сбросил рюкзак на пол, скрестил руки на груди и повернулся к Широ.
– Ладно, Гвен, – произнес он совершенно другим голосом — тем самым, насмешливым, но жестким голосом Человека-Паука. – Игра в прятки окончена. Ты привела в святая святых парня, который утром остановил патрульную машину весом в полторы тонны, разогнавшуюся до критической скорости. Мое чутье орет так, будто рядом с нами тикает термоядерная боеголовка. Кто он? Мутант? Агент «Гидры»? Или очередной беглец из лабораторий моего горячо «любимого» Нормана Озборна?
Гвен устало потерла виски.
– Пит, если бы он был агентом «Гидры», он бы не спасал старушек на улице и не готовил мне идеальный омлет три часа назад.
– Он приготовил тебе омлет?! – искренне возмутился Питер, на мгновение выпав из роли сурового линчевателя. – Я знаю тебя три года, и ты ни разу не разрешала мне даже подойти к своей плите!
– Потому что ты однажды попытался вскипятить чай с помощью лазера на свободных электронах и сжег мне обои на кухне! – огрызнулась девушка. – А теперь заткнись и помоги мне включить сканер.
Широ молча наблюдал за их перепалкой. В этих двоих не было фальши. За их спорами скрывалось то самое абсолютное, безоговорочное доверие, которое когда-то связывало его с Тосакой Рин.
– Ты прав, Паркер, – заговорил Широ, снимая капюшон толстовки. – Опасаться меня — разумно. Я чужак в этом городе. И сила, которую я ношу… опасна.
Он медленно вытащил левую руку из кармана и положил ее на металлический лабораторный стол.
Красная ткань савана Мартина тускло блеснула в свете люминесцентных ламп. Золотые нити священных печатей казались чужеродными среди царства микросхем и экранов.
Питер подошел ближе, затаив дыхание. Как ученый, он не мог не оценить аномалию.
– Что это за материал? На нем нет плетения синтетических волокон… Это органический шелк? Но почему от него исходит тепловое излучение с частотой микроволнового диапазона?
– Это печать, – Широ посмотрел на Питера. – Под ней плоть другого человека. Воина… героического духа из моего прошлого. Его душа и его боевой опыт запечатаны в этой руке. Если снять ткань, его сила начнет переписывать мое тело. Мои кости, мои нервы превратятся в клинки.
Питер моргнул. Затем посмотрел на Гвен.
– Скажи мне, что он метафорически выражается. Пожалуйста. Скажи, что это наномашины или симбиотическая колония железосодержащих бактерий.
– Я видела его раны, Пит, – тихо сказала Гвен, запуская консоль томографа. – Из его плоти действительно прорастала сталь. И это не металлокерамика Озборна. Это углеродистая сталь древних клинков. Широ, садись в сканер. Нужно проверить твою клеточную структуру после того, как ты нагрузил мышечный каркас на улице.
Широ без возражений сел на выдвижную кушетку сканера. Цилиндрическое кольцо датчиков медленно поехало вдоль его тела, наполняя комнату ровным, басовитым гулом.
На главном голографическом терминале начали разворачиваться трехмерные проекции.
Питер и Гвен склонились над экраном, и по мере того, как данные обновлялись, лица обоих подростков становились всё более бледными.
– Это… физически невозможно, – прошептал Питер, судорожно поправляя очки. – Смотри на его кровеносную систему.
На проекции тело Широ светилось сложной сетью артерий и вен. Но параллельно с ними — буквально обвивая спинной мозг, прорастая сквозь позвонки и кости конечностей — пульсировала совершенно иная структура. Двадцать семь основных каналов и сотни мелких ответвлений, сияющих ядовито-зеленым и лазурным светом.
– Это не нервы, – Гвен быстро перебирала пальцами по сенсорной клавиатуре, выводя спектральный анализ. – Плотность энергии в этих каналах превышает плотность плазменного разряда в токамаке. Но они стабильны. Они интегрированы в его органику на квантовом уровне.
– Магические цепи, – негромко произнес Широ из чрева сканера. – Каналы, преобразующие жизненную силу души в прану. В моем мире это основа того, что люди называют магией.
– Магия… – Питер нервно усмехнулся, проводя ладонью по лицу. – Конечно. Почему бы и нет? В прошлый вторник я дрался с парнем в костюме гигантского носорога, в четверг за мной гонялся психопат с механическими крыльями, а сегодня ко мне на огонек заглянул парень с магическими трубами вместо нервов. Моя жизнь просто обязана была стать еще более безумной.
– Смотри дальше, Пит, – голос Гвен дрогнул.
Сканер перешел к анализу левой руки.
Изображение на экране дернулось, покрылось рябью помех. Системы охлаждения томографа взвыли, вентиляторы закрутились на максимальных оборотах.
Сквозь красную ткань повязки на мониторе проступил снимок руки Арчера. Кости предплечья и кисти состояли не из кальция. Это был монолитный, невероятно плотный кристаллический массив, имеющий форму десятков микроскопических переплетенных лезвий. Они впивались в ткани плеча Широ, удерживаемые лишь тонкой энергетической пленкой савана.
– Если этот барьер разрушится… – Гвен в ужасе посмотрела на Широ. – Металл продолжит экспансию. Он заменит твое сердце, твои легкие… Ты превратишься в статую из ржавого железа за считанные часы.
– Я знаю, – спокойно ответил Широ, выбираясь из сканера и опуская ноги на пол. – На войне Грааля я уже использовал эту руку. Трижды. С каждым разом мир мечей внутри меня забирал часть моей памяти и моей плоти. Я помню лица тех, кого любил, но их имена ускользают. Я помню лицо своей младшей сестры… но ее голос уже стирается.
В лаборатории повисла тяжелая, гулкая тишина.
Лишь тихо шумели кулеры компьютеров да капала вода в раковине.
Питер смотрел на Широ. Вся его настороженность, вся подозрительность уличного борца с преступностью растворились без следа. Он видел перед собой не угрозу. Он видел человека, несущего крест, вес которого превосходил даже его собственный.
– Твоя сестра… – тихо спросил Питер. – Это она отправила тебя сюда?
– Она спасла меня, – Широ завязал шнурки на толстовке, пряча саван. – Она использовала Третью Магию, чтобы материализовать мою душу и спасти от падения в бездну оскверненного Грааля. Но что-то пошло не так. Миры сместились. Я выжил, а она… она осталась там. Растворилась в свете.
Широ поднял голову и посмотрел на Питера своими чистыми, золотисто-карими глазами, в глубине которых мерцала вечная скорбь.
– Скажи мне, Человек-Паук. Ты сражаешься каждый день. Ты рискуешь жизнью ради людей, которые даже не знают твоего настоящего имени. Зачем? Какова твоя цель?
Питер на секунду опешил. Он привык, что злодеи насмехаются над ним, полиция считает угрозой, а друзья видят в нем вечного неудачника. Но никто еще не задавал ему этот вопрос с такой леденящей, искренней прямотой.
Паркер опустил взгляд на свои руки — мозолистые от паутины, исцарапанные в бесчисленных стычках.
– Мой дядя… дядя Бен… однажды сказал мне фразу. Я тогда был глупым, эгоистичным подростком, который получил суперсилы и думал только о том, как заработать денег и утереть нос школьным задирам. Из-за моей халатности погиб близкий человек. Тот, кто заменил мне отца.
Питер сжал кулаки.
– Дядя Бен сказал: «С великой силой приходит великая ответственность». Если ты способен делать то, чего не могут другие, и не делаешь этого… а потом случается трагедия, то в этой трагедии виноват ты. Я не могу спасти всех. Я знаю это. Но я не могу перестать пытаться. Потому что если я остановлюсь… кем я тогда стану?
Широ замер.
Каждое слово Питера падало в его сознание, словно тяжелые капли расплавленного свинца.
*«Если ты способен спасти… ты обязан попытаться».*
Это были слова Эмии Кирицугу. Это был тот самый проклятый идеал защитника справедливости, который чуть не сжег Широ дотла в огне Грааля. Идеал, ради которого Безымянный Лучник — Арчер — продал свою душу Алайе, став вечным палачом человечества, запертым в бесконечном цикле убийств.
Широ медленно подошел к Питеру и положил здоровую ладонь ему на плечо.
– Твой дядя был великим человеком, Паркер. Но берегись.
Питер удивленно моргнул:
– Чего беречься?
– Того, чтобы ответственность не сожрала тебя изнутри, – голос Широ звучал мягко, почти по-отечески, несмотря на то, что они были ровесниками. – Я шел по этой дороге. Я хотел спасти всех, до единого человека. Я считал свою собственную жизнь пустым расходным материалом, инструментом для чужого счастья. И знаешь, к чему это привело? Я едва не потерял тех, кто любил меня больше жизни. Тот воин, чья рука сейчас пришита к моему плечу… это я сам. Мое возможное будущее. Человек, который стал героем для всех — и умер в полном одиночестве на виселице, преданный теми, кого спас.
Гвен тихо ахнула, прижав пальцы к губам.
Питер стоял неподвижно, не пытаясь сбросить руку Широ. Слова японца пробили броню его привычной иронии глубже, чем любой удар Носорога.
– Не становись механизмом, Питер, – закончил Широ. – Спасай людей. Но помни: ты тоже человек. Если ты сломаешься, спасать будет некому.
В лаборатории снова повисла тишина, но на этот раз она была наполнена иным смыслом — пониманием двух душ, несущих непосильное бремя под разным небом.
Внезапно вой сирены разорвал покой.
Красные аварийные стробоскопы на потолке лаборатории замигали, заливая белые стены багровыми сполохами. Голосовой оповещатель школы «Горизонт» заговорил встревоженным механическим голосом:
– Внимание всему персоналу и учащимся. Нарушение периметра в секторе энергоснабжения. Зафиксировано вторжение высокотехнологичных боевых единиц. Объявлен код «Омега». Просьба немедленно проследовать в подземные убежища.
– Что за черт?! – вскрикнула Гвен, бросаясь к терминалу внешней безопасности.
На мониторах внешнего наблюдения творился хаос.
Ворота школы были выбиты чудовищным направленным взрывом. Во внутренний двор вкатывались три тяжелых бронированных шагохода на паучьих лапах, раскрашенных в черно-зеленые цвета корпорации «Озкорп». Рядом с ними двигались люди в тяжелой экзоскелетной броне с штурмовыми импульсными винтовками.
Во главе отряда парил на глайдере человек в броне с длинными металлическими когтями и маской, стилизованной под морду шакала.
– Шакал… – выдохнула Гвен, и голос ее задрожал от ярости и страха. – Мой дядя… Он вернулся за оборудованием Моделла!
– Ему нужен изоляционный реактор частиц, – Питер мгновенно сорвал с плеч рюкзак, выхватывая красно-синюю маску. Вся неловкость школьника испарилась окончательно. Перед ними стоял защитник города. – Гвен, уводи студентов через аварийный туннель в библиотеке. Я задержу их во дворе!
– Питер, их слишком много! У них тяжелая техника! – крикнула девушка.
– Разберусь! Не в первый раз! – бросил он, уже натягивая маску на лицо.
Питер повернулся к выходу, но путь ему преградил Широ.
Эмия стоял у двери. Его взгляд изменился. Боль в ребрах исчезла, растворившись в ледяной, кристальной концентрации воина. Он медленно потянул зубами узел на правом запястье, проверяя подвижность пальцев.
– Ты не пойдешь один, Паркер, – произнес Широ на безупречном, твердом английском.
– Эмия, ты не понимаешь, – Человек-Паук покачал головой. – Твоя рука… твои раны… Если ты начнешь бой, ты уничтожишь сам себя!
– Моя магия ограничена, – Широ шагнул вперед, и вокруг его силуэта на мгновение исказился воздух от выброса чистой концентрации. – Но мне не нужно освобождать руку Арчера, чтобы сражаться. Базового укрепления будет достаточно.
Он посмотрел на Гвен, затем на Питера. На его лице впервые за всё это время появилась едва заметная, уверенная улыбка — улыбка парня, который когда-то бросил вызов древним королям и самому понятию судьбы.
– Твой дядя говорил про ответственность? – тихо спросил Широ. – А мой отец говорил: если зло пытается разрушить дом, который дал тебе приют, настоящий мужчина берет в руки оружие.
Широ поднял с лабораторного стола полуметровую стальную трубку от сломанного штатива центрифуги.
Его глаза вспыхнули изумрудным светом.
– Trace… on!
По металлу побежали неоново-зеленые рунические линии. Атомарная структура дешевой стали на глазах у ошеломленного Питера начала перестраиваться, уплотняясь до плотности алмазного монолита, а тупой срез трубки вытянулся, заострившись в бритвенно-острое лезвие глефы.
Широ крутанул импровизированное копье в пальцах, и воздух рассек свирепый, чистый свист стали.
– Веди, Человек-Паук. Защитим твою школу.