Меч и стражницы
Запах железа и шепот бури
Ночной Хизерфилд тонул в молочном, влажном тумане, наползавшем со стороны залива. После теплой, пахнущей выпечкой кухни Вандомов пустой двухэтажный дом встретил Сиро Эмию гулкой, звенящей тишиной.
Он не стал включать верхний свет. В полумраке коридора его шаги не издавали ни звука — привычка, въевшаяся в подкорку за недели бесконечных ночных патрулей в Фуюки. Окна гостиной выходили на соседний газон, где в одном из окон второго этажа мягко горел желтый абажур. Там Уилл, скорее всего, разбирала коробки со своими лягушками или готовилась ко второму учебному дню.
Обычная жизнь. Простая, понятная, хрупкая, как тончайший хрусталь.
Сиро поднялся наверх, зашел в спальню и опустился на деревянный пол, скрестив ноги. Закрыл глаза.
– Сконцентрироваться… – едва слышно прошептал он в темноту.
Привычная команда отозвалась в теле глухим спазмом. Он заглянул внутрь себя, надеясь нащупать знакомую структуру магических цепей. Но то, что раньше ощущалось как раскаленные медные жилы, готовые в любой момент пропустить через себя поток чистой праны, теперь напоминало обугленные, зашлакованные провода.
Двадцать семь цепей. Они были целы физически, но глубоко внутри них что-то изменилось. Вместо ровного гудения его магия теперь отдавала тяжелым, тягучим привкусом ржавчины и пепла.
Он вытянул руку вперед, раскрыв ладонь, и сосредоточился на старой латунной зажигалке, которую нашел на подоконнике:
– Структурный анализ…
Мир на мгновение утратил краски. В сознании Сиро вещь разложилась на составляющие: химический состав латуни, микротрещины в кремневом колесике, пустота резервуара, плотность металла, история создания на фабрике в Огайо тридцать лет назад. Магия сработала мгновенно, но когда он попытался сделать следующий шаг — привычное Укрепление, — внутри что-то надсадно скрежетнуло.
Внутренний мир ответил глухим стоном заклинивших шестерен.
*Unlimited Blade Works* спал, погребенный под слоем черной грязи и битого стекла. Проекция божественного конструкта — того самого черного клинка падшего короля — едва не распылила его душу на атомы. Чудо, сотворенное оскверненным Граалем, собрало его физическое тело заново, но дух… дух остался треснувшим сосудом.
– Если я попытаюсь развернуть зеркало сейчас, – пробормотал Сиро, глядя на дрожащие пальцы, – оно просто разорвет меня изнутри.
Он сжал кулак, гася слабую искру праны. Обычная магия — анализ, укрепление, простая проекция холодного оружия — еще была ему доступна. Но цена за каждый шаг стала выше. Мир словно напоминал ему: ты выжил случайно, ты чужак на этом празднике жизни.
Внезапно воздух в комнате похолодел. Не от сквозняка из приоткрытого окна.
Это был холод концептуальный, липкий, вызывающий мерзкую тошноту под ложечкой. Сиро замер, обратившись в слух. Далеко внизу, в лабиринте городской канализации, что-то шевельнулось. Словно капля смолы упала в стоячую воду, породив круги ядовитой ряби.
Грааль не просто выбросил его сюда. Его скверна пустила споры.
Сиро поднялся, подошел к окну и вгляделся в туманные улицы Хизерфилда.
– Я больше не герой, – сказал он ночи, и в голосе не было ничего, кроме сухого холода. – Я не полезу на рожон ради абстрактного добра. Но если эта грязь посмеет тронуть тех, кто рядом… я сожгу ее дотла. Даже если придется сломать себя окончательно.
***
В это же самое время, в измерении, скрытом за тканью земной реальности, над бесплодными равнинами Меридиана занимался багровый, безрадостный рассвет.
Калеб замер в глубокой тени разрушенного акведука, прижимаясь спиной к холодным базальтовым камням. Сквозь прорезь капюшона его зеленые глаза внимательно следили за караваном тяжелых повозок, медленно ползущих по направлению к королевскому замку. Солдаты Фобоса в глухих доспехах лениво переругивались, подгоняя кнутами усталых тягловых ящеров.
– Их слишком много, – раздался за спиной юноши приглушенный шепот.
Алдарн опустился на одно колено рядом, сжимая в мозолистых руках короткий охотничий лук. На его лице читалась глубокая, застарелая усталость.
– Слишком много для открытого боя, – согласился Калеб, не отрывая взгляда от головной повозки, нагруженной мешками с зерном. – Но если мы устроим обвал на узком участке тропы, ущелье перекроет хвост колонны. Пока они будут разворачивать рептилий, мы заберем две последние повозки и уйдем в катакомбы.
– Люди в лагере голодают, Калеб. Дети не ели два дня. Если эта вылазка провалится…
– Она не провалится.
Калеб уже потянулся к поясу, где висела тяжелая рукоять меча, как вдруг воздух вокруг них дрогнул. Земля под ногами мелко, противно завибрировала, словно гигантское насекомое заскреблось глубоко в недрах скалы.
– Что это? – нахмурился Алдарн, вскидывая лук. – Землетрясение?
– Нет… смотри туда!
В сотне шагов от них, прямо посреди безжизненного каменистого плато, пространство дало трещину. Воздух зарябил, преломляя свет, словно разбитое зеркало. Но из разлома не повеяло привычной прохладой и влагой Земли, как это бывало, когда истончалась древняя Завеса.
Оттуда пахнуло гарью. И чем-то сладковатым, гнилостным, похожим на запах застарелой крови на раскаленной сковороде.
Из разлома, шипя и растворяясь в пыли, выплеснулся сгусток черной, маслянистой субстанции. Стоило ему коснуться сухих колючек, как растения мгновенно почернели и рассыпались в ядовитую золу. Стражники Фобоса, почуяв неладное, испуганно закричали. Огромные чешуйчатые ящеры взревели, вставая на дыбы и ломая упряжь.
– Во имя Сердца… что это за тварь? – выдохнул Алдарн, отступая на шаг.
Калеб завороженно и с ужасом смотрел, как черная клякса медленно обретает форму, вытягиваясь в узловатый, многоногий силуэт с пульсирующими багровыми прожилками. Существо издало звук, похожий на скрежет ржавого железа о камень, и метнулось к ближайшему стражнику. Доспехи воина смялись, будто сделанные из сырой глины, а истошный человеческий крик захлебнулся в хлынувшей из щелей шлема черноте.
– Уходим! – крикнул Калеб, хватая друга за плечо и дергая назад в расщелину. – План отменяется! Нам нужно предупредить лагерь!
– А продовольствие?!
– К черту продовольствие, если мы сдохнем здесь! Это не создание Фобоса… Это что-то чужое. Что-то гораздо хуже.
***
Утро в Шеффилдском институте началось с оглушительного звонка, возвестившего о начале большой перемены.
Сиро сидел за второй партой у окна, методично складывая в рюкзак тетрадь по литературе. Занятия давались ему легко — уровень школьной программы здесь был куда более щадящим, чем в жесткой японской системе образования, к тому же Кирицугу с ранних лет приучал его к дисциплине и вкладывал в голову знания, далекие от обычных учебников.
– Сиро! Эй, Сиро, подожди!
Он обернулся. В дверях класса стояла Уилл. Ее рыжие волосы сегодня были стянуты в чуть растрепанный хвост, а на лице сияла открытая, слегка виноватая улыбка.
– Ты быстро собираешься, – сказала она, подходя к его парте. – Слушай… ты ведь сейчас свободен? До следующего урока почти сорок минут.
– Вполне, – кивнул Сиро, застегивая молнию рюкзака. – Хочешь сходить в буфет?
– Не совсем. Точнее, в буфет тоже можно, но… я хочу познакомить тебя с кое-кем. Помнишь, вчера в коридоре мы пересекались с ребятами? В общем, я тут разговорилась с девчонками из нашей параллели. Они классные. И… они не против, если ты посидишь с нами.
Сиро чуть приподнял бровь:
– Ты уверена? Обычно девичьи компании не слишком жалуют чужаков, тем более парней.
– Ой, да брось! – отмахнулась Уилл, хотя кончики ее ушей слегка порозовели. – Они вовсе не такие заносчивые, как кажутся. Ну… разве что Корнелия иногда задирает нос, но она на самом деле добрая. Пойдем, они на заднем дворе, возле старой трибуны.
Они вышли через боковую дверь на залитый мягким осенним солнцем школьный двор. Воздух пах опадающей клеверной листвой, сырым газоном и разогретым на солнце асфальтом.
Возле выкрашенной в синий цвет деревянной скамейки стояли четыре девушки.
Сиро невольно сбавил шаг, и его внутренний взор мага мгновенно активизировался, выхватывая детали, недоступные обычному взгляду.
Первой была та самая блондинка со вчерашнего дня — Корнелия Хейл. Высокая, безупречно одетая, в модных сапожках и аккуратном свитере. От нее снова повеяло тем самым плотным, насыщенным запахом — запахом весенней пахоты, набухших почек и тяжелого чернозема. Ее аура была устойчивой, как гранитная скала, уходящая корнями глубоко в недра планеты.
Рядом с ней стояла смуглая темнокожая девочка в очках с тонкой оправой и аккуратными косичками — Тарани Кук. Она держала в руках раскрытый учебник и казалась тихой, почти незаметной. Но когда Сиро скользнул по ней взглядом, его обоняние обожгла вспышка сухого, раскаленного жара. Это был не запах открытого огня, а скрытое тепло пустынных камней в полдень. Спящая искра, запертая под тонким слоем стекла.
Третья — невысокая шатенка с озорными темными глазами и хитрой улыбкой, в которой безошибочно угадывалась школьная бунтарка — Ирма Лэр. Вокруг нее пространство едва заметно мерцало. Сиро почувствовал, как в носу защипало от резкого запаха соли, прибоя и приближающейся грозы. Океанская волна, готовая сорваться в шторм.
И наконец, четвертая — тоненькая азиатская девочка с забавными хвостиками и брелоками на сумке, которая что-то увлеченно рисовала в блокноте прямо на ходу — Хай Лин. Стоило подойти к ней ближе, как легкий ветерок взъерошил волосы Сиро. Воздух вокруг нее звенел, чистый, свистящий, пахнущий озоном горных вершин.
«Пять, – холодно зафиксировал разум Сиро. – С Уилл их пять. И они не просто разные. Они представляют собой пять первородных начал».
Но Уилл… Ее запах Сиро до сих пор не мог разобрать до конца. Он не был стихией в чистом виде. Скорее, это было ощущение тяжелого, давящего электрического потенциала перед ударом молнии. Сердцевина, которая должна связать эти четыре стихии воедино.
– Всем привет! – громко объявила Уилл, подходя к скамейке. – Вот, познакомьтесь. Это Сиро Эмия. Мой сосед и… ну, мы вместе учимся на большинстве уроков.
Девушки дружно повернулись к ним.
– О, новенький из Японии! – первой подала голос Ирма, смерив Сиро цепким, оценивающим взглядом, в котором плясали озорные искорки. – Привет. Я Ирма. Главный специалист по выживанию на уроках математики и главный критик местной столовки. Уилл уже успела пожаловаться тебе на нашего директора?
– Еще нет, – спокойно ответил Сиро, слегка наклонив голову в вежливом полупоклоне. – Здравствуйте. Приятно познакомиться.
– Какой вежливый, – хмыкнула Корнелия, критически оглядев его простую темно-синюю куртку и джинсы, но ее взгляд задержался на широких плечах мальчика и его необычных, почти янтарных глазах. – Я Корнелия. Не слушай Ирму, она преувеличивает. Директор Никербокер вполне сносна, если не попадаться ей на глаза со жвачкой.
– Я Тарани, – тихо произнесла девочка в очках, слегка смущенно поправив оправу. – Мы с семьей тоже недавно переехали, так что… я понимаю, каково это — быть новеньким.
– А я Хай Лин! – сияя улыбкой, воскликнула девочка с хвостиками и внезапно протянула Сиро свой блокнот. – Смотри, я как раз набросала эскиз костюма в традиционном восточном стиле! Как думаешь, пояс лучше сделать шелковым или добавить шнуровку, как на старинных доспехах?
Сиро взглянул на рисунок. Рука у девочки была поставлена потрясающе: легкие, летящие линии, идеальное чувство динамики ткани. Но его внимание привлекли именно детали доспеха.
– Шнуровка должна быть кожаной, если ты хочешь исторической достоверности эпохи Муромати, – машинально заметил он, вглядываясь в линии. – Шелк перетирается о края пластин при движении. И наплечники лучше сдвинуть чуть назад, иначе они будут блокировать удар меча сверху.
Хай Лин замерла, уставившись на него с нескрываемым восторгом:
– Вау… Ты разбираешься в оружии и доспехах?!
– Немного, – спохватился Сиро, внутренне выругав себя за излишнюю откровенность. – Мой отец… коллекционировал старинные вещи. Я часто помогал ему с реставрацией.
– Ого, полезное хобби, – протянула Ирма, толкнув Корнелию локтем. – Слышала, Корни? Парень умеет чинить антиквариат. Может, он сможет починить твои запросы к идеальному парню?
– Ирма, замолчи! – вспыхнула блондинка, метнув в подругу испепеляющий взгляд.
Уилл неловко переминалась с ноги на ногу, но по ее лицу было видно: она рада, что Сиро так легко вписался в их разношерстную компанию.
– Кстати! – внезапно хлопнула в ладоши Хай Лин, захлопнув блокнот. – Сегодня же пятница! Мои родители обещали приготовить особенные пельмени цзяоцзы в «Серебряном драконе». Бабушка просила позвать друзей после школы. Вы ведь все придете? Уилл?
– Я с радостью! – тут же отозвалась рыжая.
– Тарани? Корнелия?
– Моя мама как раз на дежурстве, так что я свободна, – кивнула Тарани.
– Ну, если там будут те хрустящие спринг-роллы с овощами, я, так и быть, сделаю одолжение, – с напускным безразличием согласилась Корнелия.
Хай Лин тут же повернулась к Сиро, ее глаза горели энтузиазмом:
– Сиро, ты тоже должен пойти! Бабушка обожает гостей, а ресторан прямо в центре, на перекрестке. Ты ведь не откажешься от настоящего китайского чая?
Сиро на мгновение задумался. Ему следовало вернуться домой, продолжить диагностику цепей, проверить защитные контуры по периметру дома. Безопасность требовала осторожности.
Но глядя на открытые, искренние лица этих девчонок, он почувствовал, как в груди снова шевельнулось то забытое, щемящее тепло. Они не знали, что такое война. Они не знали, каково это — вырезать из груди куски плоти, заменяя их сталью. Они были живыми. Настоящими.
– Хорошо, – мягко улыбнулся он. – С удовольствием. Я как раз проходил мимо вашего ресторана вчера, там замечательно пахло жареным кунжутом.
– Ура! – победно воскликнула Хай Лин. – Встречаемся сразу после шестого урока у ворот!
***
Ресторан «Серебряный дракон» встретил их звоном дверного колокольчика, запахом соевого соуса, имбиря, свежего теста и легким ароматом жасминового чая.
Зал был оформлен в традиционном стиле: темное лакированное дерево, красные бумажные фонарики под потолком, шелковые свитки с каллиграфией на стенах. В этот предвечерний час посетителей было немного — пожилая пара в углу да одинокий клерк с газетой.
– Мы пришли! – звонко крикнула Хай Лин, сбрасывая рюкзак на стулья у большого круглого стола. – Мам, пап, я привела друзей!
Из кухни выглянул круглолицый мужчина в белом поварском фартуке с широкой, добродушной улыбкой:
– Проходите, девочки! Рассаживайтесь. Первая партия уже на пару, сейчас вынесу чай!
Компания шумно рассаживалась. Ирма тут же принялась спорить с Корнелией по поводу какой-то школьной сплетни, Тарани осторожно протирала очки салфеткой, а Уилл села рядом с Сиро, тихонько комментируя меню:
– Закажи кисло-сладкую свинину, если ешь мясо. Хай Лин говорит, ее отец готовит ее просто божественно.
– Обязательно попробую, – кивнул Сиро.
Он уже собирался положить руки на стол, как вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд.
Взгляд был тяжелым, пронизывающим, словно игла, скользнувшая вдоль позвоночника. Никто из обычных людей не мог смотреть так. Это было ощущение существа, прожившего сотни лет и повидавшего падение империй.
Сиро медленно повернул голову.
В дальнем углу зала, на небольшом возвышении среди декоративных подушек, сидела пожилая китаянка. Крошечная, сухонькая, одетая в традиционное шелковое платье с высоким воротом. Ее седые волосы были уложены в строгий узел, а морщинистое лицо казалось высеченным из слоновой кости. В руках она держала дымящуюся фарфоровую пиалу.
Ян Лин. Бабушка Хай Лин.
Она смотрела прямо на Сиро. И в ее узких, темных глазах не было старческой мути. Там горел древний, первозданный свет — чистый, как горный хрусталь, и глубокий, как бездна Кандракара.
Но еще страшнее было то, что увидела она.
Сиро почувствовал, как ее внимание коснулось его духовного тела. Она искала в нем обычного мальчика — нового друга своей внучки. А наткнулась на выжженное пепелище. На колоссальное кладбище сломанных клинков, затянутое ядовитым туманом чужого, оскверненного желания. От мальчика несло смертью, металлом и запредельной, нечеловеческой скорбью, которую не должна была нести ни одна юная душа.
Пальцы старушки дрогнули. Пиала едва заметно звякнула о блюдце.
Сиро не отвел взгляда. Он заблокировал свои каналы, натянув ментальный щит — грубый, плотный, пахнущий холодной сталью. Он не хотел угрожать, но и позволять копаться в своих ранах никому не собирался.
Старушка медленно опустила чашку, и выражение ее лица сменилось глубокой, трагической печалью. Она едва заметно, почтительно наклонила голову, признавая его присутствие и его боль.
– Бабушка! – Хай Лин подбежала к помосту, не заметив немой дуэли взглядов. – Познакомься, это Сиро! Он переехал из Японии, живет по соседству с Уилл!
Ян Лин мягко улыбнулась внучке, коснувшись ее щеки сухой ладонью, а затем снова посмотрела на мальчика:
– Добро пожаловать в наш дом, Сиро Эмия. В твоих глазах… долгая дорога. Но даже самый уставший клинок может найти покой у теплого очага.
Девочки за столом переглянулись.
– Бабушка опять говорит загадками, – хихикнула Ирма, потянувшись за палочками для еды. – Не обращай внимания, Сиро. Она у нас местный оракул.
– Спасибо за гостеприимство, мадам, – негромко и серьезно ответил Сиро, поднимаясь и кланяясь куда глубже, чем требовали приличия. – Для меня большая честь быть здесь.
Ян Лин лишь прикрыла глаза, безмолвно кивнув.
***
Обед прошел шумно и весело.
Еда действительно оказалась великолепной. Сиро, сам будучи превосходным кулинаром, по достоинству оценил тончайшее тесто пельменей и сложный букет специй в соусе. На какое-то время напряжение отпустило. Смех Ирмы, забавное ворчание Корнелии, которой не достался любимый соус, смущенные реплики Тарани — все это создавало вокруг них плотный кокон беззаботной юности.
Уилл сидела рядом, и Сиро несколько раз ловил на себе ее украдкой брошенные, теплые взгляды. Каждый раз, когда их глаза встречались, девушка быстро отворачивалась, делая вид, что страшно увлечена чаем, но румянец на ее щеках говорил сам за себя.
Около шести вечера за окнами ресторана окончательно стемнело. Уличные фонари зажглись сквозь сгустившийся туман.
– Ох, мне пора бежать, – спохватилась Тарани, взглянув на наручные часы. – Мама скоро вернется, если меня не будет дома, она начнет обзванивать больницы.
– Да, мне тоже нужно на тренировку по фигурному катанию, – вздохнула Корнелия, аккуратно складывая салфетку.
Компания начала собираться. Прощаясь у входа, девочки обменялись номерами телефонов — Сиро тоже пришлось достать свой недорогой мобильник, куда Уилл решительно вбила номера всех присутствующих.
– Завтра суббота! – напомнила Хай Лин, помахав рукой. – Можно будет сходить в парк или в кино!
– Спишемся в общем чате, – подмигнула Ирма и потянула Корнелию к автобусной остановке.
Вскоре на тротуаре остались только Сиро и Уилл. Вечерний ветер с залива стал заметно холоднее, пробирая до костей.
– Ну что… пойдем пешком? – спросила Уилл, кутаясь в свою объемную куртку и пряча подбородок в высокий воротник. – Тут срезать можно через сквер у водонапорной башни. Это минут пятнадцать.
– Пойдем, – согласился Сиро.
Они шли по тихой, пустынной улице. Старые кирпичные склады и глухие заборы сменились небольшим сквером, заросшим старыми вязами. Фонари здесь горели через один, бросая на влажный асфальт длинные, дрожащие тени.
– Спасибо, что пошел со мной, – нарушила тишину Уилл. Ее голос звучал тихо, почти робко. – Знаешь… до переезда я ужасно боялась. В Фадден-Хиллз у меня почти не было настоящих друзей. Я думала, здесь все будет еще хуже. Но… девчонки такие классные. И ты.
– Ты хороший человек, Уилл, – просто ответил Сиро, глядя под ноги. – К хорошим людям всегда тянутся.
– Ты правда так думаешь? – она повернулась к нему, и в свете далекого фонаря ее карие глаза блеснули искренней надеждой. – Просто иногда мне кажется, что со мной что-то не так. Словно внутри меня… тикает какой-то таймер. Я не могу объяснить. Будто вот-вот должно случиться что-то огромное, и моя жизнь изменится навсегда.
Сиро остановился.
Его взгляд мгновенно остекленел.
– Уилл, – его голос изменился, потеряв всякую мягкость. Он стал сухим, резким, металлическим. – Отойди за меня. Немедленно.
– Ч-что? – опешила девушка, замирая. – Сиро, ты чего?..
– Назад!
Запах ударил в ноздри секундой раньше, чем раздался звук.
Это была не магия Меридиана. И не чистая стихия.
Это была вонь Фуюки. Запах горящей плоти, расплавленного асфальта и той самой черной, гнилой грязи, которая уничтожила его мир.
*Хр-р-р-а-а-а-к!*
Асфальт посреди темного переулка в двадцати метрах от них вздыбился и лопнул. Чугунная крышка канализационного люка с грохотом отлетела в сторону, врезавшись в кирпичную стену гаража.
Из зияющей черной дыры начала медленно, рывками вылезать тварь.
Она напоминала гигантского, уродливого слепня размером с крупного волка, но его тело не было органическим. Оно состояло из переплетенных жил мерзкой черной смолы, которая пузырилась и капала на землю, прожигая асфальт до дымящихся язв. Вместо фасеточных глаз у монстра пульсировали гроздья багровых, сочащихся сукровицей наростов, а из разверстой пасти торчали кривые, будто сломанные железные клыки.
Существо дернуло головой, издавая ультразвуковой, разрывающий перепонки визг.
– Боже мой… – Уилл пошатнулась, прижав руки к ушам. Ее лицо побелело, как мел. Ноги приросли к земле от первобытного, парализующего ужаса. – Что это… ЧТО ЭТО ТАКОЕ?!
Монстр почуял ее. Для порождения скверны Грааля спящий источник огромной магической силы — латентный сосуд Сердца — был подобен маяку во тьме. Тварь зашипела, ее лапы со скрежетом вонзились в асфальт, и она припала к земле, готовясь к прыжку.
– Беги, Уилл, – бросил Сиро, не оборачиваясь.
– Сиро, нет! Оно же убьет тебя! Бежим вместе!
– БЕГИ!
Тварь сорвалась с места с пугающей, смазанной скоростью, метнувшись прямо к горлу девочки.
Времени на раздумья не оставалось. Осторожность, конспирация, страх раскрыть себя — все это сгорело в долю секунды. Сиро Эмия мог сколько угодно проклинать свои идеалы, мог называть себя сломанным мусором, но стоять и смотреть, как на его глазах умирает невинный человек, он физически не был способен.
Сталь внутри него проснулась.
Магические цепи в правой руке вспыхнули багровым пламенем, взвыв от резкой, раздирающей боли.
– Трейс… он! – выдохнул он сквозь стиснутые зубы.
Пространство между его ладонями сжалось. Воздух взорвался снопом багровых искр. Из пустоты, рожденные памятью тысячи сражений, материализовались два изогнутых даосских клинка. Черный и белый. Кансё и Бакуя.
Мечи Инь и Ян легли в ладони как влитые, завибрировав в резонансе с его израненной душой.
Сиро не стал ждать атаки. Он сделал шаг вперед, мгновенно перенося вес тела, и крутанулся на пятке.
Черная туша монстра уже была в воздухе, распахнув пасть.
– Сгинь!
Белый клинок — Бакуя — рассек воздух по восходящей дуге. Лезвие, усиленное концепцией убийства чудовищ, вошло в глотку твари с влажным, плотным хрустом. Черная смола брызнула во все стороны, шипя и растворяясь искрами. Монстр взвыл, пытаясь достать мальчика когтистой лапой, но Сиро уже сместился с линии атаки.
Второй удар. Черный клинок — Кансё — обрушился сверху вниз, вкладывая всю массу тела и укрепленные мышцы плеча.
Удар разрубил сочленение челюсти и снес твари половину черепа.
Монстр рухнул на асфальт, судорожно дергаясь в конвульсиях. Черная грязь, составлявшая его плоть, закипела, не выдерживая контакта с освященной сталью духовного оружия, и начала стремительно распадаться на хлопья липкого пепла.
Через три секунды на мокрой дороге осталась лишь дымящаяся черная лужа, которая быстро высыхала, исчезая без следа.
Сиро стоял над останками, тяжело дыша. Его правая рука мелко дрожала — разорванные перегрузкой цепи отдавали тупой, пульсирующей болью под кожей. Он разжал пальцы. Кансё и Бакуя рассыпались искрами синей праны, растворяясь в ночном воздухе.
Тишина опустилась на переулок. Слышно было только, как вдали шумит ветер в кронах вязов да капает вода из пробитой трубы.
Сиро медленно обернулся.
Уилл сидела на земле, прижавшись спиной к забору, куда сползла от ужаса. Ее глаза были расширены до предела, дыхание сбилось в судорожные хрипы, а взгляд был намертво прикован к его рукам — рукам, в которых только что из чистого воздуха появились смертоносные клинки.
– Ты… – ее голос сорвался на шепот. – Кто… что ты такое, Сиро?..
Мальчик посмотрел на нее своими янтарными, бесконечно усталыми глазами, в глубине которых на мгновение отразился свет потухшего мира.
– Я тот, кто должен был умереть, Уилл, – глухо ответил он, протягивая ей руку, чтобы помочь подняться. – И кажется… этот город умирает следом за мной.