Меч и стражницы
Пепел на ладонях рассвета
Воздух в переулке все еще дрожал от остаточного жара. Маслянистая черная лужа, оставшаяся от чудовища, шипела, прожигая асфальт до щебня, и этот едкий, тошнотворный запах жженой плоти и серы Сиро не спутал бы ни с чем на свете. Это был запах Фуюки. Запах конца света, который он притащил за собой на подошвах сапог.
Рука мальчика, протянутая к Уилл, застыла в воздухе.
Она не взялась за нее сразу. Сидя на холодной, грязной земле и упираясь спиной в деревянные доски забора, девочка смотрела не на его ладонь, а на пальцы. Она видела, как секунду назад в этих пальцах из ничего соткались два изогнутых клинка. Видела, как вспыхнул воздух, как брызнула черная кровь твари, и как сталь растаяла синими искрами, не оставив даже следа на коже.
– Ты… – повторила Уилл, судорожно втянув воздух сквозь зубы. Ее била крупная, неуправляемая дрожь. – Ты фокусник? Нет… какие к черту фокусы… Что это было?! Что это за тварь?!
– Вставай, – негромко, но с нажимом произнес Сиро. – На земле холодно. Простудишься.
– Простужусь?! – голос девочки сорвался на истерический фальцет, но в глазах сквозь панику пробилась чистая, искренняя злость. – На меня только что бросился летающий кошмар из канализации, а ты говоришь про простуду?!
Сиро не стал спорить. Он просто наклонился, осторожно, но крепко перехватил ее за запястья и одним плавным движением рывком поднял на ноги. Уилл качнулась, колени ее подогнулись, и она невольно уткнулась лбом в его плечо. Мальчик замер, позволяя ей опереться на себя, и лишь на секунду прикрыл глаза. Она была теплой, живой и пахла яблочным шампунем и дождем. Этот контраст с ледяным смрадом скверны Грааля отозвался в его груди резким уколом вины.
– Я все объясню, – тихо сказал он, придерживая ее за плечи, пока дрожь не стала утихать. – Но не здесь. В любой момент из коллектора может вылезти что-то еще. Ты можешь идти?
Уилл судорожно кивнула, отстраняясь. Ее щеки залила краска смущения, смешанная с бледностью шока.
– М-могу. Только… сумку. Я сумку выронила.
Сиро подобрал с земли ее рюкзак с покачивающимся брелоком-лягушкой, отряхнул от пыли и протянул ей. Затем оглядел переулок. Никаких свидетелей. Старые склады были заброшены, а свет в окнах ближайших коттеджей горел ровно и мирно — обыватели, скорее всего, приняли скрежет металла и визг твари за драку бродячих собак или хлопок выхлопной трубы старого пикапа.
Они вышли на освещенную улицу. Сиро намеренно держался на полшага позади, прикрывая ее со стороны темных подворотен. Его чувства были натянуты, как тетива: слух выхватывал шорох шин за три квартала, а нос фильтровал запахи вечернего Хизерфилда.
Грязь ушла. Вернее, рассеялась, растворившись в грунтовых водах. Но след остался — невидимый глазу след проклятия, оскверняющий само естество этого мирного городка.
– Ты не человек? – внезапно нарушила тишину Уилл, когда они повернули на их улицу. Она шла быстро, обхватив себя руками за плечи.
– Человек, – ответил Сиро. – К сожалению или к счастью.
– Тогда откуда мечи? Из воздуха? Ты их материализовал? Я читала в комиксах… то есть, это звучало бредово, но я видела это своими глазами! Они светились!
– Это магия.
Уилл резко остановилась посреди тротуара и уставилась на него так, словно он только что признался, что прилетел с Марса:
– Магия? В смысле… настоящая? С волшебными палочками и единорогами?
– Без палочек. И без единорогов, – Сиро горько усмехнулся. – Магия — это инструмент. Опасный, грязный и требующий слишком высокой платы за каждую ошибку. То, что ты видела, называется проекцией. Созданием формы из праны и памяти.
– Пра… чего?
– Энергии, – упростил он. – Уилл, послушай меня внимательно. То, что произошло сегодня — не случайность. Та тварь не просто заблудилась. Она шла за тобой.
Девушка попятилась, расширенными глазами глядя на соседа:
– З-за мной? Но почему?! Я обычная девчонка! Я только вчера переехала из Фадден-Хиллз, я плаваю в бассейне и собираю дурацкие фигурки! Чем я могла привлечь… это?!
Сиро посмотрел на нее долгим, оценивающим взглядом. Его магическое чутье, обостренное до предела после боя, видело то, чего Уилл пока не могла осознать сама. Внутри ее хрупкого, угловатого подросткового тела спало нечто титаническое. Это не было Магическими Цепями магов его мира. Это было похоже на сжатую молнию, на грозовой фронт, готовый разорвать небеса. Она была катализатором. Сердцем.
– Ты не обычная, – мягко произнес он. – И твои подруги тоже. Корнелия, Тарани, Хай Лин, Ирма… Вы все несете в себе отпечаток чего-то древнего. И эта тварь… она почувствовала твою силу. Она хотела пожрать ее, пока ты спишь.
– Сплю?..
Они подошли к крыльцу дома Вандомов. На втором этаже горел свет, и в окне мелькнул силуэт Сьюзен.
– Сейчас иди домой, – Сиро легко подтолкнул ее к ступенькам. – Умойся холодной водой. Выпей чаю с сахаром — это поможет справиться с шоком. И главное: матери ни слова. Если обычные люди узнают об этом, начнется паника. А паника для таких чудовищ — лучшая пища.
– А ты? – Уилл замерла на первой ступеньке, сжимая лямки рюкзака побелевшими пальцами. – Что ты будешь делать?
– Починю пару трещин в собственной броне, – ответил он с кривой полуулыбкой. – И подумаю, как нам выжить. Завтра поговорим. Обещаю.
Она еще мгновение колебалась, словно хотела сказать что-то еще, но затем тихо выдохнула:
– Спасибо, Сиро. Если бы не ты… меня бы разорвали на части.
– Не за что. Иди.
***
Меридиан встретил утро багровым полумраком.
В глубоких недрах королевского дворца, вырубленного прямо в толще черной базальтовой горы, шаги звучали гулко и зловеще. Высокий мужчина с длинными серебристо-белыми волосами, струящимися по плечам, стоял у гигантского витражного окна, выходившего на мертвые равнины.
Принц Фобос. Законный наследник, узурпатор и абсолютный владыка этого умирающего мира. На его тонких, аристократических губах застыла маска холодного высокомерия, но изумрудно-зеленые глаза были прищурены от затаенного бешенства.
Тяжелые кованые двери распахнулись. В тронный зал торопливо вошел лорд Седрик. В своем человеческом обличье он выглядел как статный придворный с золотистыми локонами, но в его походке и хищном изгибе шеи безошибочно угадывалась змеиная сущность.
– Мой повелитель, – Седрик опустился на одно колено, склонив голову. – Патрули на западных границах вернулись с донесением.
– Ты опоздал, Седрик, – голос Фобоса был тихим, шелковистым, но от него по мраморным плитам пробегал мороз. – Я уже почувствовал это. Всплеск чужеродной силы у границ Завесы. Мятежники Калеба снова осмелели?
– Нет, милорд. Это… не мятежники.
Седрик поднялся, протягивая руку. В его длинных, когтистых пальцах был зажат герметичный стеклянный сосуд. Внутри сосуда, яростно бросаясь на прозрачные стенки, билась капля густой, абсолютно черной жидкости. Она пузырилась, выделяя едкий серый дым, и стекло под ее воздействием начинало мутнеть и трескаться.
Фобос медленно подошел ближе, с любопытством разглядывая образец:
– Что это за скверна? Она не похожа на магию Земли. И в ней нет ни капли гармонии Кандракара.
– Наш обоз с продовольствием попал в пространственный разлом неподалеку от развалин древнего храма, – глухо произнес Седрик. – Половина стражи погибла за секунды. Эта субстанция буквально растворяет материю, обращая плоть и железо в оружие против всего живого. Мои колдуны попытались подчинить ее… Двое сошли с ума, выцарапав себе глаза, а третий обратился в прах.
Фобос протянул бледную руку и коснулся стекла пальцем. В ту же секунду черный сгусток внутри взвыл неслышным для человеческого уха воплем ненависти, и ноготь принца на мгновение почернел, обдавая плоть могильным холодом.
Фобос отдернул руку, его брови сошлись на переносице.
– Черное пламя… – пробормотал он, глядя на темнеющую кожу. – Проклятие, рожденное не из воли мага, а из самих человеческих грехов. Ненависть. Зависть. Смерть.
– Что прикажете делать, мой принц? Если эта чума распространится по Меридиану…
– Пусть распространяется, – внезапно усмехнулся Фобос, сжимая кулак и силой воли выжигая из пальца темный налет. – Она ослабляет Завесу быстрее, чем все наши заклятия за последний век. Земля слабеет. А когда Завеса падет, этот мир будет моим, а следом — и тот, что за барьером. Но держи ухо востро, Седрик. Найди источник. Тот, кто привел эту силу в движение, либо станет моим ценнейшим орудием… либо должен быть уничтожен до того, как его огонь поглотит мой трон.
– Слушаюсь, повелитель, – Седрик поклонился и, бесшумно развернувшись, исчез в полумраке галереи.
***
В задней комнате ресторана «Серебряный дракон» пахло сушеной полынью, сандалом и очень старой бумагой.
Ян Лин сидела перед низким лакированным столиком, на котором стояла широкая чаша из темной бронзы, наполненная чистейшей родниковой водой. Рядом лежали шесть гладких речных камней, испещренных древними рунами.
Старушка не спала всю ночь. Ее пальцы, сухие и узловатые, как корни столетнего дуба, медленно опустили в воду щепотку белого пепла.
Вода пошла рябью. На ее поверхности на мгновение проступили очертания парящей в пустоте крепости — Храма Кандракара, цитадели Бесконечности. Но вместо величественного сияния гармонии видение дрожало, подернутое серой, грязной пленкой.
– Равновесие нарушено, – прошептала Ян Лин в тишину комнаты. – Слишком рано. Часы пошли вспять.
Она закрыла глаза, погружаясь в медитацию, взывая к Оракулу, к высшим стражам, чьим голосом она когда-то была. Но в ответ из эфира донеслось лишь глухое, надрывное эхо. И среди этого эха звенел чужой звук.
Звук наковальни.
*Тинг… тинг… тинг…*
Тяжелые удары молота по раскаленному добела металлу. Запах гари. Бесконечная ночь над холмами из сломанных мечей. И мальчик, чье сердце превратилось в клинок, чтобы не сгореть от горя.
Ян Лин резко распахнула глаза. Дыхание ее сбилось.
– Рыцарь без короля, – прошептала она, и по ее морщинистой щеке скатилась одинокая слеза. – Душа, запертая в ржавой клетке… Кандракар не выбирал тебя. Судьба не звала тебя. Но ты здесь. И грязь, следовавшая за тобой по пятам, уже проснулась.
Она протянула руку к резной деревянной шкатулке, стоявшей в глубине алькова. Откинула крышку.
Внутри, на подушечке из выцветшего шелка, покоился кулон. Круглый, прозрачный шар из чистейшего горного хрусталя, внутри которого, свернувшись подобно эмбриону, дремало сияющее розово-пурпурное пламя.
Сердце Кандракара.
Прикосновение пальцев старушки заставило артефакт отозваться тихим, мелодичным звоном.
– Время пришло, – сказала Ян Лин. – Стихии должны проснуться. Иначе этот мир сгорит раньше, чем они успеют научиться летать.
***
В доме напротив коттеджа Вандомов было темно и холодно.
Сиро сидел на полу своей гостиной, сбросив куртку и футболку. В тусклом свете уличного фонаря, пробивавшемся сквозь жалюзи, его тело казалось картой былых сражений. Бледную кожу пересекали десятки тонких белых шрамов, но сейчас внимание привлекала его правая рука.
От кончиков пальцев до самого плеча под кожей пульсировали багровые, воспаленные линии.
Магические цепи.
Они горели тупым, раскаленным жаром. Проекция Кансё и Бакуя — парных клинков, которые он создавал тысячи раз, которые знал лучше собственной анатомии — едва не выжгла его нервную систему. Оскверненный Грааль, исцелив его смертельные раны в Фуюки, оставил внутри нечто вроде шлака. Каждая попытка пропустить через себя прану ощущалась так, словно по венам пустили битое стекло, перемешанное с серной кислотой.
– Укрепление… – прошептал Сиро сквозь стиснутые зубы.
Его пальцы на левой руке засветились слабым зеленым светом. Он прижал ладонь к собственному правому предплечью, проводя грубую, экстренную диагностику.
– Из двадцати семи цепей… открыты только девять. Остальные заблокированы. Проклятая грязь Грааля осела на внутренних контурах. Если я попытаюсь спроецировать что-то сложнее простых клинков… они просто лопнут.
Он тяжело вздохнул, убирая руку. Мышцы свело судорогой, и мальчик упал спиной на паркет, уставившись в потолок.
«Я хотел нормальной жизни, – с горечью подумал он. – Хотел просто закончить школу, научиться жить без запаха крови, без криков умирающих… Но этот чертов кубок не отпустит меня. Он притащил свой ад прямо сюда. И теперь этот ад охотится на соседскую девчонку».
Перед внутренним взором снова вспыхнуло лицо Уилл. Ее карие, полные слез и ужаса глаза. Ее наивная коллекция лягушек. Ее мать, так тепло улыбавшаяся ему за ужином.
Они были невинны. Они заслуживали жить в мире, где из канализации не вылезают чудовища.
Сиро сжал кулаки так, что побелели костяшки.
– Плевать на идеалы, – прохрипел он в пустую комнату. – Плевать на «героя справедливости». Арчер был прав — спасти всех невозможно. Но тех, кто стоит у меня за спиной… я никому не отдам. Даже если для этого придется перековать собственные кости в мечи.
Он заставил себя подняться, прошел на кухню, налил стакан ледяной воды и выпил залпом. Затем подошел к окну.
В доме напротив, на втором этаже, свет в комнате Уилл все еще горел. Мальчик стоял в тени занавески, глядя на этот желтый прямоугольник тепла, пока около четырех часов утра лампа наконец не погасла.
Только тогда Сиро Эмия позволил себе лечь на кровать и провалиться в тяжелое, безрадостное забытье.
***
Субботнее утро накрыло Хизерфилд плотным осенним туманом. Солнце едва пробивалось сквозь серую вату облаков, окрашивая улицы в приглушенные, жемчужные тона.
В девять часов утра в дверь дома Сиро раздался робкий, нерешительный стук.
Мальчик, который уже успел сделать утреннюю разминку и привести себя в порядок, не удивился. Он надел простую серую толстовку, подошел к прихожей и открыл замок.
На крыльце стояла Уилл.
Под глазами у нее залегли глубокие темные круги — было очевидно, что она либо не спала вовсе, либо промучилась в кошмарах пару часов. На ней были старые джинсы, растянутый синий свитер, а руки она нервно прятала в карманы куртки.
– Привет, – едва слышно выдавила она.
– Привет. Заходи, – Сиро шире распахнул дверь, отступая в сторону. – Чай будешь?
– Буду, – она зашла, стянула кеды и неловко замерла в полупустом коридоре. – Мама уехала на работу, у них там какая-то авральная планерка в офисе… А я… я не смогла сидеть одна дома. Меня стены давили.
– Понимаю. Проходи на кухню.
Кухня Сиро сияла спартанской чистотой. Никаких лишних вещей: чайник, пара кружек, аккуратно уложенные в ряд кухонные ножи, купленные в супермаркете. Уилл опустилась на деревянный табурет, наблюдая, как он методично заваривает чай — движения Сиро были выверенными, плавными и пугающе точными, словно у робота или опытного хирурга.
Он поставил перед ней дымящуюся чашку с черным чаем и пододвинул вазочку с простым печеньем.
– Пей. Тебе нужно согреться.
Уилл обхватила кружку обеими ладонями, впитывая тепло. Ее губы подрагивали.
– Сиро… – начала она, глядя в темную гладь напитка. – Я всю ночь думала. Сначала я решила, что у меня поехала крыша. Ну, знаешь… галлюцинации от стресса, переезд, новая школа, все дела. Но потом…
Она замолчала, судорожно сглотнула и подняла на него глаза.
– Но потом я подошла к зеркалу в ванной, чтобы умыться. Кран заклинило. Я со злости ударила по нему ладонью… и из моих пальцев вылетели синие искры. Самые настоящие электрические молнии, Сиро! Вся проводка на этаже мигнула, а лампочка над зеркалом просто взорвалась!
Она зажмурилась, словно ожидая, что он поднимет ее на смех. Но Сиро оставался абсолютно спокоен. Он лишь кивнул, словно получил подтверждение давно известной теореме.
– Чистый выброс неконтролируемой праны, – констатировал он. – Твое тело начинает адаптироваться к пробуждающемуся источнику. Эмоции стали триггером.
– Ты… ты правда не считаешь меня сумасшедшей? – с надеждой и ужасом спросила девочка.
– Нет, Уилл. Я видел вещи куда более странные. То, что происходит с тобой — это сила. Древняя, природная магия. В моем мире таких людей назвали бы природными медиумами или носителями уникального истока.
– Твоем мире?.. – зацепилась она за фразу.
Сиро слегка поморщился, понимая, что сболтнул лишнее, но отступать было поздно. Ложь сейчас только разрушила бы хрупкое доверие.
– Я родился очень далеко отсюда, – уклончиво ответил он. – Там магия была тайной, за которую убивали. Там шла война за артефакт, способный исполнить любое желание. Грааль. Но вместо чудес этот сосуд был отравлен. Все, кого я любил, погибли в той резне. Я уничтожил его… или думал, что уничтожил. Перед смертью эта штука перебросила меня сюда. Но ее осколки… ее ядовитая грязь просочилась следом.
Уилл слушала, открыв рот. Каждое его слово звучало дико, безумно, как сюжет мрачной видеоигры, но его глаза — эти потухшие, янтарные глаза, видевшие слишком много смертей — не оставляли сомнений: он говорил чистую правду.
– Та тварь вчера… – догадалась она, бледнея. – Это была часть той грязи?
– Да. И она реагирует на концентрированную энергию. Твоя пробуждающаяся сила сияет во тьме, как маяк. Если бы я не оказался рядом…
– Я была бы мертва, – закончила она шепотом.
– Я не позволю этому случиться, – твердо сказал Сиро. – Но тебе нужно научиться контролировать себя. И твоим подругам тоже. Они в такой же опасности, как и ты.
Не успела Уилл ответить, как в кармане ее куртки резко завибрировал телефон.
Мелодия вызова прозвучала в тихой кухне подобно выстрелу. Девушка вздрогнула, торопливо вытащила мобильник и посмотрела на экран:
– Хай Лин…
Она нажала на кнопку приема:
– Да, Хай Лин? Привет…
– Уилл! – голос подруги в трубке звенел от волнения и непривычной серьезности. – Ты дома? Ты можешь срочно прийти в «Серебряный дракон»? Прямо сейчас!
– Что случилось? – напряглась Уилл, бросив тревожный взгляд на Сиро.
– Бабушка! Она… она закрыла ресторан на спецобслуживание и велела собрать всех девчонок. Ирму, Корнелию, Тарани и тебя! Она сказала, что это вопрос жизни и смерти. Пожалуйста, приходи скорее, они уже здесь!
– Я… да, я буду через двадцать минут, – выдохнула Уилл и сбросила вызов.
Она подняла растерянный взгляд на Сиро:
– Бабушка Ян Лин собирает нас всех. Она сказала — вопрос жизни и смерти.
Сиро медленно поднялся из-за стола. В его груди снова зашевелилось то странное, давящее предчувствие. Старуха из ресторана. Вчера она смотрела на него так, словно знала о нем все.
– Я пойду с тобой, – сказал он.
– Но Хай Лин сказала — только девчонок…
– Я не стану заходить внутрь, – покачал головой мальчик. – Я останусь на улице, поблизости. Если это ловушка или если грязь решит ударить, пока вы собраны в одном месте — я должен быть рядом.
Уилл посмотрела на него с невыразимой благодарностью:
– Хорошо. Спасибо, Сиро.
***
Когда они подошли к «Серебряному дракону», город окончательно погрузился в серую полуденную сырость. На дверях ресторана висела табличка «Закрыто на частное мероприятие», а плотные бамбуковые жалюзи на окнах были опущены.
Возле входа переминались с ноги на ногу Корнелия и Ирма. Корнелия куталась в стильное шерстяное пальто и выглядела недовольной тем, что ее оторвали от субботнего отдыха, а Ирма задумчиво вертела в пальцах зажигалку, на кончике которой то и дело подозрительно вздрагивал крошечный язычок пламени, хотя колесико она не крутила. Тарани стояла рядом, нервно теребя дужку очков.
– О, Уилл! Наконец-то! – воскликнула Ирма, заметив подругу. Затем ее взгляд упал на Сиро, шедшего чуть позади. – А… наш японский самурай тоже с нами?
– Сиро просто проводил меня, – быстро соврала Уилл, стараясь не выдать дрожи в голосе. – Он подождет в сквере напротив.
– Ладно, заходите быстрее, – Корнелия первой толкнула дверь. – Бабушка Хай Лин с утра ведет себя так, словно надвигается конец света. У меня от ее загадок уже голова раскалывается.
Уилл обернулась к Сиро. Тот ободряюще кивнул ей, пряча руки в карманы куртки:
– Я здесь. Если что-то пойдет не так — просто кричи.
Девочки скрылись за дверью, и медный колокольчик звякнул, отрезая их от внешнего мира.
Сиро перешел через дорогу и сел на деревянную скамейку под раскидистым кленом. Отсюда отлично просматривался весь фасад ресторана, запасной выход на задний двор и крыша.
Он прикрыл глаза, погружаясь в легкий транс.
– Структурный анализ… периметр, – беззвучно прошептали губы.
Его магическое чутье тончайшей паутиной накрыло здание. Кирпичные стены, деревянные перекрытия, тепловые контуры живых людей внутри. Вот пять знакомых огоньков — девчонки. Вот шестой — древний, глубокий, мерцающий чистым серебряным светом. Ян Лин.
И внезапно этот серебряный свет внутри ресторана вспыхнул с невероятной силой.
Сиро едва не вскрикнул, схватившись за виски. Волна чистейшей, незамутненной магии стихий ударила по его восприятию, заставив Магические Цепи внутри отозваться глухим звоном.
Внутри здания происходило пробуждение.
Он «видел» это своим внутренним взором так отчетливо, словно стоял рядом.
Хрустальный шар в руках Ян Лин раскрылся, выпустив на волю сияющую сферу — розовое сердце, пульсирующее в такт биению самой планеты.
Воздух в зале ресторана закружился вихрем. Хай Лин оторвалась от пола, подхваченная восходящими потоками ветра, ее волосы разметались, а за спиной прорезались полупрозрачные стрекозиные крылья.
Вода из декоративного фонтанчика взметнулась вверх гибкими щупальцами, обвивая руки хохочущей от шока Ирмы, обращаясь в послушный хлыст.
Пол задрожал, и из щелей между деревянными досками с бешеной скоростью полезли зеленые побеги плюща, обвивая щиколотки ошарашенной Корнелии, повинуясь ее немому приказу.
Пламя на кончиках пальцев Тарани взревело, превратившись в ослепительный огненный шар, который не обжигал ее кожу, а ластился, как ручной зверек.
И посреди этого вихря стихий стояла Уилл.
Розовая сфера опустилась прямо в ее раскрытые ладони.
– Сердце Кандракара выбрало тебя, Уилл Вандом, – донесся сквозь стены глухой, торжественный голос Ян Лин. – Ты — хранительница единства. Ты — лидер Стражниц Завесы.
Вспышка чистой энергии пробила крышу ресторана невидимым для обычных людей столбом света, уходя прямо в пасмурные небеса Хизерфилда.
На другом конце города, в глубоких темных норах под землей, тысячи тварей из черной грязи синхронно зашипели, почуяв рождение своих заклятых врагов.
А в небесах над сквером, прямо над головой сидящего на скамейке Сиро, ткань пространства внезапно затрещала.
***
– Проклятье! – Сиро вскочил на ноги.
Всплеск магии при пробуждении Сердца был настолько колоссальным, что ослабленная Завеса между мирами в этой точке просто не выдержала.
Воздух в пяти метрах от него разорвало с сухим, трескучим звуком, напоминающим разрыв плотного шелка. Пространство вывернулось наизнанку, образовав зияющую овальную воронку, из которой пахнуло сухим, раскаленным воздухом чужого мира, гарью и… кровью.
Из портала кубарем выкатились двое.
Первый — высокий юноша в порванном кожаном доспехе, с коротким мечом в руке и лицом, перепачканным копотью. Калеб. Он тяжело дышал, а из глубокого пореза на его плече сочилась кровь.
Второй — широкоплечий парень с луком за спиной — Алдарн.
– Держи портал! – хрипел Калеб, пытаясь подняться на ноги и выставляя меч перед собой. – Они идут следом! Алдарн, назад!
Следом за ними из разлома с ревом полезли не стражники Фобоса.
Из межмировой трещины, сбившись в мерзкий, клубящийся ком, вывалились сразу четыре твари из грязи Грааля. Но эти были крупнее вчерашнего слепня — бесформенные, покрытые шипами из черного стекла, с пастями, полными зазубренных клыков.
Они почуяли свет Сердца Кандракара, бивший из окон «Серебряного дракона», и синхронно взвыли, готовясь смести стоящих на пути людей.
Калеб встал в боевую стойку, сжимая меч двумя руками. В его глазах не было страха — только ярость обреченного воина:
– Ну давайте, порождения Бездны! Попробуйте меридианской стали!
– Отойди, идиот, – раздался сзади холодный, спокойный голос.
Калеб даже не успел обернуться.
Мимо него, смазанной серой тенью, пронесся невысокий рыжеволосый подросток в обычной куртке.
– Сиро, нет! – раздался отчаянный девичий крик со стороны входа в ресторан.
Двери распахнулись. На пороге стояли пять девочек — но это были уже не школьницы. Перед рестораном замерли Стражницы: в мерцающих бирюзово-розовых боевых костюмах, с переливающимися крыльями за спиной, они выглядели прекрасными и грозными духами стихий. В руке Уилл ровным светом пылал кристалл Сердца.
Но Сиро не смотрел на них.
Его мир снова сузился до дистанции удара.
Боль в магических цепях вспыхнула с новой силой, выжигая легкие, но он проигнорировал ее. Тело двигалось само, повинуясь годам тренировок и инстинктам машины для убийства.
– Трейс… он!
Воздух взорвался синими искрами. Кансё и Бакуя легли в ладони с привычной, хищной тяжестью.
Первая т