Меч из умирающего мира попадает в мир духов
Тень хищника над тихим переулком
– Мир начинает давать трещины, Сидо, – негромко закончил фразу Широ, разжимая пальцы.
Воздух под старым вязом казался обманчиво неподвижным, но для обостренных чувств Эмии каждый порыв весеннего ветра нес в себе едва уловимый металлический привкус. Словно где-то на самой границе видимости, высоко над слоем перистых облаков, затаилось нечто огромное, холодное и чуждое, методично сканирующее городские кварталы.
Сидо растерянно моргнул, переведя взгляд с напряженного лица Широ на залитую солнцем школьную аллею, по которой весело галдели расходящиеся ученики:
– Трещины? Ты имеешь в виду... новый пространственный разлом? Но Котори ничего не сообщала через передатчик. Если бы приборы «Фраксинуса» зафиксировали колебания духовной маны, в городе уже завыли бы сирены.
– Не разлом, – Широ покачал головой, вглядываясь в лазурную высь сквозь густые ветви. – Разлом бьет как молот: шумно, хаотично, бездумно. Это природная стихия, даже если она принимает форму девочки в дождевике. То, что я чувствую сейчас, куда опаснее. Это расчет. Холодная, искусственная сетка наблюдения. Кто-то затягивает невидимую удавку вокруг этого сектора. Очень медленно, чтобы не спугнуть радары твоей сестры.
Сидо невольно сглотнул, чувствуя, как по спине пробегает неприятный холодок. За те немногие дни, что Широ провел в их доме, Ицука успел уяснить одно непреложное правило: если этот парень с белой прядью в волосах говорит об опасности, к нему стоит прислушаться. В вопросах войны и выживания Широ обладал пугающей, почти звериной проницательностью ветерана, пережившего апокалипсис.
– DEM?.. – одними губами выдохнул Сидо. – Капитан Кусакабэ упоминала их утром.
– Возможно, – Широ опустил взгляд, и суровая маска воина мгновенно сменилась его привычным, спокойным выражением старшего брата. – Но пока они не сделали ход, наша задача прежняя: держать строй и не привлекать лишнего внимания. Идем. Нам еще нужно забрать Току, пока она не опустошила все запасы школьного кружка кулинарии.
Словно в ответ на его слова, из дверей главного корпуса с победным воплем вылетела темноволосая мечница. В обеих руках она сжимала по пухлому бумажному пакету, из которых одуряюще пахло ванильным кремом и заварным тестом.
– СИДО-О-О! ШИРО-О-О! – Тока пронеслась по ступенькам, едва не сбив с ног двух испуганно отшатнувшихся старшеклассников, и затормозила перед парнями с сияющими аметистовыми глазами. – Вы не представляете! Девочки из кружка назвали меня «великим дегустатором века»! Они отдали мне все эклеры, которые не подошли по форме для школьной ярмарки! Смотрите, они совсем не кривые, они просто... толстенькие!
– Главное, чтобы твой желудок выдержал такое количество заварного крема, – с улыбкой заметил Сидо, машинально поправляя растрепавшуюся фиолетовую прядь на ее лбу.
– Мой желудок непобедим! – гордо заявила девушка, выпятив грудь. Но затем ее взгляд скользнул по сторонам, и она тихо, с легким беспокойством спросила: – А где Ёсино? С ней все хорошо? Та белая женщина в мятом халате не обижает ее?
– Рейне не обидит, – заверил ее Широ, мягко подталкивая Току в сторону ворот. – Но нам лучше поспешить. Остывшая домашняя еда – это преступление, а в холодильнике ждет запеканка, которую нужно разогреть.
***
В полутемном ангаре третьей подземной базы Сил самообороны царил резкий запах машинного масла, озона и жженой проводки.
Монотонный гул гидравлических подъемников заглушал редкие команды технических специалистов, копошившихся возле массивных стапелей. На центральной платформе возвышался CR-Unit модели «Уайт Ликрис» – белоснежный боевой бронекостюм последнего поколения, разработанный корпорацией DEM.
Тобиичи Оригами сидела на перевернутом металлическом ящике из-под патронов, держа на коленях тяжелый диагностический планшет. Ее пепельные волосы были стянуты на затылке в тугой хвост, а рабочий комбинезон расстегнут до пояса, открывая серую майку, плотно облегающую натренированное тело.
Капитан Кусакабэ приказала ей провести полную калибровку сенсорных матриц костюма – рутинная, занудная работа, отнимающая не менее шести часов. Рёко рассчитывала, что этот приказ свяжет сержанта по рукам и ногам до самого вечера.
Но капитан недооценила параноидальный гений своей лучшей подчиненной.
Пальцы Оригами летали по сенсорной панели с пугающей скоростью. Вместо заводских тестов брони на экране мерцали взломанные протоколы закрытого военного спутника оптической разведки.
– «Гражданское лицо»... – тихо прошептала девушка, и в ее бесстрастных голубых глазах блеснул холодный огонь. – Ложь. Капитан скрывает его. Но почему?
На экране планшета возникла трехмерная проекция вчерашней стройплощадки.
Оригами вручную наложила фильтр теплового остатка, снятый со спутника через три минуты после того, как Широ покинул заброшенный склад. Картинка заставила ее дыхание замереть.
Там, где стоял Эмия Широ во время их короткой стычки, земля фонила аномальным спектром. Это не было тепло человеческого тела. Это не было излучение маны волшебника DEM. Датчики зафиксировали микроскопические следы давления, превышающие атмосферную норму в четыре с половиной раза, и остаточную радиацию концептуального типа – словно на этом клочке бетона на долю секунды материализовалась раскаленная кузница размером с целый город.
*«Если ты попытаешься навредить Сидо... я перестану быть школьником, Тобиичи-сан».*
Его слова до сих пор отдавались в ее ушах глухим, низким рокотом.
Оригами коснулась пальцами своего запястья. Синяки почти сошли, но память о той чудовищной, непоколебимой силе осталась. Он не использовал технику. Он не напрягал мышцы. Он двигался так, словно ткань пространства вокруг него подчинялась его воле без малейшего сопротивления.
Внезапно нижний угол экрана планшета тревожно мигнул багровым светом.
Автоматический сканер перехвата радиочастот зафиксировал зашифрованный пакет данных, прошедший по закрытому военному каналу, к которому подразделение AST префектуры Токио не имело доступа.
Маркировка отправителя заставила зрачки Оригами сузиться до булавочных уколов:
*«Корпорация DEM. Отдел специальных операций. Директива «Охота на призрака». Уровень допуска: Альфа».*
Оригами молниеносно вбила в терминал дешифровочный ключ, украденный ею из штабного архива полгода назад. Строки кода побежали по стеклу, складываясь в короткое донесение:
*«Объект: неопознанная пространственная сингулярность в районе Тэнгу. Вероятный статус: аномальный артефакт или незарегистрированный экспериментальный носитель. Приказ: развернуть сеть автономных разведывательных зондов «Скарлет-4» в жилом секторе номер три. В случае обнаружения контакта с Духом «Отшельник» – немедленный захват обоих объектов с применением летальной силы. Свидетелей ликвидировать».*
Оригами медленно поднялась с ящика. Планшет в ее руках тихо скрипнул под давлением побелевших пальцев.
Жилой сектор номер три.
Именно там находился дом Ицуки Сидо.
– DEM переходят к активным действиям в черте города... – прошептала она, бросив взгляд на сияющие холодным металлом крылья своего бронекостюма. – Без согласования с Силами самообороны. Без предупреждения гражданских.
Она не знала, кто такой Эмия Широ – враг, защитник или неизвестная мутация человека. Но в одном она была уверена абсолютно: Сидо был в опасности. А значит, любые приказы капитана Кусакабэ и любые армейские уставы только что перестали существовать.
Оригами шагнула к платформе бронекостюма, активируя систему экстренной нейросинхронизации.
***
В доме семьи Ицука вечер пах не тревогой, а жареным кунжутным маслом, чесноком и уютом.
Когда Широ, Сидо и Тока вошли в гостиную, их встретила картина, способная растопить сердце самого сурового воина. На низком журнальном столике были разложены цветные карандаши и листы плотной бумаги. Ёсино, поджав под себя ноги в новеньких шерстяных носочках, увлеченно рисовала огромное, пушистое солнце с улыбкой во всю щеку.
Рядом, привалившись к спинке дивана и тихо посапывая с открытым ртом, спала Рейне Мурасамэ. Ее неизменный плюшевый медвежонок выпал из кармана халата и мирно лежал на полу, словно охраняя сон своей хозяйки.
– Мы дома, – тихо, чтобы не разбудить аналитика, произнес Широ, снимая пиджак.
Ёсино вздрогнула, подняла голову, и ее сапфировые глазки мгновенно вспыхнули радостным светом:
– Широ-сан! Сидо-сан! Тока-тян!
– Привет, малышка! – Тока на цыпочках подбежала к столу и с гордостью фокусника извлекла из пакета огромный, лоснящийся шоколадной глазурью эклер. – Смотри, что я тебе принесла! Это секретное лакомство великих воинов!
– О-о-о-о! – взвился кролик Ёсинон, закрутив ушами, как пропеллером. – Шоколадная торпеда прямого наведения! Рыцарь Ёсинон принимает капитуляцию кондитерского фронта! Давай ее сюда, пока сонная фея на диване не проснулась и не конфисковала трофей в пользу науки!
– Ёсинон, не кричи... – смущенно шепнула девочка, но эклер приняла обеими ручками, бережно прижав к груди. – Спасибо, Тока-тян.
Рейне на диване шевельнулась, приоткрыла один мутный, затуманенный сонливостью глаз и поправила сползшие очки:
– С возвращением... Данные телеметрии Ёсино сняты. Отклонений в духовном ядре нет. Командующий довольна.
– Отлично, – Широ уже повязал свой синий фартук и завязал волосы сзади в короткий хвост, чтобы не мешали у плиты. – Тогда вы пока мойте руки. Сегодня на ужин будет тонкацу.
Тока замерла с приоткрытым ртом, а ее глаза расширились до размеров чайных блюдец:
– Тонкацу?.. То самое... хрустящее, сочное мясо в золотых сухариках, которое показывают в телевизоре?!
– Оно самое, – подтвердил Широ, скрываясь в глубине кухни. – И свежий капустный салат с домашней кунжутной заправкой.
Приготовление тонкацу требовало от повара не меньшей дисциплины, чем правильная ковка меча. Широ выложил на массивную деревянную доску толстые, увесистые куски свиной корейки с тонкой полоской белоснежного жира по краю.
Сначала – подготовка структуры.
Широ взял тяжелый металлический молоток для мяса. Но он не стал бездумно разбивать волокна в бесформенную кашу. Вместо этого кончиком острого ножа он сделал крошечные вертикальные надрезы по всему периметру жировой прослойки: жир сжимается при нагревании быстрее мяса, и если не перерезать соединительные пленки, идеальный кусок свернется на сковороде уродливой лодочкой.
Затем последовали короткие, точные удары тыльной стороной лезвия, размягчающие мясные волокна, но сохраняющие сок внутри. Щепотка морской соли крупного помола, свежемолотый белый перец – минимализм, подчеркивающий первозданный вкус продукта.
– Панировка – это доспех, – негромко пробормотал Широ, словно читая древнее наставление.
Он расставил перед собой три широкие миски. В первой – тончайшая пшеничная мука, во второй – взбитые до однородности свежие яйца с добавлением чайной ложки растительного масла для эластичности, а в третьей...
В третьей покоились настоящие панировочные сухари панко. Крупные, воздушные хлопья белого хлеба без корок, похожие на хлопья свежевыпавшего снега. В отличие от обычной европейской панировки, панко не впитывали лишнее масло, превращаясь при жарке в невесомую, хрустящую кружевную броню.
Широ опустил мясо в муку, аккуратно стряхнул излишки, искупал в яичном льезоне и бережно, без лишнего нажима, обвалял в сухарях панко, следя за тем, чтобы хлопья укутали каждый миллиметр свинины.
В глубоком чугунном сотейнике уже мерцало чистое масло.
Температура – ровно сто семьдесят градусов. Широ определил ее без термометра, просто опустив кончик деревянной палочки в масло: вокруг дерева немедленно заплясали мелкие, частые пузырьки.
*Ш-ш-ш-ш-с-с-с-с!*
Первый кусок лег в раскаленное масло.
Звук был похож на шум водопада в летний день. Сотейник мгновенно наполнился шипением, а по кухне поплыл неописуемо аппетитный, глубокий аромат жареного хлеба и свежего мяса. Широ не отходил от плиты ни на секунду, контролируя цвет корочки. Две с половиной минуты с одной стороны, переворот деревянными щипцами – и еще две минуты с другой, пока панировка не приобрела благородный оттенок червонного золота.
Широ вынул готовый кусок и уложил его на металлическую решетку.
Это было критически важно: если положить тонкацу на плоскую тарелку или бумажную салфетку, пар, выходящий из мяса, размягчит нижний слой панировки, и хруст будет утерян навсегда. На решетке же мясо «отдыхало», доходя до идеальной готовности за счет внутреннего тепла, в то время как соки равномерно распределялись от центра к краям.
*Хр-р-р-усть!*
Когда Широ разрезал первый кусок широким шеф-ножом на порционные ломтики, хруст корочки прозвучал в тишине кухни так отчетливо и сочно, что Сидо, заглянувший через дверной проем, невольно сглотнул скопившуюся слюну.
Сквозь золотистую броню проглядывало нежнейшее, истекающее прозрачным соком мясо молочно-розового оттенка.
Через десять минут обеденный стол был накрыт.
Перед каждым стояла большая плоская тарелка. На ней высилась пышная горка тончайше, почти прозрачно нашинкованной пекинской капусты, политой темно-коричневым кунжутным дрессингом, рядом лежал разрезанный на идеальные ломтики тонкацу, а в керамических соусниках темнел густой, пряный соус на основе уваренных яблок, томатов и чернослива. Дополняли композицию миска дымящегося риса и прозрачный суп с водорослями.
– И-итадакимас! – дружно грянули голоса за столом.
Тока не стала церемониться. Подцепив палочками самый толстый, истекающий соком кусок свинины, она щедро обмакнула его в пряный соус и отправила в рот целиком.
В следующую секунду мечница застыла, зажмурив глаза.
Сначала раздался оглушительный, чистый хруст панировки, словно кто-то наступил на тонкий сухой лед. А затем... Затем хруст взорвался потоком горячего, невероятно сладкого и соленого мясного сока. Мясо было настолько податливым, что распадалось на волокна от малейшего движения челюстей, а густой кисло-сладкий соус с фруктовыми нотками срезал жирность, оставляя после себя лишь ощущение первобытного гастрономического торжества.
– О-о-о-о-о-о-х-х-х-м-м-м! – простонала Тока, прижав ладони к пылающим щекам. Из ее глаз брызнули слезы абсолютного счастья. – Широ! Это... это невероятно! Оно хрустит, а потом тает! Мой язык танцует джигу!
– Не говори с набитым ртом, – с легким вздохом, но с явным удовлетворением в глазах произнес Широ, подкладывая на тарелку Ёсино порцию капусты. – Овощи тоже ешь. Капуста помогает желудку переваривать жареное.
Ёсино держала палочки обеими ручками, аккуратно поднося ко рту небольшой кусочек. Девочка осторожно откусила краешек.
Ее сапфировые глаза округлились.
– Хрустит... – завороженно прошептала она, и на ее губах появилась крошечная капелька соуса. – И... внутри такое теплое... Совсем не жесткое.
– Конечно не жесткое, моя леди! – вопил Ёсинон, чей нос уже был перепачкан в панировочных крошках. – Это же королевский рацион! Я официально требую включить это хрустящее золото в список стратегических запасов Заячьего Королевства!
Сидо с улыбкой наблюдал за ними, не спеша наслаждаясь своей порцией. Даже Рейне, чье лицо обычно напоминало застывшую маску скорби, ела с явным аппетитом, методично опустошая тарелку за тарелкой.
Широ сидел с краю, медленно пережевывая свой кусок.
Он смотрел на лица этих людей – таких разных, странных, изломанных судьбой, но собравшихся под одной крышей вокруг общей сковороды. В его груди, в том самом месте, где когда-то зияла черная дыра после битвы в руинах родного мира, разливалось тихое, мерное тепло.
«Ты видел это, отец? – мысленно спросил он, глядя в темноту за окном. – Это не спасение всего человечества. Это всего лишь пять человек в одной комнате. Но ради того, чтобы этот стол оставался целым... я сожгу любой клинок, который осмелится упасть на эту крышу».
Внезапно его внутренний монолог оборвался.
Магические цепи в левой руке Широ отозвались резким, колючим импульсом. Словно под кожу загнали тонкую ледяную иглу.
Карта Сейбер внутри его души предостерегающе шевельнулась, а карта Арчера мгновенно выстроила в его сознании трехмерную сетку окружающего пространства.
На крыше соседнего трехэтажного дома, в ста двадцати метрах к северо-западу, что-то нарушило естественный ток воздуха.
Это не было живое существо. Там не билось сердце. Не было теплового следа.
Но там присутствовал четкий, механический фокус оптического сенсора, направленный строго в окно гостиной дома Ицука. И рядом с ним пульсировал крошечный, скрытый мощным глушителем генератор искусственной маны DEM.
Широ не изменился в лице. Он не вздрогнул, не выронил палочки, даже ритм его дыхания не сбился ни на долю секунды.
Он спокойно доел свой ломтик тонкацу, промокнул губы салфеткой и посмотрел на Сидо:
– Я отойду на пару минут. Нужно вынести пустые коробки из-под продуктов на задний двор.
– А, да, конечно, – кивнул Сидо, увлеченный рассказом Токи о школьных эклерах. – Спасибо за ужин, Широ, это было потрясающе.
– Пожалуйста, – мягко отозвался Эмия.
Он поднялся из-за стола, снял фартук, аккуратно повесил его на крючок и вышел в темный коридор, ведущий к западному выходу.
***
Ночной воздух обжег легкие весенней прохладой.
Широ бесшумно прикрыл за собой дверь черного хода. Он стоял в узком зазоре между кирпичной стеной дома и высоким деревянным забором, густо заросшим диким виноградом. Тени здесь были глубокими, черными, непроницаемыми для уличных фонарей.
Широ закрыл глаза, делая медленный вдох.
*Trace on.*
Внутри его тела вспыхнули магические цепи.
Но на этот раз он не стал открывать их на полную мощность, чтобы не создать всплеска, способного всполошить датчики «Фраксинуса». Он активировал ровно две цепи в зрительном нерве и три – в кончиках пальцев правой руки.
Его зрение пробило темноту, листву и расстояние.
На крыше соседнего дома, замаскированный под вентиляционный дефлектор, замер автономный разведывательный дрон DEM модели «Скарлет-4». Шестиногий паукообразный механизм размером не больше футбольного мяча. Его матовое покрытие поглощало свет, а лазерный дальномер в эти самые секунды вел непрерывную запись происходящего в гостиной через узкую щель между занавесками.
*«Структурный анализ»,* – мысленно произнес Широ, считывая внутреннее устройство механизма.
В его сознании за доли секунды развернулась полная чертежная схема дрона.
*Материал корпуса: титаново-углеродный композит с тефлоновым напылением.* *Источник питания: микрокристалл концентрированной маны с расчетным временем автономии в сорок восемь часов.* *Канал связи: направленный квантовый передатчик, работающий короткими пакетами данных с шифрованием двенадцатого уровня.* *Особые модули: встроенный заряд взрывчатки на основе гексогена для самоликвидации в случае захвата.* *Точка назначения сигнала: тяжелый транспортный конвертоплан DEM, барражирующий на высоте восьми тысяч метров над Токийским заливом.*
– Дешевые шпионские игрушки, – едва слышно прошептал Широ.
Уничтожить дрон выстрелом из лука было бы проще простого. Но взрыв привлечет внимание всего квартала, а обрыв сигнала связи немедленно вызовет у операторов DEM подозрение, что дрон был перехвачен.
Нужно было действовать тоньше.
Широ вытянул правую руку вперед, направив раскрытую ладонь в сторону крыши.
Он не стал призывать благородный фантазм. Вместо этого он обратился к концепции укрепления и изменения структуры материи – базовой магии, которую он когда-то оттачивал годами в сарае поместья Эмия.
*«Вмешательство в проводник. Изменение плотности кристаллической решетки кремниевого процессора. Смещение тактовой частоты на ноль целых три десятых процента».*
Крошечный, невидимый глазу импульс праны, тонкий, как паутинка, сорвался с его пальцев. Он прошил ночной воздух, не оставив ни следа озона, ни температурного возмущения, и коснулся антенны дрона.
Магия Широ вошла в электронные схемы механизма не как взлом, а как естественная физическая деградация материала.
Процессор разведывательного зонда не сгорел. Он просто начал накапливать микроскопические ошибки вычислений. Картинка с оптического сенсора дрона, передаваемая на борт конвертоплана DEM, плавно и незаметно для операторов зациклилась: на экранах штаба продолжала транслироваться пустая комната с мирно ужинающими подростками, в то время как сам дрон постепенно терял способность обновлять данные.
Широ уже собирался опустить руку, когда его слух уловил новый звук.
Очень тихий. Едва различимый свист рассекаемого воздуха, характерный для полета на антигравитационных стабилизаторах.
С востока, на предельно низкой высоте, скользя между крышами жилых домов, приближалась еще одна тень.
Широ мгновенно перевел взгляд.
В лунном свете блеснули хищные обводы белой брони.
Тобиичи Оригами.
Она летела без включения основных реактивных двигателей, используя лишь маневровые гироскопы своего CR-Unit, чтобы не создавать теплового следа. Ее броня «Уайт Ликрис» была переведена в режим полной боевой готовности: на правом плече покоилась тяжелая лазерная пушка, а в левой руке был зажат высокочастотный плазменный меч.
Оригами шла строго по следу радиосигнала дрона DEM.
Она не знала, что Широ уже взял зонд под контроль. Она видела лишь то, что шпионский аппарат корпорации зафиксировал дом Сидо, и намеревалась уничтожить его прежде, чем данные уйдут в генеральный штаб.
«Идиотка, – мысленно выругался Широ, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. – Если она собьет дрон здесь, заряд самоликвидации разнесет половину крыши, а DEM получат сигнал тревоги о прямом нападении AST!»
Медлить было нельзя.
Широ не стал подниматься по лестнице. Его мышцы напряглись, магические цепи в ногах коротко вспыхнули укреплением, и он одним бесшумным, пружинящим толчком взмыл в воздух.
Он не летел – он совершил баллистический прыжок колоссальной силы, оттолкнувшись от деревянного забора. Преодолев двадцать метров по вертикали за долю секунды, Широ бесшумно приземлился на мягкую рубероидную кровлю соседнего дома – прямо между зависшей в воздухе Оригами и замаскированным дроном.
Появление человеческого силуэта прямо из пустоты заставило даже хладнокровную Тобиичи дернуться от неожиданности.
– Т-ты?! – вырвался сдавленный шепот из-под лицевого щитка ее шлема.
Плазменный клинок в ее руке мгновенно взвыл, вспыхнув ослепительно-голубым светом, готовый нанести удар.
– Погаси меч, дура, – ледяным шепотом приказал Широ, не сдвинувшись с места ни на сантиметр.
Его фигура в простой школьной рубашке с закатанными рукавами казалась неуязвимой скалой на фоне ночного неба. Золотисто-карие глаза Эмии горели во тьме тяжелым, янтарным пламенем, подавляя волю девушки одним лишь присутствием.
– Отойди, Эмия! – сквозь зубы бросила Оригами, пытаясь удержать прицел. – Это разведывательный модуль DEM! Он передает координаты дома Сидо! Если я не уничтожу его...
– Если ты ударишь по нему плазмой, сработает термический детонатор в ядре, – спокойно перебил ее Широ, сделав шаг навстречу сияющему клинку. – Пять килограммов взрывчатки с мановым усилением. Крыша рухнет на спящую внизу семью, а DEM через секунду поднимет по тревоге две ударные эскадрильи. Это твой гениальный военный план, сержант?
Оригами замерла. Острие ее меча дрогнуло, опустившись на несколько сантиметров.
– Откуда... откуда ты знаешь про внутреннее устройство прототипов DEM? – ее голос через динамик шлема звучал глухо, с явными нотками потрясения. – Эти данные засекречены высшим грифом!
– Потому что для того, чтобы понимать оружие, мне не нужны ваши секретные папки, – Широ повернулся спиной к ее клинку, полностью игнорируя угрозу, и подошел к замаскированному дрону.
Шестиногий робот слабо гудел, его сенсор слепо вращался, транслируя зацикленный ложный сигнал.
Широ опустился на одно колено и положил ладонь на титановый корпус механизма.
– Что ты делаешь?.. – прошептала Оригами, опускаясь на крышу. Бронекостюм за ее спиной тихо сложил металлические закрылки.
– Решаю проблему без шума, – отозвался Широ.
*Trace on.*
Внутри его ладони на мгновение вспыхнули синие геометрические узоры магических цепей.
Широ не стал разрушать дрон грубой силой. Он применил структурный коллапс: изменил плотность кристаллической решетки титановых креплений внутри механизма, превратив их в хрупкое подобие сухого песка, а затем перенаправил остаточный заряд манового кристалла в систему охлаждения.
Внутри дрона что-то едва слышно щелкнуло.
Сенсорный глаз аппарата плавно погас. Сложнейший разведывательный комплекс стоимостью в несколько миллионов долларов превратился в бесполезный кусок мертвого железа, не издав ни звука, не выпустив ни капли дыма и не послав в эфир сигнала бедствия. Для спутников DEM дрон просто ушел в глубокий режим энергосбережения из-за внезапного программного сбоя.
Широ поднялся на ноги, вытер ладони о штаны и повернулся к застывшей девушке в бронекостюме.
– Угроза устранена. А теперь возвращайся на свою базу, Тобиичи. Пока капитан Кусакабэ не заметила, что ее лучший пилот самовольно угнал новейший боевой комплект.
Оригами стояла неподвижно добрых полминуты.
Ее дыхание, усиленное микрофонами шлема, звучало прерывисто. Внутри ее аналитического разума только что рухнули последние остатки привычной картины мира.
Этот парень... Он не был Духом. В нем не было пространственного ядра. Он не был киборгом DEM – ни один сенсор не фиксировал искусственных имплантов. Но он голыми руками, без оружия и оборудования, за три секунды вывел из строя военный комплекс, попутно прочитав его технические спецификации сквозь броню.
Лицевой щиток шлема Оригами с тихим шипением ушел вверх, открывая ее бледное, потрясенное лицо.
– Кто ты?.. – ее голос дрогнул, потеряв привычную механическую монотонность. – Пожалуйста... скажи мне. Ты человек?
Широ посмотрел на нее. В ее глазах не было прежней ненависти. Там была растерянность ребенка, чей выдуманный мир, построенный на слепой мести и армейских инструкциях, трещал по всем швам.
– Я человек, Тобиичи, – мягко, без тени насмешки ответил Широ. Вечерний ветер шевелил его рыжие волосы с белой прядью. – Тот, кто слишком часто смотрел, как рушится его дом, и научился чинить сломанное.
Он подошел к краю крыши, готовясь спрыгнуть вниз, но на мгновение задержался, посмотрев на нее через плечо:
– Иди домой. Поешь чего-нибудь теплого. Ты выглядишь так, словно не спала трое суток. Солдат, который не умеет отдыхать, в бою убивает не врагов, а собственных товарищей.
– Эмия... – позвала она, сделав шаг вперед. – Если DEM узнали про этот сектор... они не остановятся. Они пришлют не дроны. Они пришлют Адептусов. Настоящих боевых магов.
Широ спрыгнул на парапет, балансируя над бездной ночного переулка. На его губах промелькнула та самая холодная, стальная усмешка, с которой он когда-то встретил гигантские божественные клинки Иг-Алимы и Сул-Саганы посреди бесконечной снежной бури.
– Пусть присылают, – бросил он в пустоту. – У меня хватит клинков на каждого, кто попытается погасить свет в этих окнах.
Тень парня сорвалась вниз и бесшумно растворилась в густом мраке заднего двора.
Оригами осталась стоять на холодной крыше одна.
Она посмотрела на мертвый дрон у своих ног, затем перевела взгляд на светящиеся теплым янтарным светом окна первого этажа дома семьи Ицука. Оттуда доносился приглушенный, счастливый смех Токи и звонкий, колокольчатый лепет маленькой Ёсино.
Оригами медленно опустила забрало шлема.
– «Хватит клинков»... – прошептала она, запуская маневровые гироскопы. – Значит, ты действительно клинок, Эмия Широ. Но чей?..
***
Когда Широ бесшумно скользнул обратно через дверь черного хода, на кухне дома Ицука было тихо.
Сидо и Тока увели Ёсино наверх, чтобы помочь ей разобрать постель и почитать перед сном привезенную Рейне книжку сказок. Из гостиной доносился мерный голос Сидо, читающего историю о храбром портняжке, и восторженные комментарии Ёсинона.
Широ подошел к раковине, открыл кран и тщательно вымыл руки с мылом, смывая невидимую пыль рубероида.
– Ты задержался, – раздался спокойный, низкий голос позади.
Широ вытер руки льняным полотенцем и обернулся.
В дверях кухни стояла Рейне Мурасамэ. Она больше не спала. В ее