Меч из умирающего мира попадает в мир духов
Искусство маскировки и запах пороха
Обед подходил к концу. В классе 2-4 воздух постепенно остывал от взрыва кулинарного восторга, хотя легкий шлейф соевого соуса, жареного кунжута и сладковатого мирина еще витал под потолком, заставляя урчать животы тех немногих бедолаг, что поленились взять с собой еду.
Тока с победным стуком захлопнула пустой ланч-бокс. В ее глазах плясали искры абсолютного, безоговорочного счастья.
– Это было божественно! – провозгласила она на весь класс, хлопнув ладонями по парте так, что пенал Сидо подпрыгнул на пару сантиметров. – Широ! Ты волшебник! Я никогда не думала, что еда может приносить столько радости! Мой желудок словно искупался в теплом источнике!
– Рад, что понравилось, – невозмутимо ответил Эмия, методично собирая свой собственный контейнер и увязывая его в ткань. – Но в следующий раз жуй медленнее. Пищеварительная система человека не рассчитана на поглощение трехсот граммов мяса за сорок секунд.
– Но это же было так вкусно! – надула губы девушка, забавно скрестив руки на груди. – Если есть медленно, вкус успеет убежать!
Сидо, наблюдавший за этой сценой со стороны, лишь устало покачал головой. Он украдкой покосился на дверь, за которой скрылась раскрасневшаяся Тамаэ-сенсей, и тихо выдохнул:
– Широ, ты хоть понимаешь, что сейчас натворил? Окаминэ-сенсей двадцать девять лет. Она уже три года безуспешно ходит на свидания вслепую и плачет в учительской каждый раз, когда кто-то из ее подруг выходит замуж. Ты своим бэнто нанес непоправимый удар по ее душевной стабильности.
– Я просто накормил голодного человека, – пожал плечами Широ. В его золотисто-карих глазах отразилось искреннее недоумение. – Кирицуга всегда говорил, что голодный боец – мертвый боец. Даже если ее поле боя – доска и мел, это не повод падать в обморок от гипогликемии.
– Здесь нет боевых действий, Эмия, – Сидо потер переносицу, подавляя смешок. – В этом-то и вся соль. Это обычная школа.
– Пока что, – негромко, так, чтобы слышал только Ицука, бросил Широ.
Он не стал добавлять, что спину ему до сих пор жгло холодное, немигающее внимание.
Тобиичи Оригами сидела на своем месте, на третьем ряду у противоположной стены. Ее порция диетического салата осталась нетронутой. Перед ней лежал блокнот, в котором с пугающей методичностью появлялись новые строки.
Широ уловил легкий шорох грифеля по бумаге:
*«12:38. Объект Эмия Широ нейтрализовал преподавателя Окаминэ Тамаэ с помощью высококлассного пищевого стимулятора. Мотив: установление контроля над административным ресурсом школы? Или демонстрация превосходства в бытовой сфере? Объект демонстрирует аномальное хладнокровие. Мышцы расслаблены, однако положение корпуса свидетельствует о постоянной готовности к отражению круговой атаки. Опасность для Ицуки Сидо возросла до категории B-плюс. Требуется контактная проверка рефлексов».*
Широ едва заметно скрипнул зубами.
«Контактная проверка? – мысленно переспросил он себя, аккуратно убирая ланч-бокс в сумку. – Девочка явно переиграла в шпионов. Или в ее военной конторе всех новобранцев учат быть настолько навязчивыми?»
Не успел он закончить мысль, как Оригами поднялась со своего места. Ее движения были плавными, отточенными до автоматизма – ни одного лишнего взмаха руками, центр тяжести идеально сбалансирован, шаги почти бесшумны. Обычный человек решил бы, что она просто грациозная девушка, но для Широ, проведшего сотни часов в рукопашных схватках с куклами Эйнсвортов, каждый ее шаг кричал о годах армейской строевой подготовки.
Оригами подошла к их ряду, держа в руках учебник по мировой истории. Ее фарфоровое, абсолютно лишенное эмоций лицо оставалось застывшей маской.
– Ицука Сидо, – ровным тоном произнесла она, глядя прямо на синеволосого юношу.
– А? Оригами? Что-то случилось? – Сидо невольно втянул голову в плечи, прекрасно зная непредсказуемый характер своей одноклассницы.
– Мне требуется консультация по третьему параграфу, – произнесла она, даже не глядя в книгу.
В ту же секунду ее левая рука, казалось бы, совершенно случайно соскользнула с корешка тяжелого тома. Учебник весом не менее полутора килограммов сорвался вниз, устремляясь углом прямо к открытой чашке с горячим чаем, стоявшей на парте Широ. Падение сопровождалось легким, почти незаметным движением пальцев – Оригами намеренно придала книге вращение, из-за чего в воздухе мелькнула металлическая закладка с острым краем, направленная прямо в сонную артерию Эмии.
Это был тест. Примитивный, грязный, но крайне эффективный. Обычный школьник либо ошпарился бы чаем, либо дернулся назад, получив царапину на шее. Военный рефлекторно перехватил бы угрозу или отбил удар.
Широ даже не моргнул.
Его рука не сделала резкого движения. Магические цепи в теле даже не шелохнулись – тратить прану на подобную чепуху было ниже его достоинства. Вместо этого сработала чистая биомеханика, отшлифованная тысячами часов проецирования и фехтования.
Легкий щелчок пальцев по основанию чашки с чаем. Керамика сдвинулась ровно на два сантиметра в сторону, освобождая траекторию. Одновременно с этим Широ кончиком шариковой ручки, которую он держал между средним и указательным пальцами, мягко коснулся ребра падающей книги.
Он не остановил ее грубой силой. Он просто изменил вектор движения на ничтожные три градуса.
Тяжелый учебник пролетел в полумиллиметре от края парты, не задев ни чашку, ни шею парня, и плашмя, без единого громкого звука шлепнулся на раскрытую ладонь Широ, которую тот подставил в самом низу, у колена.
Оригами замерла. Ее зрачки сузились до крошечных черных точек.
Широ медленно поднял руку, возвращая книгу в горизонтальное положение, и протянул ее девушке. На его смуглом лице играла холодная, едва уловимая усмешка человека, повидавшего на своем веку атаки куда более опасных существ, чем шестнадцатилетняя курсантка.
– Вы уронили, Тобиичи-сан, – спокойно произнес он. – Советую крепче держать источники знаний. У них порой бывает скверный баланс массы.
– Благодарю, – так же монотонно ответила Оригами, принимая том обратно. Ее пальцы на мгновение коснулись пальцев Широ.
Кожа к коже.
Оригами не упустила шанс: она попыталась незаметно нащупать его пульс и оценить плотность сухожилий на запястье. Но Широ мгновенно расслабил руку, превратив мышцы в подобие мягкой глины. Зафиксировать что-либо было невозможно – с тем же успехом она могла щупать резиновый манекен.
– Ловко, – констатировала девушка, не отводя взгляда от его золотисто-карих глаз. – У тебя отличная координация. Занимался боевыми искусствами?
– Кэндо. В средней школе, – соврал Широ, не моргнув и глазом. – До тех пор, пока не получил травму плеча.
– Ложь, – мгновенно парировала Оригами. – У людей, занимающихся кэндо, мозоли формируются на внутренней стороне оснований ладоней из-за хвата синая. Твои мозоли расположены на внешних ребрах и между фалангами пальцев. Это следы европейского полуторного меча или тяжелого палаша с узкой рукоятью. Кроме того, твоя правая трапеция развита на шесть процентов сильнее левой, что характерно для стрельбы из длинного лука с высоким натяжением тетивы.
В классе воцарилась гробовая тишина. Сидо побледнел, вжавшись в спинку стула, а Тока с любопытством переводила взгляд с одного на другого, чувствуя, как между ними натягивается невидимая тетива напряжения.
Широ медленно откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Его взгляд стал жестким. В нем проступило эхо того самого воина, что стоял посреди снежной бури напротив золотой армии Вавилона.
– Наблюдательность – полезное качество для солдата, Тобиичи-сан, – тихо, но отчетливо произнес Широ, понизив голос так, чтобы их не слышали остальные. – Но солдаты, которые суют нос в чужие раны без приказа командования, обычно первыми ловят пулю в затылок. Советую сосредоточиться на уроках. Настоящая война куда менее романтична, чем вам кажется по армейским брошюрам.
Оригами слегка наклонила голову. Ее лицо не дрогнуло, но в глубине холодных голубых глаз вспыхнул искренний интерес исследователя, наткнувшегося на неопознанный военный прототип.
– Принято к сведению, – бросила она, развернулась на каблуках и ровным строевым шагом направилась к своей парте.
– Господи помилуй... – выдохнул Сидо, вытирая пот со лба. – Широ, ты сумасшедший. Никто в этой школе не разговаривает с Оригами в таком тоне. Она же... она же терминатор в юбке!
– Она не терминатор, – Широ проводил взглядом ее белую макушку. – Она ребенок, нацепивший броню, чтобы заглушить страх. Я видел десятки таких наемников в своем мире. Они все кончают одинаково: либо ломаются под тяжестью собственной ненависти, либо находят того, кто опускает их в могилу раньше времени.
Тока тихо тронула Широ за рукав. Ее фиолетовые глаза были полны недетской тревоги:
– Широ... Эта белая девушка. Она пахнет так же, как те люди, что стреляли в меня из железных птиц. Она... твой враг?
– Нет, Тока, – мягко ответил Широ, и жесткость в его лице мгновенно растаяла, сменившись привычным теплом старшего брата. – Она просто заблудилась. Как и многие из нас. Не обращай внимания, скоро прозвенит звонок.
***
Следующим уроком по расписанию стояла физкультура.
Для японской старшей школы спаренный урок физкультуры на открытом воздухе был священным ритуалом. Класс 2-4 разделили по половому признаку: девушки под предводительством бодрой учительницы оккупировали волейбольную площадку, а парней выгнали на футбольное поле с натуральным травяным покрытием.
Широ переоделся в стандартную спортивную форму: темно-синие шорты и белую футболку с эмблемой школы Райдзен.
Когда он вышел на залитое солнцем поле, мужская половина класса невольно притихла. Если в школьном пиджаке его фигура казалась просто подтянутой, то открытая спортивная форма обнажила суровую реальность. Его руки и ноги были сплетены из тугих, жилистых мышц, напоминающих стальные тросы. На правом плече белел рваный шрам – след от обломка проекции, а вдоль ключицы тянулась тонкая линия от касания божественного копья Анжелики. Смуглая кожа и пепельно-белая прядь волос завершали образ ветерана локальных конфликтов, чудом затесавшегося среди обычных подростков.
– Эй, новенький! – окликнул его широкоплечий парень по имени Хирокава, считавшийся негласным капитаном школьной футбольной команды. – Ты в мяч играть умеешь? Или только у доски умничать горазд?
– Правила знаю, – отозвался Широ, разминая плечевой пояс.
Суставы отозвались сухим, мерным пощелкиванием. Внутри него тихо спали магические цепи. Широ дал себе строгую установку: никакого укрепления, никакого структурного анализа, никакой праны. Только естественные человеческие возможности. Ему нужно было научиться жить в этом мире без магии, как обычному человеку.
– Отлично! Пойдешь в полузащиту за красных! – крикнул Хирокава, бросая ему манишку соответствующего цвета. – Сидо у нас в защите дыры затыкает, так что тебе придется побегать!
Свисток учителя физической культуры разорвал весенний воздух.
Матч начался.
С первых же секунд Широ понял, что его представление об «обычных человеческих возможностях» фатально устарело.
Годы войны, слияние с картой Арчера и благословение карты Сейбер изменили не только его душу, но и саму структуру его тела. Даже без активации магии его восприятие времени работало в совершенно ином масштабе.
Мяч, летящий на скорости шестьдесят километров в час, казался ему медленно плывущей по воздуху надувной игрушкой. Движения одноклассников выглядели неуклюжими, затянутыми, полными ненужных энергозатрат. Широ буквально видел векторы их движения за секунду до того, как они делали шаг, читая напряжение икроножных мышц и наклон торса.
– Эмия, пас! – заорал кто-то слева.
Мяч катился к нему по газону. На перехват уже несся Хирокава, готовый снести новенького плечом в жестком силовом приеме.
Широ даже не напрягся.
Он просто сделал полшага назад, пропуская летящего на всех парах капитана мимо себя. Инерция пронесла Хирокаву дальше по траве, а Широ легким, ювелирным касанием внешней стороны стопы подсек мяч, перебросил его через выставленную ногу подоспевшего защитника и мягким пасом в одно касание вывел нападающего своей команды один на один с вратарем.
Гол.
– Что это сейчас было?.. – пробормотал защитник, застыв на месте с разинутым ртом. – Он даже не смотрел в ту сторону!
– Чистая геометрия, – пробормотал Широ себе под нос, отступая на свою позицию.
На трибунах послышался девичий визг. Тока, бросив свой волейбольный мяч прямо посреди подачи, висела на сетке ограждения, размахивая руками:
– ШИРО-О-О! КРАСИВО! РАЗБЕЙ ИХ В КЛОЧЬЯ!
– Тока-сан, вернитесь на площадку! – отчаянно верещала преподавательница физкультуры, тщетно пытаясь оттащить девушку-Духа от забора.
Сидо, пробегая мимо Широ, вытер пот со лба и шепнул с кривой улыбкой:
– Полегче, мастер кэндо. Ты выглядишь так, будто играешь в финале Лиги чемпионов. Наши парни сейчас комплексовать начнут.
– Я сдерживаюсь, – абсолютно серьезно ответил Широ. – Я использую не более пятнадцати процентов скорости.
Сидо споткнулся на ровном месте и едва не пропахал носом траву:
– Пятнадцати?.. Господи, из какого же ада ты сбежал...
Широ не ответил. Его взгляд невольно скользнул к крыше главного школьного корпуса.
Там, прижавшись к вентиляционной шахте и сливаясь со светло-серым бетоном, лежала фигура в школьной форме. Оригами не пошла на волейбол, сославшись на легкое недомогание. Вместо этого она развернула на крыше портативный оптический дальномер, входящий в стандартный полевой комплект разведки AST, и вела непрерывную видеофиксацию каждого движения Широ на футбольном поле.
«Каденс шага – идеальный. Время реакции на звуковой стимул – 0,08 секунды, что вдвое быстрее олимпийского рекорда, – строчила она в электронный планшет, прижатый к груди. – Центр тяжести не смещается даже при резкой смене направления. Прототип боевого андроида DEM исключен: температурные датчики фиксируют нормальное потоотделение и тепловыделение живой ткани. Вывод: модифицированный человек. Генетический эксперимент или нелегальное усиление маной. Он опасен. Он слишком близко к Сидо. Требуется прямой допрос вне зоны видимости гражданских лиц».
Оригами опустила окуляр дальномера и на долю секунды замерла.
В объективе высокого разрешения на нее смотрело лицо Широ.
Он находился в ста двадцати метрах от нее, на шумном футбольном поле, посреди бегущих подростков. Но его глаза были направлены строго в линзу ее прибора.
Широ не стал прятаться. Он просто медленно поднял указательный палец к губам, призывая к тишине, а затем покачал головой с легким укором, словно взрослый, поймавший нерадивого ребенка за воровством сладостей.
Оригами инстинктивно отпрянула от края парапета, прижав планшет к груди. Ее сердце пропустило удар.
«Он засек оптику без антибликового покрытия на дистанции свыше ста метров... – в ее голове завыли сирены боевой тревоги. – Это уровень снайперов высшего класса. Он не школьник. Он профессиональный убийца».
***
Учебный день наконец завершился.
Гул школьных коридоров постепенно стих, сменившись хлопаньем входных дверей и звонким смехом расходящихся по домам учеников. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо над городом Тэнгу в густые багровые и персиковые тона. Тени от высотных зданий вытягивались, укрывая улицы прохладой.
Широ, Сидо и Тока вышли за школьные ворота.
– Сидо! Мы пойдем в тот магазин, где продаются круглые штуки с осьминогами?! – Тока буквально подпрыгивала на каждом шагу, дергая парня за рукав. – Ты обещал! Ты сказал: «Если будешь хорошо вести себя на уроках, купим такояки»! Я вела себя идеально! Я даже не сломала стул, когда учительница литературы читала скучные стихи!
– Да-да, помню я, – улыбнулся Сидо, доставая кошелек и проверяя наличность. – Купим. Только давай дойдем до торгового квартала. Широ, ты с нами?
Эмия на мгновение остановился, бросив быстрый взгляд назад.
В ста метрах позади них, прячась за кронами цветущих сакур, скользила знакомая пепельно-белая макушка. Оригами сменила школьную форму на неприметную гражданскую одежду: темную куртку с капюшоном и джинсы, но ее манера передвижения «от укрытия к укрытию» выдавала ее с головой любому, кто имел хоть каплю боевого опыта.
– Вы идите вперед, – спокойно сказал Широ, поправляя ремень сумки на плече. – Мне нужно зайти в аптеку за бинтами и антисептиком. Закончились запасы.
– О... Хорошо, – Сидо понимающе кивнул. – Только не задерживайся. Дом Ицука ты помнишь как найти?
– Найду по запаху твоей готовки, если ты начнешь жарить рыбу, – чуть заметно усмехнулся Широ. – Идите. Я догоню через полчаса.
Тока помахала ему рукой:
– Не опаздывай, Широ! Мы оставим тебе две штучки с осьминогом! Самые большие!
Широ проводил их взглядом, пока они не скрылись за поворотом на оживленный проспект.
Как только Сидо и Тока исчезли из поля зрения, выражение его лица мгновенно переменилось. Мягкость старшего брата испарилась без следа. Черты лица заострились, глаза потемнели, превратившись в два холодных янтаря.
Он развернулся и уверенным шагом направился прочь от центральных улиц, сворачивая в лабиринт узких жилых переулков, где в этот предвечерний час не было ни единой живой души.
Оригами последовала за ним мгновенно, словно хищная птица, заметившая отбившуюся от стаи добычу.
Широ петлял между двухэтажными особняками, намеренно выбирая глухие тупики и узкие проходы между высокими бетонными заборами. Здесь не было камер наблюдения, не ездили машины, а густая тень от раскидистых сосен создавала идеальные условия для засады.
Наконец он свернул на заброшенную строительную площадку небольшого склада. Ржавые балки, полуразрушенная кирпичная стена и горы гравия, укрытые сухой травой. Идеальный тупик.
Широ остановился посреди площадки, спиной к единственному выходу, и неторопливо опустил школьную сумку на бетонный блок.
– Выходи, Тобиичи, – произнес он ровным, гулким голосом, не оборачиваясь. – Твоя маскировка годится для полигона, но в городе ты шумишь, как стадо кабанов в бамбуковой роще.
Из тени за углом кирпичной стены медленно вышла Оригами.
В ее руках не было огнестрельного оружия, но ее правая ладонь покоилась на рукояти тактического ножа, скрытого под полой куртки. Стойка была низкой, пружинящей. Весь ее вид выражал предельную концентрацию хищника перед броском.
– Ты намеренно завел меня сюда, – констатировала она, не приближаясь ближе чем на семь метров. Безопасная дистанция для отражения внезапного рывка.
– Это ты преследовала меня от самых школьных ворот, – Широ медленно повернулся к ней лицом. Его руки оставались свободно опущенными вдоль тела. – Что тебе нужно? Если ты хочешь драки, вынимай свой нож. Но предупреждаю сразу: я не люблю тратить время на бессмысленную возню.
– Кто ты такой? – холодно спросила Оригами, игнорируя его выпад. – Твои документы – подделка высшего уровня. База данных Министерства образования не содержит записей о твоих родителях дальше двух поколений. Твой биологический возраст не соответствует плотности костной ткани. А главное... – ее глаза блеснули ледяной яростью. – Ты появился в городе в ту же секунду, когда датчики зафиксировали присутствие Принцессы. Духа меча. Ты связан с ней?
– Принцессы? – Широ нахмурился, затем понял. – Ты о Токе?
– Она не «Тока»! – в голосе Оригами впервые прорезались живые, яростные нотки, разорвавшие ее привычную маску куклы. – Она монстр! Бедствие, стирающее целые кварталы с лица земли! Существо, порождающее Пространственные Разломы и убивающее людей ради забавы! А ты... ты прикрываешь ее. Ты крутишься возле Ицуки Сидо. Зачем? Ты используешь его как приманку? Или ты агент DEM, проводящий нелегальный полевой захват Духа?!
Широ молча смотрел на нее.
Перед ним стояла не элитный боец AST, не хладнокровный снайпер и не гениальная ученица школы Райдзен.
Перед ним стоял искалеченный ребенок.
Он видел эту ярость раньше. Он видел ее в собственных глазах, когда смотрел в зеркало после гибели Фуюки. Он видел ее в глазах тех, кто потерял все в пламени катастрофы и посвятил остаток своей короткой, бессмысленной жизни تنها одной цели – мести.
– Ты ненавидишь их, – негромко произнес Широ. Это был не вопрос, а утверждение.
Оригами сжала челюсти так, что на ее щеках вздулись желваки:
– Духи убили моих родителей пять лет назад. В огне пожара, вызванного пространственным разломом. Я поклялась, что уничтожу каждого из них. До единого. И если ты стоишь между мной и моей целью... если ты помогаешь монстрам притворяться людьми... я уничтожу и тебя.
Она сделала резкое движение.
Из-под куртки с металлическим щелчком выскочил тактический стилет из высокоуглеродистой стали с антибликовым тефлоновым покрытием. Оригами не колебалась ни доли секунды. Ее бросок был великолепен: стремительный, стелющийся над землей рывок, удар снизу вверх под ребра с доворотом кисти для нанесения максимального урона внутренним органам. Чистая армейская техника ликвидации часовых.
Но для Широ этот выпад был мучительно, невыносимо медленным.
Он не стал призывать мечи. Он даже не сдвинулся с места.
Когда острие стилета находилось в десяти сантиметрах от его толстовки, Широ просто поднял левую руку. Его раскрытая ладонь встретила запястье Оригами не жестким блоком, а мягким, перенаправляющим движением стиля тайцзицюань, перенятого когда-то из боевой памяти карты Арчера.
Удар соскользнул в пустоту.
Потеряв равновесие от собственной инерции, Оригами качнулась вперед. В следующее мгновение пальцы Широ сомкнулись на ее лучезапястном суставе с силой гидравлического пресса. Болевой захват был выверен с точностью до миллиметра: нервный узел оказался пережат, пальцы девушки рефлекторно разжались, и нож со звоном упал на раскрошенный бетон.
– Черт!.. – выдохнула Оригами, попытавшись ударить его свободной левой рукой в висок.
Широ перехватил и вторую руку, резко крутанул корпус и завел обе ее руки за спину, прижав девушку грудью к холодной кирпичной стене. Все заняло ровно полторы секунды.
Оригами тяжело задышала, яростно дергаясь в захвате, но хватка Эмии была абсолютной. С тем же успехом она могла пытаться разорвать стальные кандалы.
– Пусти! – прошипела она сквозь зубы. – Стреляй, чего ждешь?!
Широ наклонился к ее уху. Его голос был тихим, ровным и пугающе глубоким:
– Я не стану в тебя стрелять, Тобиичи. И убивать тебя я тоже не стану.
– Потому что ты трус?! Или потому что я человек?!
– Потому что я знаю, каково это, – отрезал Широ, и в его голосе зазвенела такая вековая, нечеловеческая тоска, что Оригами невольно перестала вырываться. – Десять лет назад город, в котором я жил, сгорел дотла. Черный огонь пожрал все: улицы, дома, моих настоящих родителей, моих друзей. Я бродил среди обугленных трупов, задыхаясь от дыма, и единственное, что держало меня в сознании, – это чужое спасение. Человек, который вытащил меня из того ада, стал моим отцом. И он научил меня, что ненависть – это самый дешевый и самый тупиковый путь из всех возможных.
Оригами замерла, слушая его размеренное дыхание у своего виска.
– Ты думаешь, что если убьешь всех Духов, твои родители вернутся? – продолжал Широ, не ослабляя хватки, но и не причиняя ей лишней боли. – Ты думаешь, что пустота в твоей груди затянется, когда ты вонзишь клинок в сердце последнего из них? Я скажу тебе правду: ничего не изменится. Ты просто останешься одна посреди пепелища, с окровавленными руками и осознанием того, что вся твоя жизнь была растрачена на корм для призраков прошлого.
– Заткнись... – глухо бросила она, но в ее голосе уже не было прежней уверенности. – Ты ничего не знаешь. Ты не видел, как они умирали...
– Я видел вещи похуже, – Широ медленно разжал пальцы и сделал три шага назад, возвращая ей свободу. – Я видел, как целый мир умирал от холода и голода. Я видел людей, которые приносили в жертву собственных детей ради иллюзии спасения. И знаешь, что я понял? Злодеями не рождаются. Ими становятся от безысходности.
Оригами медленно повернулась, потирая ноющие запястья. На ее бледной коже остались отчетливые красные следы от его пальцев. Она посмотрела вниз, на свой нож, лежащий в пыли, но не стала его поднимать.
Ее холодные голубые глаза неотрывно изучали лицо Широ.
– Тока – не монстр, – твердо сказал Эмия, заглядывая ей прямо в душу. – Она ребенок, который ничего не знает о мире людей. Она радуется куску жареного теста и плачет, когда видит чужую боль. Сидо пытается спасти ее не потому, что он наивный дурак, а потому, что он единственный, у кого хватает смелости протянуть руку помощи тому, кого все остальные хотят просто уничтожить. Если ты попытаешься убить ее... Сидо встанет у тебя на пути. А если ты попытаешься навредить Сидо...
Широ сделал один короткий шаг вперед.
Воздух на заброшенной стройплощадке мгновенно потяжелел. Давление атмосферы словно подскочило втрое. Вокруг Широ на долю секунды взметнулся невидимый вихрь чистейшей, концентрированной жажды убийства – той самой, что закалялась в сотнях сражений с Героическими Душами. Запах озона и горелой стали стал настолько густым, что Оригами невольно отшатнулась, прижавшись спиной к кирпичной кладке. Ее волосы шевельнулись от сухого, горячего ветра, которого здесь не могло быть.
– ...тогда я перестану быть школьником, Тобиичи-сан, – произнес Широ ледяным тоном. – И поверь мне на слово: вся твоя армия, все твои ракетные комплексы и все бронекостюмы AST не смогут спасти тебя от того, что скрывается в моей тени.
Давление исчезло так же внезапно, как и появилось.
Широ спокойно наклонился, поднял с земли ее тактический стилет, перехватил его за лезвие и протянул девушке рукоятью вперед.
– Забери. Оружием не разбрасываются. Это дурная примета для солдата.
Оригами машинально взяла нож. Ее пальцы слегка дрожали – реакция вегетативной нервной системы на запредельный уровень стресса, который ее мозг даже не успел осознать.
– Ты... не человек, – прошептала она, глядя на клинок в своей руке.
– Я человек, – Широ подобрал свою школьную сумку и закинул ее на плечо. – Просто я человек, который дошел до самого края и вернулся обратно, потому что дал обещание жить. И я советую тебе найти причину жить ради чего-то созидательного, Тобиичи. Месть – слишком паршивое топливо. На нем долго не протянешь.
Он развернулся и не спеша зашагал к выходу со стройплощадки, оставляя ее в сгущающихся сумерках.
Оригами стояла неподвижно добрых пять минут. Вечерний ветер шевелил ее короткие пепельные волосы. Она медленно убрала стилет в ножны под курткой, достала из кармана коммуникатор и нажала кнопку вызова закрытого канала AST.
– Говорит сержант Тобиичи, – ее голос вновь звучал ровно, хотя в нем появилась едва заметная трещина. – Докладываю по объекту наблюдения «Эмия Широ».
– Слушаю, Оригами, – отозвался капитан Рёко Кусакабэ на другом конце провода. – Удалось что-нибудь выяснить? Это оперативник DEM?
Оригами посмотрела на пустую дорогу, где только что исчез силуэт парня с пепельной прядью.
– Нет, капитан, – медленно произнесла она, глядя на свои покрасневшие запястья. – Объект не имеет отношения к корпорации DEM. Данные разведки были ошибочными. Он... просто гражданский с нестандартной подготовкой. Угрозы безопасности не представляет. Продолжаю стандартное патрулирование сектора.
Она сбросила вызов, спрятала телефон в карман и тихо прошептала в пустоту темнеющего переулка:
– «Месть – паршивое топливо»... Какая глупость. Но... почему твои глаза были такими тяжелыми, Эмия Широ?
***
На кухне дома семьи Ицука царил привычный хаос.
– СИДО! ОНО ГОРЕЛКА! ОНО ПЛЮЕТСЯ ОГНЕМ! – вопила Тока, запрыгнув на кухонный стул и размахивая половником, как фамильным мечом Сандалфоном.
– Тока, слезь со стула, это просто масло на сковороде зашипело! – в панике кричал Сидо, пытаясь одной рукой удержать крышку, а другой перевернуть шкворчащие рыбные котлеты. – Где полотенце?! Куда делось полотенце?!
Входная дверь щелкнула.
– Я вернулся, – раздался спокойный голос из прихожей.
Через секунду на пороге кухни появился Широ. Он быстро оценил обстановку: чадящая сковорода, перепуганная девушка-Дух на стуле, бледный как полотно Сидо в перепачканном мукой фартуке и открытое настежь окно, в которое вытягивало сизый дым.
Широ молча снял пиджак, повесил его на спинку стула, закатал рукава рубашки и подошел к плите.
Одним плавным движением он убавил огонь на конфорке до минимума, накрыл сковороду крышкой, прекращая доступ кислорода, и сдвинул ее с раскаленного диска. Чад мгновенно начал рассеиваться.
– Масло перегрели, – констатировал Широ, бросив взгляд на Сидо. – Котлеты кладут на средне-слабый огонь, когда масло только начинает мерцать, а не когда оно кипит, как лава в кратере.
Сидо обессиленно опустился на свободный табурет, вытирая лоб тыльной стороной ладони:
– Спасибо, Широ... Ты спас наш ужин. Я думал, мы сейчас весь дом спа