Меч в мире духов
Сталь, пригвоздившая тень
Ствол переулка за спортивным залом старшей школы Райзен казался вырезанным из мертвого бетона и сырого сумрака.
Воздух здесь не шевелился, зажатый между глухой стеной и трехметровым забором, увитым засохшим диким виноградом. Лишь монотонный, зудящий гул реайзер-поля разрывал тишину, заставляя мелкие камешки под подошвами вибрировать на ультразвуковой частоте.
Мана Такаямия застыла на долю секунды.
Ее мозг, подключенный к процессору тактического прогнозирования корпорации DEM, захлебывался потоком системных ошибок. Вибро-клинок, чья режущая кромка колебалась со скоростью сорок тысяч движений в секунду и легко распускала листы танковой брони, уперся в голубоватую, прозрачную пленку праны на голой ладони семнадцатилетнего подростка.
Никакого экзоскелета. Никаких генераторов силовых полей на ключицах. Простая школьная форма, под которой скрывалось сухое, жилистое тело, на мгновение обрело плотность кованого чугуна.
– Ошибка синхронизации... Невозможно! – процедила девочка сквозь зубы.
Ее боевые рефлексы, выжженные сотнями часов симуляций и поддержанные нейростимуляторами высшей пробы, сработали быстрее мысли. Не пытаясь вырвать заблокированный клинок, Мана резко сместила центр тяжести, вскидывая левое предплечье.
На ее наруче вспыхнула цепочка янтарных светодиодов. Генератор кинетического импульса захлебнулся нарастающим воем конденсаторов, готовясь выдать направленную ударную волну в упор — прямо в грудную клетку Широ, чтобы раздробить ему ребра и отбросить на стену спортзала.
Широ не стал дожидаться выстрела.
Он не делал широких, театральных движений. В его памяти, намертво сплавленной с боевым опытом безымянного стража справедливости и уроками выживания в огненном аду Фуюки, этот рисунок боя уже существовал.
Против технологических чудовищ бесполезно соревноваться в грубой кинетике. Но концепции... концепции древних таинств плевать хотели на законы ньютоновской механики.
*Трассировка.*
Он не обращался к Бесконечному Краю Клинков. Он не дернул запечатанную алым саваном левую руку, державшую в узде бурю из миллионов мечей.
Он потянулся к гораздо более узкому, строгому пласту чужих воспоминаний. К силуэту в черной сутане, стоявшему посреди разрушенного храма с четками на запястье и фальшивой, ядовитой улыбкой на устах. Кирей Котомине. Палач Церкви, знавший сотни способов оборвать человеческую жизнь или подчинить ее без лишнего шума.
*Базовое очертание: рукоять — железо и слоновая кость. Длина стержня — девяносто сантиметров. Клинок — материализованный эфир. Назначение: церемониальное орудие экзорцизма.*
В опущенной правой руке Широ родилась искра.
Это не было материализацией металлического палаша или сабли. В его пальцах возникла короткая, круглая рукоять с крестообразной гардой, увенчанной кольцом, сквозь которое был продет тонкий шелковый шнур. А из гарды, с сухим щелчком разрываемого воздуха, вытянулась полупрозрачная полоса чистого, мерцающего золотом и сталью света — четырехгранный, тонкий, как рапира, клинок Черного Ключа.
Широ не целился в Ману.
Его корпус качнулся вниз, уходя с линии кинетического залпа наруча. Импульс сжатого воздуха с грохотом вспорол кирпичную кладку над его головой, вздымая фонтан каменной крошки, но сам Широ уже скользнул по асфальту, словно тень.
Короткий замах. Точечный, хлесткий укол.
Черный Ключ вошел вертикально в потрескавшийся асфальт у ног девочки.
Он не пробил ее обувь. Он даже не коснулся подошвы ее армейского ботинка.
Острие клинка прошло сквозь темный силуэт на земле — прямо в центр вытянувшейся по асфальту тени Маны Такаямии, пригвоздив ее к бетону.
– Что за глупость... – выдохнула Мана, отступая назад для кругового удара ногой.
И замерла.
Слово застряло у нее в горле.
Ее правая нога не оторвалась от земли. Мышцы бедра натянулись до судорожного хруста, сервоприводы комбинезона взвыли от перегрузки, пытаясь преодолеть сопротивление, но тело не подчинилось.
Это не было параличом от электрического шока или действием нейротоксина. Мана чувствовала каждую мышцу, каждый нерв, каждый имплант. Но само пространство вокруг нее превратилось в застывшую смолу. Ее собственная тень, насквозь прошитая золотисто-стальным лезвием Черного Ключа, держала ее крепче, чем титановые кандалы.
– Движение заблокировано... Ошибка гравитационной привязки?! – голос девочки дрогнул, потеряв всю офицерскую спесь. Она попыталась повернуть корпус, направить вибро-меч, но даже кисть руки застыла под нелепым углом. – Что это?! Какое оружие ты применил?!
– Обряд Священного Писания. Концептуальное связывание, – спокойно ответил Широ, поднимаясь на ноги и стряхивая бетонную пыль с плеча. – Черный Ключ — орудие палачей Церкви из моего мира. Его лезвие создано не для того, чтобы резать плоть. Оно утверждает законы. А закон этой техники прост: тень человека есть отражение его сути. Если пригвоздить тень к земле священным железом... плоть не сможет сдвинуться ни на миллиметр, пока железо не будет вынуто.
Мана оскалилась, ее лазурные глаза налились кровью от бешеного бессилия:
– Сними это! Живо! Я офицер DEM, если ты тронешь меня...
– Хватит кричать, Такаямия-сан, – Широ подошел вплотную.
Он спокойно протянул руку и аккуратно, двумя пальцами, перехватил рукоять ее вибро-меча. Надавил на фиксирующую кнопку. Лезвие с шипением погасло, втянувшись в эмиттер. Широ убрал чужое оружие в карман своей куртки.
Затем он коснулся тыльной стороны ее наруча, где мигал генератор реайзер-поля. Тонкий импульс маны — структурный анализ — мгновенно нашел аварийный размыкатель цепи. Щелчок. Голубоватое марево вокруг девочки погасло, сервоприводы безжизненно отключились, обмякнув под весом собственного металла.
Мана осталась стоять неподвижным истуканом, удерживаемая лишь светящимся клинком, торчащим из ее тени. Ее грудь тяжело вздымалась, дыхание сбивалось, а под левым глазом, возле крошечной родинки, судорожно дергалась тонкая жилка.
– Ты... ты чудовище, – прошипела она, глядя на него снизу вверх с дикой, затравленной злобой. – Убей меня. Ну же! Стреляй, режь! Сэр Уэсткотт узнает. Он сожжет этот квартал вместе с тобой и твоей драгоценной семьей!
Широ тяжело вздохнул. Он опустил глаза на свои руки, затем перевел взгляд на лицо девочки.
Она была такой маленькой. Четырнадцать лет. Возраст, в котором школьницы спорят о мальчиках, делятся сладостями и тайком от родителей покупают модные заколки.
А перед ним стоял инвалид.
Его структурный анализ, скользнув сквозь отключенный комбинезон, вскрыл чудовищную правду о ее теле. Ее кости были укреплены синтетическими полимерами, чтобы не ломаться под воздействием реайзер-поля. Ее вены несли в себе смесь концентрированных стимуляторов и стабилизаторов, от которых стенки сосудов истончились до прозрачности пергамента. А в ее мозгу... в височных долях гнездились следы грубо