Меч в мире духов
Швы на осколках времени
Слабость навалилась на плечи не плавно — она обрушилась подобно свинцовой плите, выбивая воздух из легких и заставляя мир перед глазами на мгновение подернуться серой рябью.
Эмия Широ осел на колени прямо на шершавый рубероид крыши.
Его пальцы на правой руке судорожно разжались. Проекция последнего клинка окончательно распалась, оставив на ладони лишь слабый запах жженого железа и озона. Из носа толчками потекла горячая кровь, пачкая воротник куртки, а в висках застучали крошечные раскаленные молоточки.
Двадцать семь магических контуров внутри его тела гудели и пульсировали от остаточного перегрева. Материализация семи лепестков Ло Аяса без использования силы запечатанной руки стоила колоссального количества чистой праны. Если бы не Авалон, чье концептуальное присутствие под ребрами непрерывно орошало истощенные каналы живительным, кристально чистым светом, его нервная система просто сгорела бы, превратившись в пепел еще на четвертом лепестке.
Но щит выдержал. Шестьдесят выстрелов духовного времени раскололись о броню троянского царя, не причинив вреда тем, кто стоял за его спиной.
– Широ!
Звук торопливых, спотыкающихся шагов прорезал тишину.
Ицука Шидо, все еще шатаясь от пережитого вытягивания жизненных сил, бросился к нему через засыпанную битым стеклом и гильзами крышу. Следом, едва не сбив юношу с ног, неслась Тока. Ее глаза были полны неподдельного, первобытного ужаса.
– Широ, ты истекаешь кровью! – Тока плюхнулась на колени рядом с ним, совершенно не заботясь о том, что пачкает школьную форму в саже. Ее тонкие пальцы растерянно запорхали над его плечами, не решаясь дотронуться до раненого. – Та страшная женщина с часами... она задела тебя?! Где болит?! Скажи мне, я побегу и найду того врача, или принесу лекарств, или...
– Успокойся, Тока... – голос Широ прозвучал хрипло, но удивительно ровно.
Он поднял здоровую правую руку, вытер тыльной стороной ладони кровь под носом и через силу улыбнулся:
– Это не ранение. Просто... перенапряжение связок. Моя магия требует платы за плотность барьера. Сейчас все пройдет.
Шидо опустился рядом, осторожно поддерживая Широ за плечо. Синеволосый юноша сам был бледен как полотно, его губы подрагивали, но взгляд лазурных глаз был прикован к лицу Широ с выражением глубокого, потрясенного осознания:
– Тот цветок... Ты создал барьер, закрыв нас обоих. Если бы не ты, Токисаки убила бы меня прямо там, на парапете.
– Она не убила бы тебя, Шидо, – Широ глубоко вдохнул сырой воздух, чувствуя, как Авалон мягко стягивает микроразрывы в его венах, смывая ледяную пустоту истощения. – Ей нужно было твое время. Твоя связь с Духами. Но пока мы дышим, никто не станет забирать жизни ради своих иллюзий. Ни Куруми, ни кто-либо еще.
– Но чего это стоило тебе?! – в голосе Шидо прорезалась почти отчаянная горечь. – Ты всегда так поступаешь! В парке развлечений, вчера на складе, сегодня здесь... Ты бросаешься под огонь так, будто твоя собственная жизнь вообще ничего не стоит! Ты ведь чуть не рассыпался на куски на моих глазах!
Широ посмотрел на него.
В глазах юноши из этого мира горело то самое искреннее, упрямое пламя, которое когда-то давно заставило самого Широ шагнуть в огонь великого пожара Фуюки. Шидо не умел рассчитывать выгоду. Он не умел бросать людей. Он был нелепым, беззащитным мальчишкой, взвалившим на себя бремя спасения мира без меча в руках.
– Стоит, Шидо, – тихо ответил Широ, и его взгляд потеплел. – Моя жизнь стоит очень дорого. Ее выкупили ценой, которую я никогда не смогу вернуть. Именно поэтому я не имею права умереть здесь.
В его правом ухе внезапно затрещали статические помехи, и сквозь пробившийся радиоканал грянул яростный, срывающийся на ультразвук голос Котори:
– Идиоты! Безответственные, безмозглые мальчишки! Рейне, немедленно активируй принудительный луч захвата! Забирай их всех на крейсер! Сейчас же!
– Командир, параметры телепортации стабилизированы, – сонно, но на удивление быстро отозвалась аналитик. – Внимание группе на крыше: захват через три... две... одну...
Пространство вокруг них сжалось.
Золотистый столб света опустился с небес, пробивая остатки рассеивающегося багряного смога, и крыша старшей школы Райзен опустела, оставив после себя лишь оплавленный рубероид да десятки глубоких бороздок от исчезнувших клинков.
***
На мостике летающего крейсера «Фраксинус» пахло озоном, перегретыми серверами и крепким кофе без сахара.
Когда вспышка телепортации угасла на платформе нижнего яруса, навстречу прибывшим буквально вылетела Котори.
На командире «Рататоска» был ее алый форменный мундир, накинутый на плечи, белая рубашка была расстегнута у горла, а черные ленты в хвостиках вздрагивали от клокочущей ярости. Во рту девочки не было привычного чупа-чупса — верный признак того, что капитан находилась в состоянии предельной боевой готовности.
– Вы в своем уме?! – закричала она, уперев кулаки в бока и сверкая рубиновыми глазами попеременно то на брата, то на Широ. – Шидо! Какого черта ты позволил загнать себя в угол?! Протокол свидания предписывал немедленный отход при первых признаках активации Территории! Почему ты остался на крыше?!
– Котори, там были ученики... – попытался оправдаться Шидо, виновато опуская голову. – «Город Пожирающего Времени» накрыл всю школу. Если бы я побежал, Куруми просто перебила бы ребят в классах ради пополнения сил...
– А если бы она убила тебя, кто запечатал бы ее силу, дурья твоя башка?! – рявкнула девочка, но тут же осеклась, заметив пятна крови на одежде Широ.
Она резко повернулась к рыжеволосому магу, ее тонкие брови сошлись на переносице:
– А ты... Ты вообще соображаешь, что натворил, Эмия?!
Широ, опираясь плечом на поручень трапа, спокойно встретил ее взгляд:
– Я защитил твоего брата и Току. Разве это противоречит целям вашей организации?
– Это противоречит здравому смыслу! – Котори взмахнула тонкой ручкой, указывая на гигантские голографические экраны главного зала.
Там в замедленной съемке воспроизводился бой на крыше.
Светящийся семилепестковый цветок Ло Аяса сиял на темном фоне багрового неба, заставляя операторов мостика завороженно переглядываться.
– Наши датчики зафиксировали концептуальное возмущение шестого порядка! – повысила голос Котори. – Ты развернул посреди города щит, который не просто поглотил кинетическую и духовную энергию, а буквально переписал законы физики в радиусе двадцати метров! Корпорация DEM перехватила этот сигнал своими спутниками! Ты понимаешь, что теперь они перевернут весь район вверх дном, чтобы найти источник этого свечения?!
– Они и так перевернули бы его, – раздался спокойный, усталый голос позади командира.
Рейне Мурасаме медленно подошла к платформе, держа в руках портативный сканер биометрии. Под ее глазами залегли еще более темные тени, чем обычно, белый халат висел мешком на худых плечах, но взгляд оставался предельно ясным.
Она поднесла датчик к груди Широ, затем к его запечатанной левой руке. Прибор тихо пискнул, выдав зеленую шкалу на дисплее.
– Пульс стабилизируется. Разрывов пранических каналов не обнаружено, – констатировала женщина. – Но показатели энтропии внутри его тела... поразительны. Твой внутренний источник нейтрализует последствия перегрузок с феноменальной скоростью, Шин. Это похоже на действие высокоуровневого регенеративного заклинания.
– Это не заклинание, Мурасаме-сан, – негромко отозвался Широ. – Это ножны. Они хранят память о владельце.
Рейне пристально посмотрела ему в глаза, словно пытаясь прочесть текст на чужом, давно мертвом языке:
– Семь слоев... Конструкция барьера на записи напоминает древнегреческий оборонительный артефакт. Легенда о щите Аякса Теламонида из «Илиады». Но ты материализовал его не как физический щит из бронзы и кожи. Ты воссоздал саму идею абсолютной защиты от метательного оружия.
– Это суть моей магии, – Широ выпрямился, убирая правую руку в карман куртки. – Я не создаю мечи. Я воссоздаю их историю, их вес и концепцию, заложенную создателями. Если оружие имеет легенду... я могу спроецировать ее в этот мир.
На мостике повисла благоговейная, слегка испуганная тишина. Даже вице-командир Канадзуки, обычно отпускавший неуместные мазохистские шуточки, замер с открытым ртом, глядя на простого рыжеволосого старшеклассника как на пришельца из глубин космоса.
Котори тяжело вздохнула, прижав ладонь ко лбу. Ее гнев постепенно сменился глубокой, выматывающей тревогой:
– Ладно. С этим разберемся позже. Но у нас есть проблема куда серьезнее, чем спутники DEM.
Широ нахмурился:
– Мана?
Шидо мгновенно вскинул голову, услышав незнакомое имя:
– Мана? Кто такая Мана?
Котори бросила на брата сложный, полный боли и нерешительности взгляд:
– Спуститесь в медицинский сектор. Оригами только что связалась с нами по закрытому каналу АСТ. Она привела ее туда.
***
Лазарет «Фраксинуса» встретил их приглушенным, мягким светом и мерным писком кардиомониторов.
На кушетке у дальней стены, наполовину укрытая термоодеялом, лежала девочка с темно-синими волосами. Ее белый комбинезон DEM был расстегнут на груди, обнажая сложную сеть имплантированных титановых портов вдоль ключиц. На ее бледном лице, под левым глазом, темнела крошечная аккуратная родинка. Она спала тревожным, поверхностным сном, ее тонкие пальцы судорожно сжимали край простыни, а дыхание вырывалось из узкой груди с прерывистым свистом.
Рядом, прислонившись к белой металлической переборке и скрестив руки на груди, стояла Тобиичи Оригами.
Ее школьная форма была испачкана пылью, на щеке темнела неглубокая ссадина, но взгляд оставался прежним — холодным, сосредоточенным, готовым к немедленной реакции. При появлении вошедших она лишь едва заметно кивнула Широ.
Шидо замер на пороге.
Он медленно сделал шаг вперед. Затем еще один.
Его глаза были прикованы к лицу спящей девочки. Внутри его груди, в самых темных и забытых уголках памяти, что-то глухо, мучительно отозвалось — словно старая струна гитары лопнула от сырости.
Форма носа. Линия подбородка. Тонкие, сердито сдвинутые брови...
– Кто она?.. – прошептал Шидо, поворачиваясь к сестре. Его голос дрожал. – Котори... почему она кажется мне такой знакомой?
Котори подошла к центральному терминалу и активировала голографический планшет:
– Ее зовут Мана Такаямия. Официально — младший лейтенант британского штурмового корпуса корпорации DEM. Неофициально... – девочка замялась, бросив взгляд на Широ. – Эмия был прав. Мы провели экспресс-анализ ее ДНК, взятый с остатков крови на ее рукаве, и сопоставили с твоим профилем в базе данных.
Она нажала кнопку. На экране вспыхнула сравнительная диаграмма двух геномов.
Совпадение девяносто девять целых восемь десятых процента.
– Она твоя родная сестра, Шидо, – тихо, без тени привычной командирской резкости произнесла Котори. – Твоя настоящая кровная семья. Вас разлучили десять лет назад, когда тебя усыновили наши родители. DEM забрали ее в раннем детстве. Они стерли ее воспоминания, заменив их армейскими директивами, и накачали боевыми наномашинами.
Шидо покачнулся.
Если бы Тока вовремя не подставила плечо, синеволосый юноша осел бы на пол. Его лицо стало белее больничной простыни:
– Сестра... Моя... родная сестра?..
– Она была на волоске от гибели, – подала голос Оригами от стены. Ее тон был ровным, но в нем отчетливо слышалось сдерживаемое презрение к корпорации. – Корпорация DEM использовала экспериментальные стимуляторы для разгона ее реакций. Предел прочности ее сердечной мышцы исчерпан. По оценкам наших медиков, ей оставалось не больше пяти месяцев службы. После этого ее сердце просто разорвалось бы прямо в боевом корсете.
– Чудовища... – прошептал Шидо. Его кулаки сжались с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Слезы хлынули из его глаз, капая на рукав куртки. – Как они могли поступить так с ребенком?! Она же совсем маленькая! За что?!
Широ подошел к юноше сзади и тяжело опустил ладонь ему на плечо:
– Для таких людей, как Уэсткотт, люди — это всего лишь руда, Шидо. Они плавят ее в топках своих амбиций, не заботясь о том, сколько шлака останется после. Я видел таких чудовищ в своем мире. Они носят дорогие костюмы, говорят о спасении человечества и прогрессе, но внутри них нет ничего, кроме ненасытной пустоты.
– Но мы можем ей помочь?! – Шидо резко обернулся к Рейне, вцепившись в рукав ее халата с отчаянной надеждой. – Рейне-сан! «Рататоск» может что-то сделать?! Пожалуйста! Я отдам все что угодно! Если нужно запечатать ее силу, если нужно перелить кровь...
– У нее нет духовной силы, Шидо, – мягко остановила его женщина, положив ладонь поверх его пальцев. – Ее разрушают не Духи. Ее разрушает человеческая технология. Мы нейтрализовали активные наномашины в ее кровотоке, но повреждения тканей слишком глубоки. Чтобы восстановить ее сердце, потребуются годы сложнейшей клеточной терапии. И... она пока не знает, кто ты. Ее блок памяти защищен армейскими шифрами DEM. Если мы попытаемся взломать их грубой силой, произойдет кровоизлияние в мозг.
– Она вспомнит сама, – тихо произнес Широ.
Все повернулись к нему.
Рыжеволосый маг подошел к кушетке девочки.
Он протянул правую руку и аккуратно, кончиками пальцев, коснулся металлических разъемов на ее ключице. Тончайшая синяя искра праны скользнула под кожу девочки.
*Структурное укрепление.*
Широ не стал атаковать блоки памяти. Он сделал то, чему научился в долгие ночи починки сломанных домашних приборов и ржавых труб: он просто укрепил стенки сосудов вокруг ее сердца. Создал тончайший, невидимый каркас из очищенного эфира, снижая давление на истонченные клапаны.
Мана во сне глубоко, свободно вздохнула. Напряжение на ее лице растаяло, дыхание стало ровным и глубоким.
– Я укрепил ее ткани, – Широ убрал руку. – Теперь ее жизнь вне опасности. Но вернуть ее душу... это твоя задача, Шидо. Братская связь не прописывается в компьютерных файлах. Она чувствуется кожей.
Шидо вытер слезы рукавом, посмотрел на спящую сестру и решительно кивнул:
– Я не брошу ее. Что бы ни случилось... я верну ее домой.
***
Вечер над городом Тенгу опустился тихий, прохладный и удивительно мирный, словно дневного кошмара на крыше школы никогда не существовало.
В доме семьи Ицука горел теплый, желтый свет.
На кухне царила та особая, мерная тишина, которая бывает только тогда, когда человек полностью растворяется в своем ремесле.
Эмия Широ стоял у плиты в своем привычном темно-синем фартуке.
Его левая рука все так же покоилась под тканью черной водолазки, надежно спеленутая алым саваном, но правая двигалась с хирургической точностью и легкостью. Широ мерно покачивал тяжелый сотейник, в котором томился густой, янтарный бульон даси, сваренный на сушеных водорослях комбу и тончайших хлопьях тунца бонито.
Для сегодняшнего ужина он выбрал нечто особенное — еду, которая не просто насыщала, а исцеляла тело и успокаивала израненные нервы.
Окаю. Шелковистая рисовая каша долгого томления, сваренная на слабом огне с добавлением свежего тертого корня имбиря, капельки саке и нескольких капель кунжутного масла.
Рядом, на широком деревянном блюде, аккуратными ломтиками лежало нежнейшее куриное филе, приготовленное на пару с побегами молодого бамбука и грибами шиитаке. На маленьких глиняных тарелочках ожидали своей очереди пикантные соленые сливы умэбоси, мелко накрошенный лук-батун и обжаренные до золотистого хруста кунжутные семечки.
Кухня была его крепостью.
Каждое движение ножа, каждый звук закипающей воды, каждый вдох аромата горячего пара вымывали из его сознания металлический привкус чужой крови и крики на крыше. Здесь, среди кастрюль и разделочных досок, он не был ходячим арсеналом мертвых клинков. Он был Эмией Широ — старшим братом, поваром, хранителем очага.
– Пахнет... как в раю, – раздался от двери тихий, благоговейный шепот.
Широ обернулся.
В дверном проеме стояла Тока. Девушка уже переоделась в домашнюю футболку и свободные штаны, ее длинные фиолетовые волосы были небрежно собраны в пучок деревянной шпилькой. Она выглядела непривычно тихой, в ее глазах больше не было обычной беззаботной жадности.
– Проходи, Тока, – мягко улыбнулся Широ, помешивая кашу деревянной лопаткой. – Почти готово.
Девушка подошла к кухонному острову, села на высокий табурет и положила подбородок на сложенные руки, наблюдая за его движениями:
– Широ...
– Да?
– Та черная женщина... Куруми. Она сказала, что ты уже умирал однажды.
Широ на мгновение замер. Лопатка в его пальцах остановилась:
– Умирал.
– Это было больно? – ее голос прозвучал так тихо, что едва перекрывал тихое бульканье бульона.
– Было, – ответил он честно, глядя на белый пар, поднимающийся над кастрюлей. – Сначала было страшно. Потом — очень больно, словно все железо мира вонзилось мне в вены. А потом... наступила тишина. Но моя сестра... она отдала все, чтобы вернуть меня обратно. Она разорвала небеса, лишь бы я получил возможность снова дышать.
Тока подняла голову. Ее фиолетовые глаза блестели от подступивших слез:
– Поэтому ты так сражаешься? Потому что не хочешь, чтобы кто-то еще испытал эту боль?
Широ выключил конфорку, снял сотейник с огня и повернулся к ней лицом:
– Я сражаюсь так, потому что иначе не умею, Тока. Но теперь... теперь я понимаю то, чего не понимал раньше. Спасти всех невозможно. Но если ты можешь протянуть руку тем, кто стоит рядом с тобой... ты должен держать их изо всех сил. Даже если мир вокруг рушится.
Тока медленно шмыгнула носом, а затем на ее лице расцвела широкая, теплая улыбка, прогнавшая все тени:
– Ты удивительный, Широ. Шидо добрый, но ты... ты как огромная скала посреди бушующего моря. Рядом с тобой тепло и совсем не страшно.
– Рад это слышать, – Широ усмехнулся и пододвинул к ней маленькую пиалу с парящей кашей, украшенной сверху ломтиком курицы и темно-красной сливой. – Держи. Попробуй сначала бульон. Он согреет изнутри.
Тока осторожно взяла фарфоровую ложечку, зачерпнула немного шелковистого риса, остудила дыханием и отправила в рот.
Ее глаза расширились.
Тепло.
Это не было просто вкусом еды. Мягкий, обволакивающий вкус имбиря, деликатная солоноватость бульона и освежающая кислинка умэбоси разлились по ее телу приятной, исцеляющей волной. Мышечное напряжение от пережитого боя растаяло без следа, уступая место глубокому, безмятежному покою.
– Божественно... – выдохнула она, прижимая ладони к пылающим щекам. – Широ, это... это лечит душу!
– Для этого она и готовилась, – ответил он, доставая еще несколько глубоких тарелок. – Позови Шидо и Йошино. Пора ужинать.
***
Ужин прошел в непривычно сдержанной, но невероятно уютной атмосфере.
Йошино, узнавшая о случившемся в школе, сидела тихо, то и дело робко поглядывая на Шидо. Ее кролик Йошинон на этот раз вел себя на удивление прилично: он молча сидел на краю стола, прислонившись спиной к солонке, и лишь изредка одобрительно кивал, когда девочка послушно съедала очередную ложку целебной каши.
Шидо ел медленно, погруженный в свои мысли, но с каждым проглоченным кусочком румянец на его лице становился ярче, а в глазах возвращалась прежняя жизнь.
– Спасибо, Широ, – негромко произнес он, аккуратно поставив пустую пиалу на стол. – Мне... это было нужно.
– Завтра ты пойдешь на «Фраксинус»? – спросил Широ, убирая посуду.
– Да. Рейне сказала, что Мана проснется к утру. Я хочу быть рядом, когда она откроет глаза. Я должен рассказать ей... обо всем. О маме, об отце, о том, как я помню ее маленькой. Даже если она не поверит сразу... я буду приходить каждый день.
Широ одобрительно кивнул:
– Это правильный путь. Железо ломается от ударов, но человеческое сердце исцеляется только терпением.
Когда девочки отправились наверх готовиться ко сну, а Шидо ушел в свою комнату писать список того, что нужно купить для сестры, в прихожей тихо щелкнул замок.
Широ не обернулся — он уже знал, кто вошел, по тяжелому, сухому стуку каблуков форменных армейских ботинок.
В кухню прошла Тобиичи Оригами.
Она сняла куртку, оставшись в простой белой рубашке с закатанными рукавами. Ее волосы были аккуратно зачесаны, лицо отмыто от сажи, но в глазах читалась бездонная, свинцовая усталость.
– Капитан Кусакабэ перекрыла доклады в министерство, – без предисловий произнесла она, садясь на тот же табурет, где недавно сидела Тока. – Официальная версия для прессы: авария на газораспределительной подстанции школы Райзен. Разрушения крыши списаны на взрыв бытового пропана.
Широ молча достал из шкафа глубокую тарелку, наполнил ее горячей кашей окаю, положил сверху щедрую порцию курицы и поставил перед девушкой вместе с чашкой горячего зеленого чая:
– Ешь.
Оригами посмотрела на парящую тарелку, затем подняла глаза на него:
– Я не голодна.
– Твой уровень сахара в крови упал до критической отметки, – ровно парировал Широ, опираясь ладонями о край стола. – У тебя дрожат пальцы. Если ты не поешь, завтра ты не сможешь удержать прицел. Ешь, Тобиичи. Это приказ твоего «неопознанного союзника».
Оригами замерла на секунду. Ее серые глаза дрогнули.
Она взяла ложку и сделала первый укус.
Ее плечи, затянутые в вечный, несгибаемый армейский узел, медленно, едва заметно опустились. Она сделала второй укус. Затем третий. Она ела молча, сосредоточенно, словно выполняя боевую задачу, но Широ видел, как разглаживается жесткая складка у ее рта.
– DEM объявили Ману пропавшей без вести при исполнении, – не поднимая глаз от тарелки, проговорила она спустя несколько минут. – Они не станут начинать официальное расследование в городе, чтобы не привлекать внимание АСТ. Но неофициально... они активировали спецподразделение «Адептус».
Широ нахмурился:
– Что это значит?
– Это личная гвардия сэра Уэсткотта. Не наемники и не регулярные войска. Волшебники высшей категории, модифицированные по военным стандартам. И среди них... Эллен Мазерс. Сильнейший боевой маг в истории человечества.
Она допила чай одним длинным глотком и поставила чашку:
– Они придут за тобой, Эмия. Не за Шидо. Не за Духами. Тот барьер на крыше... Уэсткотт одержим подобными аномалиями. Он не успокоится, пока не препарирует тебя.
– Пусть попробует, – Широ забрал ее пустую тарелку и поставил в раковину. – Я видел богов, Оригами. Видел героев древности, чьи имена гремели в веках, и чудовищ, рожденных из проклятий целого мира. Господин Уэсткотт — всего лишь человек с манией величия и армией дорогих игрушек. Если он решит перейти черту... я напомню ему, из чего сделана настоящая сталь.
Оригами поднялась с табурета.
Она подошла к нему вплотную, остановившись в полушаге. Ее серые глаза вгляделись в его лицо с непривычной, пугающей серьезностью:
– Ты защитил его сегодня. Шидо жив благодаря тебе.
– Я обещал тебе.
– Знаю, – она медленно протянула руку и коснулась ткани его куртки на правом плече. Короткое, неуклюжее прикосновение человека, совершенно не умеющего проявлять теплоту. – Не умирай, Эмия Широ. Мне... будет не хватать твоей готовки.
Широ тихо рассмеялся:
– Договорились, Тобиичи. Я приготовлю для тебя тайяки в следующий раз. С заварным кремом.
Оригами едва заметно кивнула, развернулась и бесшумно покинула дом через черный ход.
***
На борту флагманского воздушного линкора корпорации DEM «Галахад» царил погребальный сумрак.
Огромные панорамные экраны обзорного зала транслировали трехмерную реконструкцию боя на крыше старшей школы Райзен.
Светящийся семилепестковый цветок Ло Аяса крутился в центре зала, окруженный бесконечными столбцами шестнадцатеричного кода и графиками спектрального анализа.
Айзек Рэй Пелэм Уэсткотт стоял посреди зала, запрокинув голову.
В его руках не было бокала с вином. Его тонкие, аристократические пальцы были сцеплены за спиной, а на губах застыла странная, пугающая, почти религиозная улыбка.
– Семь слоев... – прошептал он, и в тишине мостика его голос прозвучал как шелест сухих листьев на могиле. – Не кинетическое поле. Не отражающая плоскость. Концепция абсолютного щита. Оружие, отвергающее саму идею попадания снаряда.
Позади него, словно изваяние из белого мрамора, стояла Эллен Мира Мазерс. Ее меч покоился в ножнах на поясе, лицо оставалось безупречно холодным:
– Аналитический отдел завершил сверку с историческими и мифологическими архивами, сэр. Форма цветка и руническая вязь на лепестках соответствуют легенде об Аяксе Великом. Но это абсурд. Физическая проекция мифологической концепции без использования духовного кристалла Сефиры теоретически невозможна.
– Забудь о теории, Эллен! – Уэсткотт резко повернулся к ней, и его глаза полыхнули безумным, лихорадочным восторгом. – Теория — это забор, который глупцы строят вокруг своего незнания! Этот мальчик... он не использует реян. Он использует прану. Первичную жизненную силу, структурированную законами древней, первобытной магии! Он не просто маг. Он сосуд.
Он шагнул к голограмме Широ, увеличивая изображение его левой руки, скрытой под алым полотном:
– Посмотри на этот саван. Наши спутники уловили микроскопическую утечку энергии в момент, когда барьер раскрылся. Знаешь, что там внутри?
– Плотность металла?
– Кладбище, Эллен. Целый мир, выкованный из железа. Миллионы клинков, застывших в ожидании приказа. Он сдерживает целую армию внутри своей плоти!
Уэсткотт рассмеялся — громко, звонко, с искренним детским наслаждением, от которого даже у закаленной волшебницы по спине пробежал холодок:
– Какая ирония! Мы тридцать лет охотились за Духами, считая их вершиной эволюции. А прямо под нашим носом ходит смертный человек, способный перековать саму ткань реальности силой одного лишь своего воображения!
– Ваши приказания, сэр? – сухо спросила Эллен. – Мана Такаямия потеряна. Она находится на борту корабля «Рататоска».
– Забудь о Мане. Она была всего лишь удачным инструментом, чей срок годности подошел к концу, – небрежно отмахнулся директор. – Теперь наша цель — кузнец.
Он подошел к пульту управления и нажал клавишу авторизации высшего уровня:
– Подготовьте второй штурмовой флот. Переведите крейсер «Некромант» в боевую готовность над заливом Токио. И вызовите госпожу Джессику. Мне понадобятся ее марионетки.
– Вы планируете полномасштабный штурм города?
– Я планирую создать условия, при которых наш юный рыцарь больше не сможет прятаться за деревянными лопатками и кастрюлями, – Уэсткотт хищно оскалился. – Я сожгу все, что ему дорого. Я поставлю его перед выбором: смотреть, как гибнет его драгоценная семья, или сорвать этот красный саван и выпустить свой ад на свободу. И когда он сделает это... мы заберем этот ад себе.
***
Глубокая ночь накрыла дом семьи Ицука тихим, прохладным покрывалом.
Все спали.
В гостиной мерно тикали настенные часы. Из комнаты Шидо доносилось спокойное дыхание, Тока сладко посапывала в своей постели, обняв плюшевого медведя, а маленькая Йошино улыбалась во сне, сжимая в руке умолкшего Йошинона.
Широ сидел на краю деревянной веранды заднего двора.
Его босые ноги касались прохладной травы. Ветер с океана шелестел листвой старого клена, росшего у забора.
Широ медленно размотал узел на запястье левой руки.
Саван Святого Мартина слегка ослаб, приоткрывая полоску смуглой, обожженной кожи предплечья Арчера. В темноте ночи золо