Меч в мире духов
Тепло чужого очага
Ночь в доме семьи Ицука была неестественно тихой.
После гула разваливающихся каменных сводов храма Рюдо, после утробного рева оскверненного Грааля и ядовитого шипения проклятия эта тишина казалась почти оглушительной. Эмия Широ лежал на спине на жестком футоне, расстеленном на татами гостевой комнаты первого этажа, и смотрел в потолок.
Здесь пахло сухим деревом, рисовой соломой и едва уловимым ароматом лимонного освежителя воздуха. Никакой гари. Никакого запаха запекшейся крови и жженого металла.
Широ осторожно поднял левую руку перед глазами. В лунном свете, пробивавшемся сквозь щели жалюзи, плотные полосы алой ткани казались почти черными. Саван Святого Мартина сидел плотно, словно приросший к коже. Ни один кончик нити не торчал, узлы у самого плечевого сустава держались мертво.
Под тканью было тихо.
Буря, бушевавшая внутри него последние дни Войны, улеглась. Бесконечный Край Клинков больше не пытался пробить его вены и плоть миллионами стальных лезвий. Он словно заснул на глубине километровой толщи океана — колоссальный, смертоносный, но запертый за надежным замком.
Широ прижал здоровую правую ладонь к грудине.
Там, под ребрами, едва заметно пульсировало мягкое, благословенное тепло. Авалон. Ножны Святого Меча. Без Сейбер, без ее живой маны артефакт потерял способность даровать абсолютное бессмертие, но крупицы первородного света, очищенные Третьей Магией Илии, все еще струились по его истерзанным каналам. Они методично склеивали разорванные ткани, сращивали микротрещины в костях и убаюкивали ноющую фантомную боль.
«Я выжил, – подумал Широ, прикрывая глаза. – Меня спасли. Снова».
Перед внутренним взором возникло маленькое, бледное лицо с багряными глазами и серебристыми волосами. Илия. Ее прощальная улыбка стояла перед ним так четко, будто она все еще была рядом, в этой полутемной комнате.
*«Старших ведь всегда защищают, да? А я — старшая сестра...»*
Широ судорожно вдохнул и шумно выдохнул сквозь зубы. Слезы больше не текли — они просто высохли где-то глубоко внутри, оставив после себя лишь холодный гранит памяти. Он не имел права разваливаться на куски. Не имел права предаваться отчаянию. Человек, ради жизни которого пожертвовали собой, не смеет умирать от жалости к самому себе.
Он обязан был жить дальше. Даже здесь. Даже на обломках собственной судьбы.
Сон так и не пришел.
Когда стрелки настенных механических часов в коридоре неслышно подобрались к отметке «пять утра», Широ бесшумно поднялся. Тело отозвалось привычной, тупой скованностью в суставах, но это была здоровая усталость заживающего организма, а не агония умирающего мага.
Он аккуратно скатал футон, убрал его во встроенный стенной шкаф и огляделся. На стуле у стены аккуратной стопкой лежала чистая домашняя одежда, которую ему вчера выдал Шидо: простые серые спортивные штаны и просторная белая футболка с длинными рукавами. Левый рукав был достаточно широк, чтобы скрыть плотную обмотку савана.
Широ оделся, стараясь не скрипеть половицами, и тихо вышел в коридор.
Дом Ицука спал. Сквозь полупрозрачные матовые стекла входных дверей пробивались первые робкие лучи утренней зари. Город за окнами только начинал просыпаться: вдалеке мерно гудел монорельс, изредка шуршали шины редких уборочных машин.
Широ направился на кухню.
Это было инстинктивное движение, доведенное годами до автоматизма. Для Эмии Широ кухня всегда была святилищем — местом, где хаос внешнего мира отступал перед упорядоченным ритмом нарезки овощей, кипения бульона и шкворчания масла на сковороде. Когда рушились идеалы, когда погибали люди, когда внутри горел огонь, Широ готовил. Это держало его рассудок на плаву.
Кухня в доме Ицука оказалась неожиданно просторной и очень удобной. Было видно, что здесь готовили часто, с любовью и знанием дела. Плита была начищена до блеска, разделочные доски аккуратно стояли в сушилке, а ножи в деревянной подставке...
Широ остановился перед стойкой с ножами.
Его пальцы непроизвольно дрогнули. Он опустил правую руку на рукоять простого сантоку из нержавеющей стали.
Магические цепи внутри него отозвались едва заметным теплом. Базовое заклинание, лежащее в основе всего его существа, сработало само собой.
*Структурный анализ.*
Перед глазами на долю секунды промелькнули тонкие синие линии. Состав стали: среднеуглеродистая, с добавлением молибдена и ванадия. Заводская штамповка. Угол заточки — около шестнадцати градусов. Лезвие слегка затупилось ближе к пятке клинка от частой нарезки твердых овощей, на обухе имелась микроскопическая зазубрина от неосторожного удара о кость. Клинок был простым, дешевым, но держали его бережно.
Широ убрал руку и слабо улыбнулся. Его собственные контуры работали. Искалеченные, частично выжженные, но они подчинялись ему. Он все еще был собой.
– Ну что ж... посмотрим, чем тут можно поживиться, – пробормотал он себе под нос, открывая двухкамерный холодильник.
Запасы продуктов впечатляли: свежие яйца, упаковки с тофу, сушеные водоросли вакаме, немного свиной грудинки, свежий дайкон, лук-порей и пара упаковок мисо-пасты — как светлой, так и темной. На отдельной полке стоял плотно закрытый контейнер с надписью маркером: «Для бенто Котори (без лука!)».
Широ оценил фронт работ. Привычные алгоритмы мгновенно выстроились в голове.
Он нашел в шкафу большую кастрюлю, наполнил ее водой, бросил полоску комбу и поставил на медленный огонь для основы бульона даси. Затем принялся за дайкон.
Нож в его правой руке задвигался с пугающей, почти механической скоростью и точностью. Ровные, полупрозрачные полукружья овоща ложились на доску с ритмичным деревянным перестуком: *тук-тук-тук-тук*. Левая рука, туго спеленутая алым саваном, работала медленнее, но вполне уверенно придерживала продукты. Запястье слушалось, хотя пальцы пока оставались слегка онемевшими.
Следом пошли тофу, аккуратно нарезанный кубиками идеальной формы в один сантиметр, и зеленый лук. На соседней конфорке Широ установил тяжелую чугунную сковороду для тамагояки. Четыре яйца, капля мирина, немного соевого соуса и щепотка сахара. Смесь мягко взбилась палочками без образования лишней пены.
Воздух на кухне быстро наполнился густым, аппетитным ароматом домашнего уюта — запахом жареного яйца, дымного бульона и сладковатого риса, который уже доходил в электрической рисоварке.
– Ого... Ничего себе.
Широ замер, держа сковороду на весу, и обернулся.
В дверном проеме кухни стоял Ицука Шидо. На нем были помятые синие пижамные штаны и растянутая футболка. Синие волосы юноши торчали во все стороны, а глаза были полусонными, но в них читалось искреннее, неподдельное изумление. Он потянул носом воздух и невольно сглотнул.
– Доброе утро, – негромко поздоровался Широ, возвращая сковороду на огонь и ловким движением палочек сворачивая тонкий слой омлета в плотный рулет. – Прости, если разбудил стуком ножа. Я старался не шуметь.
– Ты шутишь? – Шидо проморгался и подошел ближе, ошарашенно глядя на стройные ряды нарезанных ингредиентов и дымящуюся кастрюлю с супом. – Который сейчас час? Шесть утра?! Я обычно встаю без двадцати семь, чтобы успеть собрать бенто для Котори и приготовить что-то простое на завтрак... А ты... ты когда вообще встал?
– Привычка, – пожал плечами Широ. – В пять. В моем доме я всегда готовил завтрак на троих. Иногда на четверых, если заходила учительница или соседка.
Шидо перевел взгляд с кастрюли на перевязанную левую руку Широ.
– Но тебе же нужен покой! Вчера ты буквально валился с ног, а Рейне говорила, что твоим связкам потребуется как минимум неделя, чтобы восстановить базовую моторику после такого пространственного смещения!
– Я чувствую себя вполне сносно, – спокойно ответил Широ, наливая новую порцию яичной смеси на сковороду. – К тому же, сидеть сложа руки — это худшее лекарство. Если я не двигаюсь, мысли начинают ходить по кругу. А на кухне голова очищается. Надеюсь, ты не против, что я хозяйничаю без спроса? Я нашел мисо и немного свинины, решил сделать тонзиру вместо обычного мисосиру. Утром нужно что-то более питательное.
Шидо посмотрел на кипящий суп, в котором мягко колыхались кусочки мяса, дайкона и грибов, и его лицо озарила широкая, немного смущенная улыбка.
– Против? Да ты спаситель, Эмия! Ты даже не представляешь, какое это облегчение — хотя бы одно утро не ломать голову над тем, чем накормить эту маленькую привереду. Котори в последнее время только и делает, что критикует мою стряпню, если я не добавляю в нее тонну сладкого.
– Котори? – Широ снял сковороду с огня и выложил золотистый, идеально ровный рулет тамагояки на бамбуковую циновку, чтобы придать ему форму. – Та девочка-командир? Она ведет себя... очень взросло для своего возраста.
Шидо вздохнул, опперся бедром о край столешницы и потер переносицу. В его карих глазах промелькнула смесь нежности и тяжелой, взрослой тревоги.
– Это из-за ее работы. Когда она надевает черные ленты... она становится командиром «Рататоска». Строгой, безжалостной, готовой просчитывать варианты на сотни ходов вперед. Ей приходится нести на себе ответственность за весь наш город, за жизни экипажа, за меня и за Духов. Но когда она снимает их и повязывает белые... она снова превращается в обычную капризную младшую сестренку. Которая любит сладкое, боится грозы и постоянно теряет ключи от дома.
Широ понимающе кивнул, аккуратно нарезая омлет на порционные кусочки:
– Маска, чтобы защитить себя. Если ты слаб внутри, тебе приходится строить вокруг сердца железные стены. Иначе этот мир просто раздавит тебя.
– Да, – тихо согласился Шидо, внимательно посмотрев на профиль рыжеволосого парня. – Похоже, ты знаешь об этом не понаслышке.
– Знал одну девочку, – глухо отозвался Широ, и его нож на долю секунды замер над доской. – Ей тоже пришлось повзрослеть раньше времени. Ее воспитывали как оружие, как живой ключ к вратам катастрофы. Она прятала свою боль за высокомерием и жестокостью, пока... пока мы наконец не смогли поговорить как обычные брат и сестра.
Шидо не стал расспрашивать. Он интуитивно почувствовал ту тонкую грань, за которой начинались раны, еще не успевшие затянуться. Вместо этого он молча подошел к сушилке, достал четыре глубокие пиалы для риса, четыре суповые чаши и принялся расставлять палочки на обеденном столе.
– Кстати, – заметил Шидо, раскладывая салфетки, – почему на четверых?
– А разве Тока не придет? – вопросом на вопрос ответил Широ. – Вчера она смотрела на меня так, будто готова была проглотить вместе с кушеткой медицинского отсека, если бы я оказался съедобным. К тому же, она живет где-то рядом?
– В соседней квартире, – улыбнулся Шидо. – «Рататоск» выделил ей жилье прямо через стенку от нашего дома, чтобы я мог быстро прийти на помощь, если что-то случится. И поверь мне, называть ее аппетит «хорошим» — это огромное преуменьшение. Она ест так, будто внутри нее находится черная дыра.
Словно в подтверждение его слов, входная дверь дома с глухим стуком распахнулась.
– Шидо-о-о! – раздался с порога звонкий, невероятно громкий голос, наполненный неподдельной тревогой и детской непосредственностью. – В воздухе чем-то пахнет! Чем-то удивительным! Наш дом захватили враги и пытаются отравить нас ядовитым дымом с запахом сои?! Где мой Сандалфон?!
Шидо хлопнул себя ладонью по лбу и крикнул в коридор:
– Тока, сними обувь и успокойся! Никаких врагов нет! Это просто завтрак!
В проеме кухни мгновенно возникла высокая фигура девушки. На ней был простой спортивный костюм темно-синего цвета, а ее роскошные фиолетовые волосы доходили почти до самых щиколоток, переливаясь в утреннем свете мягким шелком. В руках она сжимала какую-то диковинную палку, отдаленно напоминающую ножку от стула, но при виде накрытого стола ее грозный боевой вид испарился в ту же секунду.
Глаза девушки расширились. Ножка от стула со стуком упала на пол.
– Еда?.. – прошептала она, и на ее щеках проступил яркий румянец. – Это... это все еда?!
– Доброе утро, Тока, – спокойно произнес Широ, ставя в центр стола большую миску с дымящимся тонзиру. – Обувь сняла? Руки помыла?
Девушка растерянно посмотрела на свои босые ноги, затем на ладони, быстро кивнула и с виноватым видом выскочила в коридор к умывальнику. Через тридцать секунд она буквально влетела обратно, едва не сбив плечом дверной косяк, и плюхнулась на стул перед самой большой чашей с рисом.
– Я все помыла! Честно! Шидо свидетель!
В этот момент на лестнице послышались ленивые, шаркающие шаги.
На кухню вошла Котори.
Широ невольно приподнял бровь. От грозного командира «Рататоска», державшего в страхе высокотехнологичный крейсер, не осталось и следа. Девочка была одета в белую пижаму с забавными мордочками медведей, ее розовые волосы были перехвачены тонкими белыми лентами, а в глазах стояла сонная муть. Она обнимала плюшевую игрушку и тихо зевала, прикрывая рот маленьким кулачком.
– Бра-а-атик... – протянула она тонким, плаксивым голоском. – Почему так шумно?.. И почему пахнет мясом в такую рань? Ты же знаешь, что по четвергам я ем хлопья с клубничным молоком...
– Сегодня четверг? – Шидо виновато почесал затылок. – Прости, Котори, но у нас сегодня особый шеф-повар.
Котори моргнула, фокусируя взгляд на рыжеволосом парне, который в этот момент как раз снимал фартук. Ее брови поползли вверх, но в режиме «белых лент» ее реакция оказалась совершенно детской.
– А... Это ты, гость из другого мира, – она надула губки и села на свое обычное место во главе стола. – Если там будет лук, я объявлю тебе выговор. И лишу сладкого на неделю.
– В твоей порции лука нет, – невозмутимо ответил Широ, пододвигая к ней небольшую глубокую тарелку, где сквозь прозрачный наваристый бульон просвечивали только нежные кусочки свинины, тофу и моркови, нарезанной в форме цветов сакуры. – И суп не слишком горячий, как раз для детского неба.
Котори замерла, глядя на морковные цветочки. На ее щеках вспыхнул легкий румянец, она смущенно шмыгнула носом и взяла палочки:
– Ну... ладно. Раз уж ты так старался...
– Спасибо за угощение! – хором воскликнули Шидо и Тока.
Тока не стала медлить. Она подцепила палочками солидный кусок тамагояки, отправила его в рот целиком и замерла.
В комнате повисла тишина.
Шидо настороженно затаил дыхание, а Широ, спокойно сев на свободный стул, взял свою чашу с рисом. Он знал этот эффект. За годы готовки для ненасытной Сейбер он привык к тому, как люди реагируют на правильную домашнюю еду.
Глаза Токи вспыхнули ярким, почти потусторонним светом. Ее зрачки сузились, по телу прошла мелкая дрожь, а по щекам медленно покатились две крупные, прозрачные слезы.
– Тока?! – испугался Шидо, наполовину вскочив со стула. – Что с тобой?! Слишком горячо?! Невкусно?!
– Это... – выдавила девушка, судорожно сжимая палочки в кулаке. – Это... ЧТО ЭТО ТАКОЕ?! Оно тает! Оно сладкое, но соленое! Оно нежное, как облако, но внутри него скрывается взрыв! Шидо, это оружие?! Это духовная атака нового типа?!
– Это просто омлет, Тока, – вздохнул Широ, делая глоток горячего чая. – Ешь спокойно, никто у тебя тарелку не отберет. В кастрюле есть добавка.
– Добавка?! – девушка издала звук, похожий на победный клич берсерка, и с невиданной яростью набросилась на еду.
Рис исчезал в ее чаше с пугающей скоростью. Суп тонзиру был выпит практически залпом, после чего последовала незамедлительная просьба положить еще три половника. Котори, вначале ковырявшаяся в тарелке с демонстративной неохотой, после первой же ложки замолчала и принялась методично, с невероятным аппетитом уплетать овощи, начисто забыв о своих любимых хлопьях.
Шидо посмотрел на Широ с неприкрытым благоговением.
– Эмия... Ты официально принят в нашу семью. Если ты уйдешь, они меня просто съедят. Живьем. Без соли.
– Я никуда не ухожу, – слабо улыбнулся Широ. – По крайней мере, пока не пойму, как устроен этот мир.
После завтрака, когда пустая посуда была перемыта за считанные минуты совместными усилиями Широ и Шидо, наступило время сборов.
– Итак, план на сегодня, – голос Котори внезапно изменился.
Широ обернулся. Девочка сидела на диване в гостиной, но белых лент в ее волосах больше не было. Их сменили строгие черные банты. Спина выпрямилась, взгляд стал холодным и аналитическим, а во рту снова красовался неизменный чупа-чупс.
– Вчерашний инцидент удалось замять, – четко произнесла она, глядя в планшет. – Появление Эмии списали на локальную аномалию после схлопывания разлома Принцессы. АСТ рыщет по округе, но прямых улик против нас у них нет. Однако держать Эмию дома взаперти — плохая идея. Любая проверка документов вне зоны контроля «Рататоска» вызовет подозрения. Поэтому ты пойдешь в школу Райзен вместе с Шидо и Токой.
– В один класс? – уточнил Шидо, поправляя галстук школьной формы.
– В параллельный или тот же самый — Рейне решит этот вопрос через директора, взятка оформлена как благотворительный взнос от частного фонда, – небрежно махнула рукой Котори. – Легенда проста: Эмия Широ, дальний родственник по материнской линии из закрытого научного городка, пострадавшего от техногенной аварии. Этим объясняется отсутствие электронного следа до недавнего времени и... твоя рука.
Она выразительно посмотрела на левое предплечье Широ.
– Мы не можем позволить, чтобы кто-то увидел саван в раздевалке или на физкультуре. В твоей медицинской карте будет стоять отвод от любых спортивных занятий по причине тяжелой травмы нервных окончаний и пересадки кожи. Носить длинный рукав разрешено специальным предписанием. Никаких исключений.
– Я понял, – кивнул Широ. – Мне не привыкать скрывать свои секреты. В моем мире магия каралась смертью от рук инквизиции, если тайну раскрывали обычным людям.
– Вот и отлично, – Котори спрыгнула с дивана. – Форма в комнате Шидо. Переодевайся, у вас двадцать минут до звонка. И помни, Эмия: если твоя рука начнет шалить, немедленно связывайся с Рейне через передатчик. Мы поднимем тебя на борт за секунды.
Спустя десять минут Широ стоял перед зеркалом в комнате Шидо.
Темно-синий пиджак старшей школы Райзен сидел на нем удивительно ладно, хотя в плечах был чуть узковат — тренировки с деревянным мечом и тяжести в сарае Эмии сделали его тело плотным и жилистым. Белая рубашка с длинными рукавами полностью скрывала алые витки ткани Святого Мартина. Лишь на запястье, у самого основания ладони, был виден краешек золотой вышивки. Широ аккуратно застегнул пуговицу манжеты, пряча реликвию с глаз долой.
Он поднял правую руку и посмотрел на свое отражение.
Рыжие волосы, золотисто-карие глаза, в уголках которых залегла несвойственная его возрасту усталость. Он выглядел как обычный японский школьник. Но стоило прислушаться к себе...
«Trace on», – мысленно шепнул он.
Внутри щелкнуло. Один-единственный магический контур пропустил через себя микроскопическую каплю праны. В глазах Широ на мгновение зажглись золотые искры.
Он посмотрел на старый металлический термос, стоявший на письменном столе Шидо.
Информация хлынула в разум мгновенно, без задержек. Двустенная колба из нержавеющей стали марки 304. Вакуумная прослойка нарушена на дне из-за падения два года назад. Тепло удерживает плохо. Резьба на пластиковой крышке стерта на три четверти оборота.
Его магия была при нем. Та магия, которую он выковал сам, собственным потом и кровью, еще до того, как рука Арчера привязала его к чужой судьбе. Он все еще мог анализировать, укреплять и изменять структуру вещей.
Широ опустил руку и глубоко вздохнул.
«Спасибо, Илия. Я сберегу этот дар».
***
Улицы города Тенгу при свете дня выглядели еще более впечатляюще, чем с борта летающего крейсера.
Широ шел чуть позади Шидо и Токи, внимательно разглядывая окружающий мир. Здесь все дышало передовыми технологиями, о которых в Фуюки конца девяностых не могли и мечтать. Автоматические перекрестки, огромные светодиодные экраны, передающие прогноз погоды и предупреждения о сейсмической активности, гладкие фасады зданий из композитных материалов.
Но сквозь этот блеск футуризма Широ отчетливо видел шрамы войны.
На перекрестках стояли массивные бронированные тумбы — выдвижные защитные шлюзы, способные за секунды перекрыть улицы стальными плитами метровой толщины. На крышах домов через каждые триста метров были установлены датчики пространственных колебаний, похожие на гигантские матовые полусферы. Город жил в постоянном ожидании катастрофы. Он был крепостью, притворяющейся мирным мегаполисом.
– Шидо! Смотри! – Тока внезапно дернула синеволосого парня за рукав, указывая пальцем на небольшую палатку на углу улицы. – Тот самый дедушка открылся! Это же... это же ОНИ!
– Тока, мы только что позавтракали! – взмолился Шидо, пытаясь удержать девушку за капюшон пиджака. – Ты съела шесть порций риса и весь омлет! Куда в тебя еще лезет?!
– Но это хлеб с соевой пастой! – в ее глазах застыло выражение вселенской скорби. – Ты сам вчера говорил, что утренняя выпечка самая хрустящая! Если мы пройдем мимо, я... я почувствую, как внутри меня увядает цветок надежды!
Шидо беспомощно посмотрел на Широ, ища поддержки.
Широ лишь тихо хмыкнул, полез в карман школьных брюк и достал несколько монет, которые ему предусмотрительно выдала Котори «на карманные расходы».
– Две штуки, – сказал он, подходя к палатке и обращаясь к пожилому пекарю. – Пожалуйста.
– Эмия, не поощряй ее! – застонал Шидо, но Тока уже смотрела на Широ так, словно над его головой вспыхнул божественный нимб.
Спустя минуту девушка уже с блаженным стоном вгрызалась в хрустящую корочку теплой булки, щедро посыпанной сахаром, а ее фиолетовые глаза сияли неподдельной радостью. Вторую булку Широ молча протянул Шидо.
– Возьми. У тебя вид такой, будто ты не спал трое суток. Тебе нужны углеводы.
– Спасибо... – Шидо неловко принял выпечку, откусил кусочек и вздохнул. – Ты удивительно легко с ней справляешься. Большинство людей на моем месте уже сошли бы с ума. Она ведь совершенно не знает человеческих правил.
– Она похожа на ребенка, который впервые увидел мир за пределами темной комнаты, – спокойно ответил Широ, глядя, как Тока с любопытством разглядывает витрину книжного магазина. – В ней нет зла. Только страх перед тем, что ее уничтожат, и радость от простых вещей. Таких людей... легко понять. Намного легче, чем тех, кто строит сложные интриги ради абстрактного могущества.
Они свернули на широкую аллею, ведущую к массивным воротам школы Райзен. Вокруг уже звенели голоса десятков учеников в одинаковой форме. Подростки смеялись, обсуждали домашние задания, делились слухами.
И в этот момент Широ почувствовал это.
Холод.
Острый, металлический, смертоносный холодок, коснувшийся затылка, словно кончик обнаженного клинка.
Инстинкты, вбитые в тело Арчером и сотнями часов смертельных схваток, сработали мгновенно. Мышцы Широ напряглись, центр тяжести сместился вниз, правая рука едва заметно скользнула к бедру, готовая в долю секунды перехватить воображаемую рукоять оружия.
Он медленно повернул голову.
У подножия широкой каменной лестницы, ведущей к главному корпусу школы, стояла девушка.
Короткие, идеально прямые пепельно-белые волосы. Абсолютно бесстрастное, фарфоровое лицо, на котором не читалось ни единой эмоции. Ее глаза — цвета грозового неба — были устремлены прямо на них.
Точнее, сначала она посмотрела на Шидо. В ее взгляде на краткий миг мелькнуло что-то странное, фанатичное, почти болезненное. Но затем ее внимание переключилось на Широ.
И воздух между ними словно заледенел.
Девушка медленно пошла вперед. Ее походка была мягкой, пружинистой, лишенной лишних движений — походка тренированного бойца, привыкшего носить тяжелое снаряжение и мгновенно переходить в режим атаки. Взгляд пепельноволосой скользнул по фигуре Широ: широкие плечи, скрытая стойка, положение стоп, готовых к мгновенному рывку, и... левая рука, неподвижно висящая вдоль тела.
– Доброе утро, Шидо, – ее голос прозвучал ровно, без интонаций, словно говорил автоответчик.
Шидо вздрогнул, невольно сделав шаг назад:
– Т-тобиичи? Доброе утро...
Тока мгновенно среагировала на появление незнакомки. Ее лицо посуровело, остатки булки были торопливо проглочены, а пальцы сжались в кулаки. Она не знала девушку в лицо без боевого костюма, но звериное чутье Духа безошибочно указало на врага:
– Шидо... от нее пахнет порохом и гарью. Это одна из тех, кто стрелял в меня?!
– Тока, тихо! – зашипел Шидо, отчаянно замахав руками. – Это просто одноклассница! Тобиичи Оригами! Она учится со мной в одном классе!
Оригами даже не взглянула на Току. Ее серые глаза буквально впились в Широ. Она подошла вплотную — так близко, что Широ почувствовал слабый запах оружейной смазки и антисептика, исходящий от ее школьного пиджака.
– Кто это, Шидо? – спросила она, не сводя взгляда с лица рыжеволосого.
– А... Это мой дальний родственник! – торопливо затараторил Шидо, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. – Эмия Широ! Он перевелся к нам из-за семейных обстоятельств, будет жить у нас какое-то время...
– Эмия Широ, – медленно повторила Оригами.
Она сделала еще полшага вперед. Ее рука — тонкая, девичья, но с мозолями на указательном пальце от спускового крючка — неожиданно метнулась к левому рукаву Широ.
Движение было быстрым, выверенным, направленным на то, чтобы перехватить запястье и прощупать пульс.
Широ среагировал быстрее.
Он не стал отступать. Его правая рука поднялась мягким, смазывающим движением, перехватывая запястье Оригами в воздухе. Никакой грубой силы — чистая техника отвода удара, которой его когда-то учил отец. Пальцы Широ мягко, но железно зафиксировали ее руку на безопасном расстоянии, не позволив коснуться савана.
Оригами замерла. В ее серых глазах впервые промелькнула искра удивления.
– Прекрасная реакция, – констатировала она ледяным тоном. – Мышечная память уровня профессионального инструктора по рукопашному бою. Угол блокировки рассчитан идеально для нейтрализации захвата. Кто ты?
– Простой ученик, – спокойно ответил Широ, глядя ей прямо в глаза. Его хватка оставалась твердой, но не причиняла боли. – И мне кажется, невежливо хватать за руки людей при первом знакомстве, Тобиичи-сан.
– Твоя левая рука, – Оригами не пыталась вырваться, продолжая анализировать оппонента. – Ты держишь ее неподвижно, но не из-за паралича. Ты балансируешь тело так, чтобы компенсировать ее вес. Она тяжелее обычной биологической конечности? Протез? Военная разработка DEM?
Шидо побелел как полотно. Ситуация