Месть Giyu Tomioka к Shinobu Kocho
Пленница тишины и ритма
Шинобу тяжело дышала, глядя на Гию широко раскрытыми глазами. Она только что пообещала, что он заплатит за свою дерзость, но в её голосе не было прежней ледяной уверенности. Томиока не ответил на её угрозу. Вместо этого он поднялся и подошел к небольшому дорожному мешку, который принес с собой.
– Ты думаешь, что одного кляпа и веревок достаточно, чтобы ты осознала своё положение, Кочо? – его голос звучал пугающе спокойно. – Но ты слишком изворотлива. Ты всё еще пытаешься найти лазейку, даже сейчас.
Он достал рулон плотного, блестящего скотча. Звук отрывающейся ленты — резкий, липкий и неприятный — заполнил комнату. Шинобу попыталась дернуться, но связанные за спиной руки и зафиксированные ноги не давали ей пространства для маневра. Гию снова навис над ней, его колено уперлось в футон между её бедер.
Он схватил её за связанные запястья и начал методично обматывать их скотчем. Слой за слоем, лента ложилась плотно, стягивая её предплечья. Он не остановился на запястьях; он продолжал накладывать витки, поднимаясь выше к локтям, пока её руки не превратились в неподвижный, монолитный кокон. Теперь она не могла даже пошевелить пальцами. Это было похоже на мумификацию — полная изоляция конечностей от её воли.
– М-мм! – Шинобу протестующе замычала, когда он переключился на её ноги.
Чулки, которые так выгодно подчеркивали её округлые бедра, теперь стали основой для новой фиксации. Гию обмотал скотчем её лодыжки, а затем прошелся лентой чуть выше колен, стягивая их так плотно, что она едва могла пошевелить пальцами ног. Она чувствовала себя куколкой, которую хищник бережно готовит к долгому хранению.
Затем он вернулся к её лицу. Шинобу попыталась отвернуться, но он твердо взял её за подбородок.
– Ты сказала достаточно на сегодня, – прошептал он.
Он взял мягкую ткань, аккуратно, но плотно заполнил ею её рот, а затем закрепил всё несколькими оборотами скотча вокруг головы. Теперь её лицо было почти полностью скрыто, остались только огромные, полные смятения глаза, обрамленные длинными ресницами.
Томиока окинул её взглядом. Столп Насекомого, гроза демонов, лежала перед ним в одном белье и чулках, полностью лишенная возможности двигаться или издавать звуки. Её пышная грудь, которую она так тщательно скрывала под формой, теперь судорожно вздымалась, едва удерживаемая кружевом бюстгальтера. Бедра, которые всегда казались Гию удивительно сильными и женственными, напряглись под блестящими полосами ленты.
Он снова полез в мешок и извлек странный предмет, который конфисковал у одного из торговцев во время миссии в квартале красных фонарей. Это было небольшое устройство, работающее на скрытых механизмах, вибрирующее и издающее едва слышный гул.
– Я не знаю, как это работает у обычных людей, – Гию нажал на кнопку, и прибор задрожал в его руке. – Но давай проверим, как на это отреагирует тело Столпа.
Он осторожно поместил вибрирующий предмет между её плотно сжатых бедер, в самое интимное место, где ткань белья была наиболее тонкой. Шинобу мгновенно выгнулась дугой. Её глаза расширились до предела, а тело пронзила такая мощная волна ощущений, к которой она не была готова. Вибрация проникала глубоко внутрь, заставляя её мышцы непроизвольно сокращаться.
– Посмотри на себя, Шинобу, – Гию положил свои ладони на её грудь. – Ты дрожишь.
Он начал медленно массировать её грудь, чувствуя, как соски твердеют под тканью. Его пальцы исследовали её формы, сжимая податливую плоть. Он наслаждался контрастом между её беспомощностью и той силой жизни, которая пульсировала в ней. Кочо пыталась сопротивляться, пыталась извиваться, но каждое её движение лишь усиливало трение о вибрирующий предмет между ног.
Внезапно Гию замер. Он посмотрел на её лицо, на её прерывистое дыхание через нос. У него в руках был еще один кусочек скотча.
– Ты слишком быстро привыкаешь к ритму, – произнес он. – Давай добавим немного остроты.
Он на мгновение заклеил ей ноздри маленьким кусочком ленты. Шинобу замерла. Воздух перестал поступать в легкие. В её голове вспыхнул первобытный страх, но вместе с ним пришел и невероятный выброс адреналина. Сердце забилось в бешеном темпе, кровь прилила к лицу, а ощущения от вибрации и его рук на её теле стали в десятки раз острее.
Когда он сорвал ленту через несколько секунд, она судорожно вдохнула, и этот вдох был похож на экстаз. Её тело обмякло, бедра непроизвольно расслабились, позволяя вибратору воздействовать еще глубже.
– Тебе нравится, – это был не вопрос, а утверждение. – Твоё тело не умеет лгать так же искусно, как твой язык.
Он повторял это снова и снова. Его руки блуждали по её телу, лаская её бедра, сжимая ягодицы, которые в этом положении казались еще массивнее и желаннее. Каждый раз, когда он на мгновение перекрывал ей кислород, она погружалась в бездну ощущений, где страх и удовольствие сливались в одно неразрывное целое.
Шинобу чувствовала, как её сознание плывет. Она всегда была хозяйкой положения, всегда контролировала ситуацию, но сейчас... сейчас ей не нужно было ничего решать. Ей не нужно было улыбаться, не нужно было скрывать ярость. Был только Гию, его сильные руки, холодный блеск его глаз и этот невыносимый, прекрасный ритм, который он ей навязал.
Она поняла, что больше не хочет вырываться. Её стоны, приглушенные тканью и скотчем, стали более мелодичными, в них больше не было гнева. Она смотрела на Томиоку, и в её взгляде, сквозь пелену слез и возбуждения, читалось признание.
– Теперь ты понимаешь, – прошептал он, склоняясь к её лицу и чувствуя жар, исходящий от её кожи. – Здесь нет места твоим ядам. Только эта ночь. Только мы.
Он продолжал ласкать её, доводя до пика, снова и снова возвращая её с края бездны короткими задержками дыхания. Шинобу чувствовала, что эта ночь изменила всё. Она больше никогда не сможет смотреть на него как на «нелюдимого Столпа Воды». Теперь он был её хозяином, тем, кто смог сорвать все её маски и найти под ними настоящую женщину, жаждущую именно такой, грубой и властной любви.
Когда первые лучи рассвета начали пробиваться сквозь щели сёдзи, Гию наконец остановился. Он медленно убрал вибратор и начал освобождать её от скотча и веревок. Его движения были осторожными, почти нежными.
Когда последняя лента была снята с её рта, Шинобу не стала кричать. Она лежала неподвижно, её тело всё еще подергивалось от отголосков пережитого. Она посмотрела на свои покрасневшие запястья, затем перевела взгляд на Гию, который молча приводил свою одежду в порядок.
– Томиока-сан... – её голос был тихим и хриплым.
Он замер, ожидая удара или проклятия.
– Завтра... – она сглотнула, пытаясь унять дрожь. – Завтра ты придешь снова?
Гию обернулся. На его обычно бесстрастном лице промелькнула тень улыбки — едва заметная, но искренняя.
– Если ты будешь хорошо себя вести, Кочо.
Она закрыла глаза, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Месть Томиоки оказалась самым лучшим подарком, который она когда-либо получала. Под маской Столпа Насекомого теперь жила тайна, которую они будут делить в тишине ночи, пока весь мир думает, что они недолюбливают друг друга.
Гию бесшумно исчез в предрассветных сумерках, оставив Шинобу одну в её комнате. Она коснулась своих губ, всё еще чувствуя вкус ткани и скотча, и впервые за долгое время её улыбка была настоящей. Она знала, что эта игра только начинается, и теперь она будет ждать каждой ночи с нетерпением, которое прежде считала невозможным.