← Назад к обзору

Месть Giyu Tomioka к Shinobu Kocho

Омут и бабочка

Следующий вечер в поместье Бабочки тянулся для Шинобу мучительно медленно. Она ловила себя на том, что не может сосредоточиться на смешивании лекарств. Каждое движение ассистенток, каждый шорох за дверью заставлял её сердце пропускать удар. Она всё еще чувствовала фантомное давление веревок на запястьях и липкую сладость того беспамятства, в которое её вверг Гию.

Когда ночь наконец опустилась на поместье, Шинобу не стала запирать дверь в свои покои. Она разделась, оставив на себе лишь кружевное черное белье и те самые высокие чулки, которые так плотно облегали её бедра. Она села на футон, сложив руки на коленях, и стала ждать. Улыбка, её вечная маска, на этот раз была кривой и нервной.

Тень отделилась от стены бесшумно. Гию не постучал, не поздоровался. Он вошел со странной, тяжелой аурой, которая заполнила всё пространство комнаты. Его глаза, обычно холодные и пустые, сейчас горели темным, штормовым огнем. В руках он держал уже знакомый кожаный мешочек и моток темной, широкой ленты.

– Ты ждала меня, – это не было вопросом. Томиока подошел вплотную, возвышаясь над ней.

– Томиока-сан, вы сегодня необычайно пунктуальны, – Шинобу попыталась вернуть себе привычный ироничный тон, но голос дрогнул. – Не терпится продолжить свои варварские методы?

Вместо ответа Гию резко схватил её за плечо и толкнул на маты. Его движения были гораздо грубее, чем вчера. В них не осталось и тени той осторожности, с которой он приступал к ней в первый раз. Он навис над ней, придавливая своим весом, и Шинобу почувствовала, как по спине пробежал холодок — не от страха, а от предвкушения.

– Сегодня ты не будешь язвить, Кочо, – прорычал он, и в его голосе послышались рычащие нотки. – Вчера я был слишком мягок. Ты думаешь, это игра? Ты думаешь, я просто развлекаюсь?

Он схватил её руки и с силой завел их за спину. Шинобу вскрикнула, когда он туго стянул её запястья, не заботясь о том, насколько больно врезается веревка. Затем он перехватил её лодыжки и связал их так, что она оказалась полностью обездвижена. Скотч последовал незамедлительно — он наматывал его агрессивно, рывками, заставляя её тело вздрагивать от каждого резкого звука.

– М-мм! – Шинобу попыталась что-то возразить, но Гию уже запихивал ей в рот кляп, фиксируя его слоями черной ленты.

Он смотрел на неё сверху вниз, и его взгляд скользил по её телу с неприкрытым вожделением и какой-то яростной оценкой.

– Знаешь, о чем шепчутся в корпусе? – Гию грубо схватил её за бедро, сминая кожу над краем чулка. – О Канроджи. О её формах, о её силе. Все только и делают, что смотрят на неё. Но они слепцы.

Он провел ладонью выше, к её талии, и с силой сжал её ягодицы, заставляя Шинобу выгнуться и промычать в кляп.

– У Мицури всё напоказ, – продолжал он, его голос вибрировал от сдерживаемой страсти. – Но ты... ты прятала это всё под своим хаори. Твои бедра... они шире и плотнее, чем у неё. Твоя грудь... она тяжелее, чем кажется. Ты — настоящая женщина, Шинобу, а не просто кукла с розовыми волосами.

Он сорвал застежку её бюстгальтера одним резким движением. Ткань лопнула, освобождая её грудь. Гию жадно впился пальцами в мягкую плоть, сминая её так, словно хотел оставить клеймо. Шинобу зажмурилась, чувствуя, как волна жара затапливает её изнутри. Его агрессия пугала и возбуждала одновременно.

– Ты мне нравишься, – внезапно выдохнул он ей в самое ухо, обжигая кожу дыханием. – Бесишь меня своими шутками, своей ложью, но я не могу перестать думать о том, как твоё тело извивается подо мной. Я хочу сломать твою гордость, Кочо. Я хочу, чтобы ты знала: ты принадлежишь мне, а не своим ядам.

Он достал игрушку — на этот раз она была крупнее и вибрировала с низким, утробным гулом. Гию не стал церемониться. Он раздвинул её бедра, которые теперь казались ему бесконечными в этих черных чулках, и прижал устройство к ней с такой силой, что Шинобу едва не потеряла сознание от внезапного шока.

– Смотри на меня! – приказал он.

Она открыла глаза, полные слез и тумана. Гию смотрел на неё с какой-то дикой нежностью, смешанной со злостью. Он начал двигать игрушку, не давая ей привыкнуть к ритму, постоянно меняя темп и давление. Его свободная рука продолжала терзать её грудь, соски которой уже горели от его грубых ласк.

– Ты такая сочная, – прошептал он, проводя рукой по линии её бедра к заднице. – Даже Канроджи позавидовала бы такому изгибу. Ты скрывала это, чтобы дразнить меня? Чтобы я сходил с ума, глядя на твою спину?

Шинобу отчаянно мычала, её тело билось в путах, как пойманная птица. Она хотела, чтобы он прекратил, и в то же время молила всех богов, чтобы он продолжал. Эта агрессия Столпа Воды была подобна цунами — сокрушительная, неостановимая, смывающая всё на своем пути.

Гию перевернул её на живот, не снимая путы. Теперь она лежала, уткнувшись лицом в футон, а её бедра и задница были полностью открыты для него. Он прижал игрушку сзади, заставляя её содрогаться всем телом.

– Ты будешь слушаться меня, Шинобу, – он шлепнул её по бедру, и звук эхом отозвался в тишине комнаты. – Каждый раз, когда ты захочешь сказать, что меня никто не любит, ты будешь вспоминать эту ночь. Ты будешь вспоминать, как я владел тобой, как я сжимал твои бедра, пока ты не начинала плакать.

Он снова заклеил ей нос, как вчера, но на этот раз дольше. Шинобу чувствовала, как мир начинает гаснуть, как кровь стучит в висках, а ощущения внизу живота превращаются в невыносимую пытку удовольствием. Когда он наконец позволил ей вдохнуть, она издала протяжный, надрывный звук сквозь кляп, и её тело сотряслось в мощном оргазме, который, казалось, выжег всё её существо.

Гию приник к её спине, тяжело дыша. Он чувствовал, как её сердце колотится о маты, как дрожат её мышцы. Он не стал сразу развязывать её. Он просто лежал сверху, придавливая её своим телом, наслаждаясь этой минутой абсолютной победы.

– Ты моя, Бабочка, – тихо произнес он, и в этом шепоте было больше угрозы и любви, чем во всех его словах до этого.

Он начал медленно освобождать её, но на этот раз его руки не были нежными. Он срывал скотч резко, заставляя её шипеть от боли, когда лента тянула кожу. Когда он снял кляп, Шинобу долго не могла заговорить. Она просто лежала, глядя в потолок, и её глаза блестели от пережитого шока.

– Томиока... – она наконец обрела голос, но он был едва слышен. – Ты... ты просто чудовище.

Гию остановился у двери, накидывая своё хаори. Он обернулся, и на его лице снова была та холодная маска, но в глазах всё еще плясали искры недавнего шторма.

– Ты сама этого хотела, Шинобу. Ты сама меня спровоцировала.

– Я... – она запнулась, чувствуя, как по телу снова пробегает дрожь. – Я не говорила, что мне не понравилось.

Гию ничего не ответил. Он просто вышел, оставив за собой шлейф холодного ночного воздуха. Шинобу свернулась калачиком на футоне, обнимая свои горящие бедра. Она знала, что завтра она снова будет улыбаться и снова будет подкалывать его при всех, но теперь это будет их общим секретом. Она знала, что за этой маской спокойного Столпа Воды скрывается зверь, которого только она смогла разбудить. И это осознание грело её сильнее, чем любое солнце.